Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)

раздел посвящен анализу современных реалий и виртуалий с позиций Традиции

Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)

Сообщение Максим Борозенец 16 сен 2010, 12:05

Александр Дугин
Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)


Изображение

Запад, Восток и Россия

В нашем мире проходит фундаментальный слом парадигм, сопоставимый с тем, который произошел в Новое время. Новое время (модерн) сменило собой "традиционное общество" (премодерн), утвердило программу его полного уничтожения и приступило к ее исполнению. Это была настоящая революция парадигм. Сегодня на наших глазах складывается новая парадигма, которую принято называть "постмодерном". Смысл этого понятия сводится к обозначению нового состояния цивилизации, культуры, идеологий, политики, экономики в той ситуации, когда основные энергии и стратегии модерна, Нового времени, либо представляются исчерпанными, либо измененными до неузнаваемости. Приставка "пост" отсылает нас к состоянию, следующему за данным. Постмодерн наступает только после конца модерна.

Модерн как парадигма, рожденная Западной Европой в Новое время, была отрицанием традиционного общества. Как альтернативный концепт он был рожден посттрадиционным и антитрадиционным обществом, выработавшим систему критериев, в которой наука, опыт, техническое развитие, рационализм, критицизм и индивидуализм заместили собой теологию, коллективность, веру, догматику, холизм, интуицию, онтологизм традиционного мира. Программа модерна питалась энергией отрицания, опрокидывания устоев того, что тысячелетиями казалось непререкаемым абсолютом. Западный модерн распространялся, созидался и укреплялся через борьбу с не-модерном, не-современностью, "премодерном", а также через борьбу с не-Западом (Востоком или Третьем миром). А. Тойнби осмыслил этот процесс в тезисе "The West and the Rest", у С. Хантингтона он превратился в "The West against the Rest". Программа и основной пафос модерна заключались в ниспровержении очевидностей традиционного общества, либерализации и освобождении человека от всего того, что догматически претендовало на роль его коллективной идентификации.

Либерализм изначально был чистым воплощением модерна, отрицавшим последовательно и размеренно онтологию премодерна. Вначале либерализм (буржуазная демократия) последовательно победил монархии и сословные общества. В этом процессе буржуазных реформ и революций, по сути, была сформулирована основополагающая программа модерна: Фрэнсис Бэкон и Адам Смит сегодня звучат абсолютно современно. Отрицая шаг за шагом фундамент традиционного общества, "освобождая" Европу от его нормативов, либерализм двигался широким путем нигилизма. Первый аккорд этого освобождения очевиден: разрушаются формальные структуры традиционного общества, представленные эксплицитно. Этот этап завершается к концу XIX века, когда формально феодальных режимов на Западе более не остается. Отныне нелиберальные идеологии вынуждены принять терминологию модерна, формально облачать свои идеи и тезисы в язык современности. Так наряду с либералами, которые представляют собой модерн и по форме и по содержанию, сложились течения консервативных революционеров и коммунистов.

Консервативные революционеры, представители идеологии "третьего пути" пытались – довольно прозрачно и осознанно – обернуть консервативный фундаментал (ценности традиционного общества) в оболочку модерна, не просто отвергая модерн, как классические консерваторы, но пытаясь его перетолковать. Классический пример - Луи де Бональд, утверждавший, что после того, как "Французская Революция утвердила в обществе «права человека», консерваторы должны утвердить в нем «права Бога»". Он делал вид, что не отдает себе отчета в заведомом богоборчестве атеистической программы модерна… Наивная хитрость ("теперь мы должны"), тем не менее, возымела свой эффект, и многие европейские режимы 20-30-х годов ХХ века поддались на консервативно-революционную стратегию.

Но в середине ХIX века в рамках языка модерна сложилось еще одно направление, которое до поры до времени воспринималась как наиболее "продвинутая" форма модерна, как наиболее "модерновое" в модерне. Речь идет о революционной демократии, социализме, коммунизме. Здесь, казалось бы, нигилизм (отрицание традиционного общества) был еще более очевиден, нежели в либерализме, и многие искренне рассматривали это направление как будущее буржуазно-демократического периода. До поры до времени обе тенденции модерна (либерализм и социализм) шли рука об руку, по крайней мере, в том, что касалось борьбы с традицией в ее явной (консервативной) или завуалированной (консервативно-революционной) формах. По мере достижения успехов в общей борьбе заострялись противоречия между этими двумя формами.

Таким образом, к началу ХХ века модернизация шла уже сразу по трем каналам: три идеологии претендовали на ортодоксальное выражение этого процесса: идеология национальной модернизации (фашизм и его аналоги), идеология социалистической модернизации (марксизм) и идеология либеральной модернизации (англо-саксонский капитализм). Все предлагали свой путь и по-своему трактовали стартовый импульс Нового Времени. Все они были ориентированы на достижение некоторого финального состояния модернизации, когда ее процессы достигли бы наивысшей стадии. Иными словами, на горизонте всех трех версий модерна сияли три утопии, три версии "конца истории" как завершения процесса модернизации.

Фашистский проект (особенно масштабно воплощенный в мифологии национал-социализма) предполагал создание "планетарного Райха", где расово-германский элемент был бы венцом и субъектом технической эволюции. Показательно, что здесь апелляции к теме "Reich"’а, т. е. "царства", "империи", были прямыми и, по сути, обнаруживали наличие полуосознанной цели – реставрации условий премодерна в глобальном режиме с преобладанием германского расового элемента. Модернизация в нацизме была диалектическим средством для практической реализации "вечного возвращения", о чем прямо повествовали нацистские мифы.

Германский "планетарный Райх" рухнул первым. Данный план "модернизации для архаизации" был сломлен.

Второй проект – советский – был более тонким и предпочитал оперировать только категориями модерна, без прямых апелляций к "империи". "Империей" ("красной империей") – в полемических целях и в пежоративном смысле – СССР называли только враги. Однако и здесь модернизация должна была достигнуть своего пика с переходом на качественно новый уровень. Этим пределом был коммунизм. История модернизации, осознанная в гегелевско-марксистских терминах, кончалась бы коммунизмом. Исследуя советский опыт уже в 30 годы ХХ века, многие прозорливые либералы (К. Поппер, Н. Кон, Ф. фон Хайек, Р. Арон) пришли к выводу, что коммунизм и социализм суть разновидности консервативной революции. Но архаичное, сакральное и традиционное здесь весьма специфично, глубоко завуалировано и подчас невнятно большинству самих коммунистов и социалистов. Речь, по их мнению, шла об эсхатологической версии традиции, абсолютизирующей онтологию будущего. По сути, коммунизм – это постмодерн в советской версии модернизации, точно так же, как "планетарный Райх" - постмодерн нацистского проекта. Но и эта модель не реализовалась.

Третий проект модернизации – либерально-демократический – остался единственным, который дошел до финишной черты и тем самым выиграл приз на наследие всего модерна. После Второй мировой войны начался очередной этап очищения модерна от традиции, но уже от тех ее элементов, которые проникли в модерн глубоко и неявно. В этом состоял парадигмальный смысл геополитической и идеологической борьбы между советским и капиталистическим лагерем в послевоенный период ("холодная война"). Постиндустриальное (информационное) общество – единственная успешная модель завершения программы модернизации и перехода ее на следующую ступень развития.

Гегелевская философия истории, определявшая логику модернизации во всех вариантах, могла теоретически привести к одной из трех альтернативных версий "конца истории", постмодерна. Об этом много спорили в XIX и XX веках. А. Кожев одним из первых выдвинул гипотезу, что этим "концом истории" станет не коммунизм, и тем более не планетарный нацистский Райх, но именно либерально-модернистическая парадигма. Теоретически постмодерн мог бы быть нацистским, коммунистическим или либеральным. Он стал только либеральным, именно либеральную парадигму следует принимать за образец постмодерна. Переход от модерна на следующую ступень исторически реализовался только в либеральном контексте, и иного формата постиндустриального общества, кроме либерального, мы не знаем. Все остальное – в сослагательном наклонении. Конечно, Ф. Фукуяма несколько поспешил объявить о том, что история закончилась. Но в целом он был прав. Выиграв соревнование с фашизмом и коммунизмом и первым реализовав переход от модерна и индустриального уклада к следующей постиндустриальной эпохе, либерализм остался один на один с самим собой.

Сегодня Ф. Фукуяма корректирует свой тезис о "конце истории", т. к. реализация "империи постмодерна" сталкивается с новыми трудностями, - например, всплытие затопленных и ранее игнорируемых смысловых и психологических "континентов" премодерна в Третьем мире, в Азии и т. д., - но теоретически построения американского футуролога безупречны. Раз альтернативные проекты модернизации сорвались и не дошли до следующей стадии (не случайно Н. Хрущев назначил коммунизм на 1980-е – опоздание со сроками реализации "советского постмодерна" создавало реальную угрозу победы Запада, что и произошло), то "конец истории" доказал себя в лице планетарного либерализма.

Победа либерализма нивелирует различия между прежними проектами, стремившимися быть ему альтернативой. Это означает, что к началу ХХI века различия между классическим консерватизмом, третьим путем, коммунизмом были практически стерты, а на следующем этапе это коснется и социал-демократии. Все что, оказалось "немодерном" – по форме или даже по глубокому и бессознательному содержанию – отнесено в разряд политнекорректного, "вечно вчерашнего", "преодоленного".


Постмодерн: Запад, Восток и Россия

Описанная выше схема (премодерн – модерн – постмодерн) взята, однако, по прецеденту (в юридическом смысле): так или приблизительно так обстояло дело с той частью человечества, которая проживала в последние две тысячи лет в Западной Европе или была как-то связана с ней генетически (колонизаторские культуры обеих Америк, в меньшей степени Африки и Тихоокеанского бассейна). И хотя в самой Западной Европе эта модель также имела множество отклонений и противоречий, тем не менее, можно утверждать, что "телос" западно-европейской истории именно таков: от традиционного общества к современному, от премодерна к постмодерну.

Но европейское или европоцентричное сознание отличается "гносеологическим расизмом", и постоянно осуществляет отождествление "западно-европейского", "европейского" и "универсального". Западно-европейский "телос" истории берется как универсальный "телос" истории человечества, на основании которого вырабатывается "универсальная" система оценок, критериев и шаблонов. Путь от традиционного общества к современному (и "постсовременному"), который прошел и продолжает проходить Запад, считается универсальным путем для всех стран, культур и народов. Их история рассматривается лишь как процесс "модернизации" и "вестернизации".

"Вестернизация" и "модернизация" понятия не тождественные, но в тоже время тесно связанные между собой концептуально. "Современность" оценивается со знаком плюс только в прогрессистской западной парадигме, поэтому этот термин заведомо несет на себе ее отпечаток. "Модернизация" (в широком смысле) имплицитно постулирует универсальность "исторического телоса", по сути скалькированного с "телоса" именно европейской истории.

Очевидно, что история традиционных обществ (а к этой категории до сих пор принадлежит подавляющее число жителей земли!) выпадает из такой телеологической парадигмы, движется по совершенно иной траектории. Следовательно, в глазах Запада "история" большинства человечества игнорируется в ее содержательном измерении, а внимание фокусируется лишь на тех ее фрагментах, где в ней дают о себе знать признаки "европейского телоса", т. е. "элементы модернизации".

Для написания учебников по всеобщей истории такой подход чрезвычайно удобен – все общества, культуры и страны ранжируются в соответствии с упрощенной исторической схемой, выстраиваемой согласно априорно заданной телеологии. Далее задача приобретает чисто технический характер – в зависимости от уровня учебника более или менее нюансируются иллюстрации (любопытно что, марксизм в значительной мере наследует западно-европейский "гносеологический расизм").

Вне подобной историцистской парадигмы говорить о "постмодерне" (равно как и о модерне) бессмысленно. Вне западной цивилизации есть "модерн", принесенный туда с Запада (по логике колониальной парадигмы), и в какой-то момент это привитое явление переходит (может перейти, перейдет) в новую стадию – в ту, куда постепенно переходит само западное общество, следуя за своим "телосом". Если рассмотреть культурно-цивилизационный контекст, отличный от западного, то качество т. н. "незападного модерна", явно обнаружит свою двусмысленность.

"Модернизация" России в ХХ веке шла чрезвычайно оригинальным ("марксистско-ленинским") путем, и сейчас еще предстоит выяснить, чем был по сути "советский эон". В чем "советизм" был "модернизацией", в чем "псевдомодернизацией", в чем "антимодернизацией"? Иными словами, "советский модерн" – это открытая тема. Но если в России сложился очень сомнительный "модерн", то "постмодерн" наверняка будет еще более странным.

Постмодерн основывается на предпосылке, что модернизация традиционного общества успешно завершена, что сакрального измерения в социально-политической и экономической сферах более не остается. Так или почти так обстоит дело на Западе (по крайней мере, таковы фундаментальные декларации западной власти и интеллектуальной элиты, таковы приметы преобладающего цивилизационного стиля). Контроль Запада над планетой сегодня велик как никогда, и налицо полная иллюзия успешного введения в контекст "модерна" всех региональных элит незападного человечества. В этих условиях складывается интересное явление: весть о "постмодерне" постепенно делегируется Западом незападным элитам. Это обозначение новой парадигмальной территории, которая призвана постепенно сменить "модернистические" установки, после того, как они эффективно и окончательно лишат последних традиционных черт недостаточно современные общества. "Постмодерн" – это своего рода "масонство" ХХI века, которое в полузакрытой среде оперирует чистыми парадигмами политико-цивилизационных установок и дозированно транслирует их (в адаптированных формах) незападным элитам.

Проецируя указанные тренды на Россию, можно легко заметить, что наша страна в 1990-х гг. оказалась в состоянии нового витка колонизации. Явно не до конца "модернизированное" общество получило императив освоения не просто либеральной модели, но либеральной модели в ее наиболее рафинированном, кристальном виде. В России и с модерном было все не до конца понятно, а тут нагрянул постмодерн. Это породило серьезную концептуальную сумятицу.

В "постмодерне", примененном к России, можно выделить две основные линии. Первая является чисто "колониальной". Западный "постмодерн", примененный через "компрадорские" интеллектуальные элиты к России, был призван создать четкий вектор для процесса ускоренной модернизации – быстрыми темпами демонтировать все то, что было по сути "немодерном" в российском "псевдомодерне". Так постмодерн был индикатором правильности курса модернизации. Традиционная психология русских весь ХХ век перетолковывала "модернизацию" в архаическом ключе (например, переплавив марксизм в хилиастическую эсхатологию), и естественно, эти тенденции мгновенно остановить было трудно. Поэтому "постмодерн", а точнее, "постмодернизм" играл важную роль в этом этапе либеральной модернизации. Реформы экономики в духе классического (индустриального, а иногда и прединдустриального капитализма) сопровождались реформами сознания в духе постклассического, постиндустриального капитализма (посткапитализма). В этой своей функции постмодернизм в России 1990-х годов являлся ультраколониализмом. Он жестко насаждал "свершившийся телос" Запада в страну, вся история которой была направлена на то, чтобы от этой логики увернуться (а то и опровергнуть ее). Отсюда естественное и вполне оправданное недоверие к постмодерну у консервативно настроенной российской интеллигенции. Однако эта функция постмодерна в России далеко не завершена.

Следует учесть еще одно обстоятельство. Постмодерн в западном контексте снижает деструктивный пафос "модерна" в отношении "остатков" традиционного общества, так как эти остатки считаются качественно преодоленными. В постмодерне Традиция вызывает уже не ненависть, и даже не безразличную иронию, но эфемерный десемантизированный развлекательный (псевдо) интерес. Третий Райх и Сталин (выставка тоталитарного искусства "Москва-Берлин") идут на одном дыхании, вместе с историей первой топ-модели Твигги, перипетиями кинокарьеры Мэрлин Монро или Мадонной (постмодерн уже в "пике"), играющей Эвиту Перон (жену латиноамериканского диктатора национал-социалиста) в популярном крупнобюджетном мюзикле. В постмодерне модерн настолько побеждает пре-модерн (Традицию), что уже не видит в Традиции никакого содержания, забавляясь ею наряду со всем остальным. Традиция отныне не враг, но элемент зрелища на равных основаниях со всем остальным. Постмодерну теперь все равно. Окончательно все равно. Он готов рециклировать все и вся: в новых условиях ничто не может выступить его антагонистом – ни экономическим, ни социальным, ни психологическим, ни цивилизационным. Даже "злодей" Бин Ладен интегрируется в спектакль: его племянница – это потенциальная поп-звезда с гарантированной карьерой.

Адольф Гитлер – идеальный диджей. Геббельс – ведущий ток-шоу. Сталин – чудесный брэнд для продажи табака или грузинских вин. Че Гевара рекламирует сотовые телефоны. И Традиция и Революция включены в постмодернистический спектакль без особых проблем. Они существуют виртуально, именно потому, что они более невозможны в реальности. Впрочем, в постмодерне виртуально все: деньги, наслаждения, культ, труд, общество, власть…

Когда такая парадигма переносится в "недосовременную" Россию, она мобилизует проколониальную элиту, дает ей парадигмальные ключи и стилистические коды контроля. Но есть у русского постмодерна и совершенно иной аспект. На уровне политического бессознательного русское общество не принимало западный "телос", всякий раз стараясь перетолковать навязанные парадигмы "модерна" в "премодернистическом" ключе. Этот тонкий процесс связан со структурой коллективного бессознательного русских. Сложно детально описать этот процесс, он заведомо остерегается внешней рационализации, ускользает от нее. Этот пласт коллективного бессознательного представляет собой гигантский психический потенциал, некий активный диспозитив реинтрепретационных, ресемантизационных стратегий, диспозитив перетолковывания.

Диспозитив перетолковывания у русских существенно отличается от аналогичных инстанций традиционных культур (например, азиатских) тем, что он располагается гораздо ближе к поверхности сознания, стучится в двери рассудка, пытается выбраться на поверхность. Азиатские культуры, модернизируясь, игнорируют корневые парадигмы этого процесса, пряча архетипы в глубины психики. Японский философ-кантианец легко остается законченным и совершенным буддистом, даже не подозревающим, что Кант имел в виду что-то другое. Пласты архаического диспозитива у японца фундаментальны, как гранитный цоколь. Азиаты, подчиняясь "модерну" внешне, не обращают на него по сути никакого внимания, оставаясь сами собой. Русские же, смутно и непрямо, стремятся концептуализировать свою внутреннюю позицию. Это переводит диспозитив ресемантизации в основу национального мессианства.

Евразиец П. Савицкий в рецензии на книгу Н. Трубецкого "Европа и человечество" заметил, что только русские способны обобщить архаический потенциал традиционных обществ Азии в активную контридеологию, в альтернативную парадигму. Евразийцы признавали за русскими возможность активного противостояния модерну, модернизации как вестернизации. Именно активный антимодерн, в свою очередь, вел к "модернизации" без "вестернизации", т.е. к такой модернизации, которая была бы направлена на противостояние парадигме Запада, его "телосу". Исторической иллюстрацией этого явления служит весь период советской истории (понятый, вслед за М. Агурским, в духе "национал-большевизма"), а максимальная рационализация его обнаруживается в интуициях евразийцев. Речь идет о том, что у России был (и отчасти остается) не просто архаический диспозитив коллективного бессознательного, но и вектор к рационализации программы "антимодерна" или "иного модерна".

Вот здесь-то и заключается самое интересное. Искусственное колонизаторское внедрение в современную Россию парадигмы постмодерна, за счет безразличия и игрового, зрелищного (псевдо) интереса Запада к табу, приоткрывает русским новые возможности. Постмодерн не видит в премодерне опасности, так как он есть "реализовавшийся" (а не "реализующийся"!) "телос" модерна, возникающий только тогда, когда все альтернативы модерну действенно сняты. Будучи примененным к иной контекстуальной среде, это может дать непредсказуемые результаты…

В западном контексте постмодерн размывает упругость модернизационной стратегии, так как "телосу" уже ничего не угрожает. В Азии постмодерн все равно не поймут, как не поняли модерн, перетолковывая его как-то по-своему (но в целом, безобидно). А в России, постмодернистский эзотеризм, выйдя на улицы, грозит стать брешью в стихии западного "телоса", его "антитезой", его "темным дублем". Если прозападная, компрадорская элита видит в Че Геваре брэнд мобильной связи, то антизападные, евразийские массы, иронично поймав нить игры, могут превратить мобильник в средства Революции (ведь, согласно постмодернизму, означающего и означаемого больше нет, есть только знаки). Точно так же у массы, в отличие от элит, не Сталин брэндирует "красное вино", но после "красного вина" рождается великая ностальгия по Сталину. В каком-то смысле народный массовый постмодерн в России может породить "антителос", стать топливом нового рывка евразийского мессианства и превратить рециклирование алеаторных кодов змеиного контроля системы в экстатическую имперскую практику Вечного Возвращения…

http://dniester.ru/content/rekonstrukci ... z-hhi-veka
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)

Сообщение Максим Борозенец 16 сен 2010, 13:20

Таким образом, к началу ХХ века модернизация шла уже сразу по трем каналам: три идеологии претендовали на ортодоксальное выражение этого процесса: идеология национальной модернизации (фашизм и его аналоги), идеология социалистической модернизации (марксизм) и идеология либеральной модернизации (англо-саксонский капитализм). Все предлагали свой путь и по-своему трактовали стартовый импульс Нового Времени. Все они были ориентированы на достижение некоторого финального состояния модернизации, когда ее процессы достигли бы наивысшей стадии. Иными словами, на горизонте всех трех версий модерна сияли три утопии, три версии "конца истории" как завершения процесса модернизации.

Я думаю, апогей Модерна как "прогрессивной линейной парадигмы" был достигнут уже ко второй половине 18 века, когда философия полноценно рационально обосновала абсолютную трансцендентность Бога, откуда следующий шаг в материализм ("просвещенное язычество") был неизбежен. Французская Революция была первым шагом по ту сторону, первой предъявой на права нового субъекта в безбожном мире слепой материи. Кстати, романтический культ бунтаря-индивидуалиста - это инерция Линии, которая фейерверком взорвалась в черной пустоте, и после нее еще по инерции вспыхивали маленкие огоньки.
Все три теории 19-20 вв. были с традиционалистской точки зрения проектами "консервации падения", тримфального закругления пути Модерна, этакими попытками истрактовать падение как "свободный полет" "чистого разума". Весьма символично, что в этой гонке победил тот, с чего все началось (либерализм): уроборос, однажды стрелой ринувшийся к пределу Традиции, судорожно ухватил свой хвост, завершив творение анти-Традиции - виртуальной сферы Капитала, которая так и осталась в рамках Традиции этакой опухолью.
Настало время нового прорыва из этого порочного круга. Осталось только определиться, что делать с этим фурункулом - радикально вскрыть или дождаться пока он лопнет сам?
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)

Сообщение Максим Борозенец 16 сен 2010, 14:10

Но европейское или европоцентричное сознание отличается "гносеологическим расизмом", и постоянно осуществляет отождествление "западно-европейского", "европейского" и "универсального".

Следующий шаг либерализма - освобождение от расизма во всех его проявлениях. Гносеологический европоцентризм будет преодолен. Политеизм станет самой демократической религией как отражение гносеологического плюрализма. Исус, Аллах, Яхве, Один, Будда, Шива и пр. станут равными в пантеоне глобализованного мира.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)

Сообщение Александр Волынский 16 сен 2010, 14:18

Все правильно.
Но я так и не понял в чем евразийская альтернатива постмодерну ?
Или что такое евразийский постмодерн ?
Вот ислам четко провозглашает идею борьбы за Всемирный Халифат (безотносительно к успеху , главное борьба ).
Аустралоиды и негроиды в принципе не восприимчивы к модерну , поскольку модерн это рационализация , это торжество "чистого разума" , это "бремя белых" и их проклятье.
Восточная Азия воспринимает мир не через "текст" , а через образ. Их постмодерн это восстановление гармонии традиций в условиях научно-технической революции.
А что предлагает Евразия кроме большого кукиша Океании ? Обидно быть просто "темным дублем" , шварцевской Тенью на троне.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9388
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)

Сообщение Александр Волынский 16 сен 2010, 14:34

Следующий шаг либерализма - освобождение от расизма во всех его проявлениях.

Этот шаг уже давно сделан. Расизм это табу , хотя при модерне он вполне процветал.
С политеизмом все не так просто. Это постмонотеистический политеизм. Тотемные яйца носорога трудно сравнить с Яхвэ.
А вот преодоление постмодерна (а значит и всего модерна) будет заключаться в переходе к новому Монотеизму , но уже как к религии археократии . закрытой для профанов.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9388
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)

Сообщение Александр Волынский 16 сен 2010, 14:47

Весьма символично, что в этой гонке победил тот, с чего все началось (либерализм): уроборос, однажды стрелой ринувшийся к пределу Традиции, судорожно ухватил свой хвост, завершив творение анти-Традиции - виртуальной сферы Капитала, которая так и осталась в рамках Традиции этакой опухолью.
Настало время нового прорыва из этого порочного круга. Осталось только определиться, что делать с этим фурункулом - радикально вскрыть или дождаться пока он лопнет сам?


вот интересно пишет "модернизатор" Иноземцев
http://inozemtsev.net/index.php?m=vert&menu=sub2&pr=107&id=1211

Как я уже отмечал, развитие демократического процесса в XIX—
XX веках привело к расширению гражданских прав свобод и форми-
рованию юридического режима, в рамках которого эти права и свобо-
ды стало возможно отстаивать и усовершенствовать. Общество обре-
ло куда большую степень контроля над власть предержащими, чем
оно имело ранее. Базовые гражданские права были сформулированы
и начали последовательно соблюдаться. В то же время политическая
элита дистанцировалась от общества, бюрократия многократно умно-
жилась и стала своего рода закрытым классом. Экономическая и поли-
тическая целесообразность начала диктовать решения, которые вряд
ли получили бы поддержку большинства, будь они вынесены на голо-
сование. Масштабы навязывания тех или иных позиций через сред-
ства массовой информации приобрели беспрецедентный масштаб,
равно как и усилия разного рода лоббистских групп. Концептуальное
развитие демократической теории двинулось в направлении макси-
мального учета групповой и корпоративной идентичности.
В подобных условиях существует серьезный риск перерождения
классической демократии либо в охлократию, в которой зомбиро-
ванные массы будут время от времени делать «единственно правиль-
ный» выбор, либо в систему, ориентированную на достижение
баланса между требованиями разных групп граждан. И то, и другое,
скорее всего, приведет к деградации гражданского общества и поп-
ранию прав и свобод — а это разрушит политические и социальные
основы современных развитых обществ. Дополнительным факто-
ром риска является быстрое распространение формально-демокра-
тических практик по миру, в результате чего множатся различные
формы «нелиберальной» демократии, дискредитирующие образ
демократии и гражданского общества как таковых.
Единственным выходом из сложившейся ситуации мне видится
ограничение количественной экспансии демократии и усиление ее
«элитистского» элемента. Для того, чтобы развитые общества могли
в ходе демократических процедур вырабатывать цели, реально
достойные достижения, число субъектов демократического процес-
са должно быть ограничено. «Волна» демократизации, которая уве-
личила долю избирателей с 5–10% взрослого населения до почти
100%, и которая принесла с собой все основные институты совре-
менного гражданского общества, должна отхлынуть, оставив эти
институты в неприкосновенности. Следует пересмотреть не прин-
ципы демократического процесса, а его субъектность. Речь идет не о


классической меритократии (о которой в свое время писали Платон,
Конфуций и даже Томас Джефферсон и где положение человека во
властной иерархии определяется его интеллектуальными или иными
заслугами), а скорее о новой версии демократии — более многосту-
пенчатой, чем ныне существующая.
Каким образом это может быть осуществлено, сейчас практиче -
ски невозможно сказать. Однако для меня очевидно, что правом уча-
стия в демократическом процессе — в отличие от права быть защи-
щенным законом и права располагать принятыми в либеральном
обществе свободами — гражданин не может и не должен наделяться
автоматически.
Всеобщая электоральная демократия несет в себе
парадокс, на который редко обращают внимание: те, кто претендует
на занятие выборных постов, проходят своего рода конкурсный
отбор, доказывая избирателям свою компетентность и соперничая с
другими достойными конкурентами — но при этом те, кто голосуют
на выборах, избавлены от такой необходимости, ведь они получили
право голоса просто потому, что родились в определенной семье или
на определенной территории и достигли совершеннолетия.
Продолжающийся эксперимент по всеобщему допуску к голосова-
нию на определенном этапе покажет, что существуют два выхода:
либо превращение самих западных стран в «управляемые демокра-
тии», чего потребует необходимость эффективного решения разно-
образных управленческих задач, но что приведет в конечном счете к
краху демократической системы, либо сохранение всего богатства
форм демократического процесса, но на «более узкой территории».
Демократия — это одна из форм политической организации раз-
витого цивилизованного общества, в которой воплотились и получи-
ли развития великие идеи эпохи Просвещения о свободе и равен-
стве. Демократические идеалы на протяжении двух последних сто-
летий вдохновляли людей на борьбу за справедливое общество,
основанное на верховенстве права и гарантиях политических сво-
бод, и предполагающее широкое народное участие в политическом
процессе. Сегодня в развитых странах эти цели достигнуты, но прак-
тика свидетельствует, что движение на этом не останавливается.
В каком направлении оно продолжится — станет ли демократия ин -
струментом «межкультурного диалога», скатится ли она к охлокра-
тии, или окажется в той или иной форме «управляемой», будучи
подчиненной самостоятельным интересам политической олигархии,
сегодня никто не может предсказать. Но мне кажется, что оптималь-
ным было бы сохранение всех тех достижений демократической
формы правления, с которыми она сегодня ассоциируется. Для этого
следует сохранить важнейшие либеральные основания демократии,
которым сегодня угрожают мультикультурализм, популизм и притя-


зания бюрократических элит. Преодоление этих угроз возможно
только в случае, если демократия будет переосмыслена как элитар-
ный в хорошем смысле слова проект — каковым, кстати, она и явля-
лась до недавнего времени. На рубеже XX и XXI столетий демокра-
тия слишком забежала вперед; если сегодня осуществить ее масш-
табное переосмыление, можно будет с полным основанием говорить
о том, что история вернулась. И это будет поистине новая история.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9388
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)

Сообщение Максим Борозенец 16 сен 2010, 14:56

Искусственное колонизаторское внедрение в современную Россию парадигмы постмодерна, за счет безразличия и игрового, зрелищного (псевдо) интереса Запада к табу, приоткрывает русским новые возможности. Постмодерн не видит в премодерне опасности, так как он есть "реализовавшийся" (а не "реализующийся"!) "телос" модерна, возникающий только тогда, когда все альтернативы модерну действенно сняты. Будучи примененным к иной контекстуальной среде, это может дать непредсказуемые результаты…

Это как раз то, что я пытался доказать, полемизируя с дугинской оценкой "археомодерна" в своем тексте "От Археомодерна к Археократии"!
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)

Сообщение Максим Борозенец 16 сен 2010, 15:10

Александр Волынский писал(а):С политеизмом все не так просто. Это постмонотеистический политеизм. Тотемные яйца носорога трудно сравнить с Яхвэ.

В политеизме Постмодерна, где нет святого, одни идолы, как раз и сочетается носорог с бульдогом, Егова и Говинда. Пустая рецикляция, жонглирование формами, создавая иллюзию перемены. Постмодернистская "перемена" - это римейк. Понаблюдайте за современной модой год-другой.

А вот преодоление постмодерна (а значит и всего модерна) будет заключаться в переходе к новому Монотеизму , но уже как к религии археократии . закрытой для профанов.

Монотеизм и политеизм - устаревшие понятия. Вот в индуизме, например, есть единый Брахман, отражающийся в зеркале майи и, таким образом, воплощающийся в представлении Атмана в мириаде различных образов-богов. Так что даже в таком "политеизме" мириады богов - мнимая видимость. А что уж говорить про мириады ангелов, демонов и прочих сущностей в "монотеизмах"?
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)

Сообщение Александр Волынский 16 сен 2010, 16:04

Монотеизм и политеизм - устаревшие понятия. Вот в индуизме, например, есть единый Брахман, отражающийся в зеркале майи и, таким образом, воплощающийся в представлении Атмана в мириаде различных образов-богов. Так что даже в таком "политеизме" мириады богов - мнимая видимость. А что уж говорить про мириады ангелов, демонов и прочих сущностей в "монотеизмах"?

А есть еще инопланетяне и гарипотеры.
Все это никуда не денется , только при чем тут Теизм. Индуизм это вообще не сонмы "богов" , а кастовая система. Удалите касты и все развалится в пыль. Будда попытался совершить революцию и просто стал еще одним "ушастым истуканчиком". Буддизм это религия элиты , отвергнувшей касты и создавшей новую касту (типа сикхов).
Монотеизм это вера в Единство мирозданья , в универсальность его законов и их трансцедентальность Человеку. Религия это связь Человека с Теосом.
Если яйца носорога или инопланетяне подвигают человека на любовь к ближнему , на стремление к справедливости , на творчество , на благородное поведение , то он монотеист. А если прикосновением к яйцам носорога , к черному камню Каабы , к статуе Будды , к Стене Плача , к иконе Казанской Божьей Матери он вымаливает себе удачу , здоровье , жениха , то он язычник.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9388
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Реконструкция парадигм (взгляд из ХХI века)

Сообщение Максим Борозенец 16 сен 2010, 22:51

Александр Волынский писал(а):
Монотеизм и политеизм - устаревшие понятия. Вот в индуизме, например, есть единый Брахман, отражающийся в зеркале майи и, таким образом, воплощающийся в представлении Атмана в мириаде различных образов-богов. Так что даже в таком "политеизме" мириады богов - мнимая видимость. А что уж говорить про мириады ангелов, демонов и прочих сущностей в "монотеизмах"?

А есть еще инопланетяне и гарипотеры.
Все это никуда не денется , только при чем тут Теизм. Индуизм это вообще не сонмы "богов" , а кастовая система. Удалите касты и все развалится в пыль. Будда попытался совершить революцию и просто стал еще одним "ушастым истуканчиком". Буддизм это религия элиты , отвергнувшей касты и создавшей новую касту (типа сикхов).

Александр, я вам про метафизическую структуру того или иного теизма, а вы мне уже про социальные и этические проекции на основе этих структур!
Индуизм это сонмы богов, которые лишь маски (аватары) Единого. То есть Архе в разнообразных этнических проявлениях. Будда был безбожником, либералом и индивидуалистом, сподвигшего на личностный выход из порочного круга сансары. Истинный ницшеанец своего времени. Христианство - это тоже религия элиты, но мы знаем, что делается с элитарными учениями, когда их делают государственной идеологией.

Монотеизм это вера в Единство мирозданья , в универсальность его законов и их трансцедентальность Человеку. Религия это связь Человека с Теосом.

В чем же "Единство", если универсальное - трансцендентно? То есть оторвано от человеческого познания? Чем заменить познание? Лицом в пол под молитву? Как раз пантеизм предполагает "Единство" (всё во всем). Религия - это букв. "воссоединение оторванного Человека с Богом". Религия - это постулат трансцендентного. Это чисто фишка авраамизма. Традиция же Гнозиса предполагает раскрытие существующих и никогда не прерывающихся взаимосвязей Человека с Природой и Творцом.
Так, как наша метафизическая концепция описана в FAQ, мы выбираем "третий путь", то есть синтезируем имманентное и трансцендентное. Или я что-то недопонял, и Архе = Яхве на самом деле?
Шопенгауэр (и вы сами, принимая его мировоззрение) - 100% индуист. Вся его философия - адаптация Веданты под язык западной философии. См. http://ru.wikipedia.org/wiki/Веданта

Если яйца носорога или инопланетяне подвигают человека на любовь к ближнему , на стремление к справедливости , на творчество , на благородное поведение , то он монотеист. А если прикосновением к яйцам носорога , к черному камню Каабы , к статуе Будды , к Стене Плача , к иконе Казанской Божьей Матери он вымаливает себе удачу , здоровье , жениха , то он язычник.

Этическая составляющая в любом культе - это внешняя оболочка, эманация. Коммунисты свиснули у христиан этику ("Кодекс строителя коммунизма"), которая рассыпалась впрах без мистической и метафизической составляющей. В конце концов, я знавал конченных либералов порядочнее отдельных христиан и буддистов!
Вы не хуже меня знаете сколько крови и слез принесли человеку попытки внедрить "любовь к ближнему" и прочие "стремления к справедливости"...
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

След.

Вернуться в Традиция - Модерн - Постмодерн


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron