Археократия. В поисках Архэ.

раздел посвящен неотрадиционным направлениям в искусстве и литературе, и обсуждению работ наших авторов

Археократия. В поисках Архэ.

Сообщение Александр Волынский 20 июл 2016, 09:13

В поисках Архэ
Европейская философия с самого своего возникновения искала принцип, благодаря которому можно постичь все, что дано в ощущениях и может быть помыслено. Латинское слово principium на греческий переводится как αρχή. Фалеса Милетского Аристотель называет άρχηγέτης, "первородным" философом, определившим начало космоса вводе. Поскольку вода существует в виде пара, льда, реки, моря или дождя, всегда оставаясь тем, что при любых изменениях всегда остается самим собой, Фалес и называет ее архэ.
Для Гераклита архэ это не субстанция, но вечное становление. Закон этого становления Гераклит называет logos. Актуализацией архэ в мире была война-полемос, сжигающая ведущих ее воинов в огне погребальных костров. Гераклитовская метафизика вступала в противоречие с желанием философов найти нечто постоянное в кружении материи, кроме самого кружения. Парменид признает только само Бытие постоянным и неизменным, но Бытие не может становиться, а становление поэтому не может быть. Парменид, совершенно в духе буддизма, объявил знание о мире видимостью, покрывалом Майи, богини обмана. Таким образом, нет истинного познания, нет познания истины, есть только познание видимости Бытия. Человеческое мнение - doxa, познает только видимость. Созерцание Бытия возможно только через божественный Ум – Nous. В современном понимании учения Парменида Бытие существует только в мышлении, в основных категориях мышлении, в единстве пространства, в единстве времени, в единстве причинно-следственных связей, в системной цельности. Но человек не воспринимает эту цельность, в ощущениях мир представляется хаотичным. Скрытый порядок архэ доступен только тем, кто сможет прорваться божественной мыслью через наивность и привычку человеческого мнения.
Если у Парменида сущее было единым, а многое в противоположность этому было иллюзией человеческого мнения, то отныне у Платона многое существует, а единое, соответственно, не существует в физическом мире, но пребывает в метафизическом пространстве эйдосов. Возвращение знания к последней и высшей причине, обеспечивает только episteme, которое в свою очередь должно пройти через hyperbole, как превосхождение самого себя. В процессе этого превосхождения episteme становится sophia. Платон требует от философов-правителей, обладающих episteme, способностью к познанию Архэ, заботы о том, чтобы их подданные укреплялись в процессе воспитания в правильных doxa, позволяющих достигнуть Блага.
Для Аристотеля Первый неподвижный двигатель (proton kinoun akineton) — «начало и первое в вещах». Хотя Аристотель не отождествлял Перводвигатель с платоновским Благом, но признавал, что признаком неподвижного двигателя является то, благодаря чему не может быть определена в нем самом видимая причина движения, сила Перводвигателя подобна предмету, который вызывает желание у другого. Proton kinoun akineton есть предмет любви, в направлении которого все движется и от которого всему передается движение. Сам же этот предмет как причина движения и всей действительности есть покой и безмятежность. Человеческую жизнь Аристотель призывал посвятить Теории - созерцанию божественной Вечности. Платон описывает такое созерцание вечных эйдосов как Anamnesis, припоминание того, что наблюдала человеческая душа еще до своего рождения. Anamnesis это мифический символ априорных форм, которые появляются не из опыта, а, напротив, конституируют опыт как таковой.
Трансцендентальная философия Канта состоит в анализе фундаментальных форм познания, этики и эстетики — критики чистого разума, критики практического разума и критики способности суждения. Чистый разум определялся через категорию Истины, практический через категорию Добра, а эстетические суждения находили опору в априорном понятии Красоты. Причем, именно в Красоте проявлялся общий для всех категорий принцип гармонии или адекватности.
Veritas est adaequatio rei et intellectus. Если у Декарта адекватность представлений "Я" о мире гарантирует Бог, то Кант отказывается от обращения к высшему существу. Эмпирическое сознание конкретного человека совпадает с трансцедентальной реальностью поскольку существует тождество между категориями сознания и формами физического мира, причем, определяющими являются именно априорные категории сознания.
Трансцендентальная философия —в первую очередь теория познания, а не онтология. Немецкие идеалисты прекрасно понимали эту ущербность и пытались определить «Я» не только по форме, но и по содержанию, а в результате и онтологию сделать опять определенной по содержанию. Начались пост-кантианские поиски истолкования совокупности сущего (как природного, так и духовного), основанное на едином принципе, развитие которого в природе и истории можно доказать.
Гегель признал таким принципом Синтез. Разделенность мышления и бытия это один из этапов абсолютного Синтеза, источник которого и есть Архэ. Гегель называет синтезирующий субъект разумом, понимаемым здесь как конституирующий мир и управляющий миром Nous античных философов. А разум человека —это всего лишь «отблеск» этого Вселенского Разума.
Представители так называемого «феноменологического движения», основанного Эдмундом Гуссерлем призвали отказаться от веры в то, что предметы встроены в существующий сам по себе мир. Гуссерль настаивает, что феноменология должна задаться вопросом о том последнем основании, на котором возможен плюрализм смыслов различных бытийных сфер – науки, мифа ,социума и других, так называемых, «региональных онтологий». Хайдеггер пытается достичь этого через феномен времени. Время у Хайдеггера относится к становлению, к движению. Движение и становление, а потому и историю он понимает не так, как Гегель. Для Хайдеггера смыслом бытия сущего, которое мы именуем присутствием, окажется временность. Образ конкретного человека разрушается в процессе исторически обусловленных изменений и потому трудно или даже невозможно представить о человеке нечто постоянное. Поэтому для Хайдеггера человек не может быть Архэ, но человек может к нему стремиться. Это стремление отделить Архэ от человека отличает Хайдеггера от остальных экзистенциалистов.
Экзистенциалистский термин «брошенность» выражает бессмысленную фактичность человеческого присутствия, которое не знает, откуда оно пришло и куда идет. Поэтому брошенности человека экзистенциализм противопоставляет "проект самого себя", опыт понимания себя и осмысленного по отношению к самому себе поведения.
Ужас перед смертью есть ужас «перед способностью быть", неопределенный страх перед ничто, который выпадает на долю человека, потому что он вообще существует как человек. В «бытии к смерти» ужас раскрывает не только ничтожность мира, но и возвращает человека к самому себе, когда ужас освобождает его от «ничтожных» возможностей и позволяет стать свободным для себя: человек должен сделать для себя возможным свое человеческое бытие, решаясь ввиду смерти на сохранение по сути бессмысленной жизни. Присутствию не свойствен смысл как таковой, оно лишь иногда получает тот смысл, который дается ему свободным размышлением.
В системе Сартра, освобожденная от всякой эссенции, экзистенция вынужденно проектирует сущности. Поэтому Сартр может сказать, что мы «приговорены» к свободе. Сознание свободы здесь не представляется символом прогресса, напротив, символом является крайняя нужда. В принуждении к свободе осуществляется восстановление единства эссенции и экзистенции. Сартр обращает волю Бога, творящего мир из пустоты, в свободу человеческого выбора, заменяя теологию антропологией.
Но экзистенциализм не отвечает на вопрос на каком основании строить сам проект, как определить его форму? В «Основах метафизики нравственности» Кант четко говорит, нет ничего, что могло бы сказываться как доброе, кроме как исключительно «добрая воля». Указательной стрелкой компаса для доброй воли служит совесть, которая для средневековых схоластов была знаком Бога в человеческой душе. Решение о том, является ли поступок добрым, не требует, согласно Канту, никакого дедуктивного вывода, никакого доказательства, ибо в голосе совести, каждый услышит и ответ. Как чистому разуму уже даны формы познания в виде категорий пространства, времени, тождества, так в плане этики это значит, что Я, поскольку оно трансцендентально, уже заранее знает о добре и зле.
Свою метафизику Кант воплощает в Категорическом императиве - принципе, предписывающем обязательную для всех разумных существ цель поступка. Он формулируется так:
Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом.
Категорический императив, поскольку говорит о желании, определяется через принцип доброй воли, который через совесть устанавливается формально. Как глаз способен наблюдать форму, так совесть способна формировать добрую волю. Так же как Истина это гармония между материей и сознанием, так и Добро это гармония между свободными поступками и свободной совестью.
Конкретное содержание своих поступков не может быть определено отдельным человеком как Добро, поскольку человеку никогда не известны все последствия его действий. Но отдельный человек всегда может наблюдать поведение других людей. Все наши действия определены не только намеченными целями, к которым мы стремимся, но и общими правилами поведения. Эти правила со времен Канта называют максимами. Содержание поступков появляется из максим, сформированных вековым социальным опытом и религией.
Всегда существовавшая тесная связь между философией и религией наиболее ярко проявляется в попытках логического доказательства бытия Бога. Строго говоря, доказать можно только то, что по своей природе производно и имеет свое основание в другом. Именно поэтому для Платона Идея Блага была безусловной идей, которую он определял как хотя и постижимую, но недоказуемую. Незнание человека о Боге —это ученое незнание. Но кантовский агностицизм не мог остановить философов. Знание, которое Бог имеет о себе и которое для конечно сущего является тайной, возможно получать путем анамнезиса как априорное изначальное знание. Гегелевская философия пример восприятия Бога в рамках философской теологии путем анамнезиса, когда Бог вещает о себе через пророка-философа. По Гегелю Бог это смысл, цель истории, религия при этом является местом сознательного становления этого смысла. Отдельные религии соответствуют определенной реализации и ступени откровения бога в истории.
По сравнению с другими науками, в основании которых лежат аксиомы, философия не имеет исходного пункта. Попытки определить Архэ как атом, как Бога, как Я или как Ничто, показали, что у философии нет первой истины. Вместе с тем, философия за долгую свою историю выявила фундаментальные категории с помощью которых способна создавать и, главное, критиковать собственные системы. Набор этих фундаментальных категорий или форм познания, составляющих архэ самой философии, позволяет обнаруживать метафизические принципы, лежащие восновании нашего Мира.
Там, где о человеке невозможно говорить ни как о свободном субъекте бытия, ни как о "твари божьей", политика становится заменой и философии и религии, отвечая на вопрос о смысле человеческого существования. Это опасная ситуация, поскольку цель у политиков только одна - власть. Постановка вопроса об Архэ противоположна политическому ответу на поиск смысла истории.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9394
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Вернуться в Артель


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron