Наследие европейского традиционалиста

Наследие европейского традиционалиста

Сообщение Натэлла Сперанская 04 фев 2011, 14:13

Наследие европейского традиционалиста

Гвидо Стукко



Данная статья является кратким введением в жизнь и центральные идеи радикального итальянского мыслителя Юлиуса Эволы (1898-1974), одного из ведущих представителей европейского права и «Движения Традиционалистов» ХХ века. Это движение, вместе с Теософским Обществом, играло ведущую роль в изучении древней восточной мудрости, эзотерических учений, и духовности, но в отличие от Теософского Общества, которое отстаивало демократические и эгалитарные убеждения , а также имело оптимистичный взгляд на жизнь и веру в духовную эволюцию, «Движение Традиционалистов» отличалось элитарной и анти-эгалитарной позицией, пессимистичным взглядом на жизнь и историю, а также бескомпромиссным отказом от современного мира. Движение традиционалистов началось с Рене Генона (1886-1951), французского философа и математика, который принял ислам и переехал в Каир в 1931 году, после смерти своей первой жены. Генон возродил интерес к понятию Традиции, т.е. к учениям и доктринам древних цивилизаций и религий, подчёркивая их постоянную ценность и противопоставляя их современному миру и его ответвлениям: гуманистическому индивидуализму, релятивизму, материализму и сциентизму. Другими важными Традиционалистами прошлого столетия являются Ананда Кумарасвами, Фритьоф Шуон и Юлиус Эвола.

Эта статья обращена в первую очередь к людям, которые утверждают, что имеют консервативные и «правые» взгляды. По моему мнению, политические воззрения Эволы могут помочь американской стороне приобрести большую интеллектуальную актуальность, преодолеть провинциализм и узкие горизонты. Критика в адрес американских консерваторов, которая наиболее часто нивелируется европейскими «Новыми Правыми», состоит в том, что идеологическая бедность Американских Правых заключается в постоянном кружении их «вагонов» вокруг консервативной повестки дня, и в полной неспособности смотреть более широко . При раскрытии своим читателям значения и ценности мира Традиции, Эвола показывает, что быть «правым» – означает гораздо большее, чем просто принятие позиций по гражданским и социальным вопросам, таким, как аборты, смертная казнь, сильная армия, свободное предпринимательство, уменьшение налогов, уменьшение власти правительства, усиления патриотизма, и права на ношение оружия, – но оценки по гораздо более важным вопросам, связанным с расовой и этнической чистотой, евгеникой, иммиграцией, и характером нации-государства.

Во-вторых, читатели с активным интересом к духовным и метафизическим вопросам могут счесть мысль Эволы проницательной, а его трактовку древних тайных доктрин, весьма полезной. Кроме того, его воззрения, хотя время от времени и крайне дискриминационные, имеют потенциал становления катализатором для личной трансформации и духовного роста.

До настоящего времени, работы Эволы были подвергнуты замалчиванию. Когда же Эвола не игнорировался, он, как правило, обычно сурово критиковался левыми учеными и интеллектуалами, что демонизировали его как «плохого учителя», расиста, безумного антисемита; они называли его Мозговым Центром правого терроризма, фашистским гуру, или настолько грязным расистом, что даже дотронуться до него было бы противным. Писатель Мартин Ли, обладатель самых поверхностных знаний трудов Эволы, называл его «нацистским философом» и утверждал, что «Эвола помог составить Италии запоздалые расистские законы на закате фашистского режима» . Другие свели к минимуму его вклад в целом. Уолтер Лакёр в своей работе «Фашизм: прошлое, настоящее, будущее» не колеблясь называет его «учёным шарлатаном, эклектиком, но не новатором» и внушает нам, что «в последней работе Эволы также представлены элементы чистого абсурда» . Умберто Эко саркастически прозвал Эволу «Магом Отельмой».

На сегодняшний день, наиболее ценные работы о жизни Эволы были написаны на английском языке Томасом Шианом и Ричардом Дрейком . Пока биография и автобиография Эволы не доступна для англоязычной части мира, эти работы остаются лучшими источниками информации о его жизни и работе. Оба учёных хорошо разбираются в итальянской культуре, политике, и языке. Хотя они и не поддерживают идеи Эволы, они оказались первыми, кто представил итальянского мыслителя американской общественности. К сожалению, их интерпретации работ Эволы являются крайне упрощёнными. Шиан и Дрейк поддались доминирующей левой пропаганде, согласно которой Эвола является «плохим учителем», потому что он якобы предоставил идеологическую основу для кровавой кампании правого крыла террористов в Италии 1980-х . К сожалению, оба автора недооценили spissitudo spiritualis Эволы как эзотерика и Традиционалиста, и писали о нём просто как об авторитете в своих областях компетентности, то есть в философии и истории .

Несмотря на нападки своих многочисленных противников, в последние двадцать лет Эвола переживает нечто вроде возрождения. Его работы были переведены на французский, немецкий , испанский и английский языки, а также на португальский, венгерский, и русский. Конференции, посвящённые изучению того или иного аспекта мысли Эволы, появляются словно грибы после дождя по всей Европе . Таким образом, перефразируя название пьесы Эдварда Олби, мы хотим спросить: «Кто же боится Юлиуса Эволу?» И, самое главное, почему?


Жизнь Эволы

Юлиус Эвола умер от сердечного приступа в своей квартире в Риме 11 июня 1974 года, в возрасте семидесяти шести лет. Перед смертью он попросил посадить его за стол, чтобы солнечный свет, проникавший через открытое окно, касался его лица. В соответствии с его волей, тело Эволы было кремировано, а урна с прахом похоронена на вершине Монте-Роза, в итальянских Альпах.

Писательская карьера Эволы длилась более полувека. Можно выделить три периода в его интеллектуальном развитии. Сначала был художественный период (1916-1922) в ходе которого он увлекался дадаизмом и футуризмом, писал стихи и рисовал картины в абстракционистском стиле. Читателю можно напомнить, что дадаизм был авангардным движением, основанным Тристаном Тцарой, для которого было характерно стремление к абсолютной свободе и бунт против всех распространённых логических, этических и эстетических канонов.

Затем Эвола обратился к исследованию философии (1923-1927), развивающей простую перспективу, которая могла быть охарактеризована как «транс-идеалистическая» или как солипсистское развитие господствующего идеализма. После изучения немецкого языка, чтобы иметь возможность читать оригинальные тексты философов идеалистического мировоззрения (Шеллинга, Фихте и Гегеля), Эвола принял их главную предпосылку, что бытие есть продукт мысли. Но он также пытался преодолеть пассивность субъекта по отношению к «реальности», типичную для идеалистической философии и её итальянских ответвлений, представленных в лице Джованни Джентиле и Бенедетто Кроче, обрисовывая в общих чертах путь, приводящий к «Абсолютному Человеку», к статусу, которым обладает тот, кто преуспевает в том, чтобы стать свободным (ab-solutus) от условий эмпирического мира.

В этот период Эвола пишет Saggi sull'idealismo magico («Очерки о магическом идеализме»), Teoria dell'individuo Assoluto («Теория абсолютного индивидуума») и Fenomenologia dell'individuo Assoluto («Феноменология абсолютного индивидуума»), значительную работу, в которой он обращается к ценности свободы, воли и силы для изложения своей философии действия. Итальянский философ Марчелло Венециани писал в своей докторской диссертации: «Абсолютное Я Эволы возникло из пепла нигилизма; с помощью способности проникновения в суть, полученной из магии, теургии, алхимии и эзотеризма, он поднимается к самым высоким вершинам познания, в поисках той мудрости, которая может быть найдена на путях изначальных учений» .

На третьем и завершающем этапе своего интеллектуального формирования, Эвола приступает к изучению эзотерики и оккультизма (1927-1929). В этот период он основывает и берёт на себя руководство так называемой группой «Ур», ежемесячно издававшей монографии, посвящённые представлению тайных и изначальных дисциплин и учений. «Ur» происходит от архаичного слова «огонь», на немецком языке оно также означает «изначальный» или «оригинальный». В 1955 году эти монографии были собраны и опубликованы в трёх томах под названием Introduzione magia quale scienza dell’Io Scienza dell'Io («Введение в магию как науку Ио») . В этих более чем двадцати статьях, которые Эвола написал для группы «Ур», под псевдонимом «ЭА» (Эа – в аккадской мифологии был богом воды и мудрости), и в девяти статьях, написанных им для Bylichnis (название обозначает лампу с двумя фитилями), итальянского баптистского периодического издания, Эвола выразил духовные принципы своего мировоззрения.

В 1930-е и 1940-е годы Эвола пишет для ряда журналов и опубликовывает несколько книг. Во время фашистской эпохи он чувствует симпатию к Муссолини и к фашистской идеологии, но его ожесточённое чувство независимости и отрешённости от человеческих дел и организаций, мешает ему стать ярым защитником и членом фашистской партии. Из-за своей веры в превосходство Идеи над политикой и своих аристократических и антипопулистских взглядов, которые порой противоречили официальной государственной политике – как и по причине своей оппозиции к Конкордату 1929 года между итальянским государством и Ватиканом и к «демографической кампании», начатой Муссолини с целью увеличения населения Италии – Эвола теряет доверие влиятельных фашистов, которые закрывают La Torre («Башня»), периодический двухнедельник, после всего десяти выпусков (февраль-июнь 1930) .

Эвола посвятил четыре книги расовому вопросу, критике национал-социалистического биологического расизма и развитию доктрины на основе Традиционного учения: Il Mito del Sangue (« Миф крови»), Sintesi di una dottrina делла razza («Синтез расовой доктрины»), Tre aspetti del Problema ebraico («Три аспекта еврейского вопроса»), Elementi di una educazione razziale («Элементы расового образования»). В этих книгах автор в общих чертах изложил свою тройственную антропологию тела, души и духа. Дух – принцип, который определяет отношение к священному, судьбе, жизни и смерти. Таким образом, согласно Эволе, культивирование «духовной расы» должно превалировать над выбором физической расы, что определяется законами генетики, которыми были одержимы нацисты. Эвола со своей антиматериалистической и небиологической расовой доктриной, вызвал одобрение Муссолини. Нацисты, в свою очередь, отнеслись к ней с подозрением и были даже критически настроены против «туманной» теории Эволы, обвинив его в разбавлении эмпирических и биологических элементов абстрактными, духовными и полукатолическими взглядами на расу.

До и во время Второй Мировой войны Эвола путешествовал и читал лекции в ряде европейских стран, а также занимался альпинизмом в качестве духовного упражнения в своё свободное время. После того, как Муссолини был освобождён от своих итальянских захватчиков в смелом немецком рейде, во главе с гауптштурмфюрером СС Отто Скорцени, Эвола стал одним из горстки верных последователей, которые встретились с дуче в штаб-квартире Гитлера в Растенбурге, в Восточной Пруссии, 14 сентября 1943 года. Симпатизируя вновь образовавшемуся фашистскому правительству в Северной Италии, которое продолжало воевать на стороне немцев против Союзников, Эвола отвергает его республиканские и социалистические взгляды, его популистский стиль, и его антимонархические настроения.

Когда союзники вошли в Рим в июне 1944 года, их спецслужбы попытались арестовать Эволу, жившего там в то самое время. Поскольку его пожилая мать остановила участников группы ареста, Эвола выскользнул через запасной выход и пробрался в северную Италию, а затем в Австрию. В Вене он начал изучать секретные архивы, конфискованные немцами из различных европейских Масонских лож.

Однажды, в 1945 году Эвола шёл по пустынным улицам австрийской столицы во время советского воздушного нападения, и внезапно бомба взорвалась всего в нескольких метрах от него. Взрыв отбросил его на деревянные доски. Эвола упал на спину, и проснулся уже в больнице. Он пережил сжатие костного мозга, которое парализовало нижнюю часть его тела. Здравый смысл подсказывает, что ходьба одному по пустынным улицам города во время воздушных бомбардировок – это безумие, если не самоубийство. Но Эвола не привык избегать опасности или, как он однажды выразился, следовать «норме – это не избегать опасности, а, наоборот, искать её, и некоторым способом испытывать судьбу» . Это означает, что он не верил в «слепой» рок. Как-то Эвола написал:

«Не существует никаких сомнений в том, что каждый рождается с определёнными тенденциями, призваниями и склонностями, которые порой явно очевидны и конкретны, хотя в другое время они скрыты и, вероятно, возникают лишь при определённых обстоятельствах или испытаниях. У всех нас есть запас свободы в связи с этим врождённым, дифференцированным элементом» .

Эвола начал испытывать сомнения в собственной судьбе, особенно при приближении конца целой эпохи . Но то, чего он ожидал во время воздушного налёта, было либо смертью, либо достижением нового взгляда на жизнь, но никак не параличом. Он боролся в течение долгого времени с этим специфическим последствием, пытаясь понять свою «карму»:

«Воспоминание, почему я пожелал этого [т.е. паралича – Г. С.] и понимание его более глубокого значения, было той единственной вещью, которая, в конечном итоге, имела смысл и была чем-то более важным, чем «выздоровление», которому я в действительности не придавал большого значения» .

Эвола отважился выйти на открытый воздух во время воздушного налета, чтобы испытать свою судьбу, поскольку он твердо верил в традиционную, классическую доктрину, что все основные события, которые происходят в нашей жизни, являются не чистой случайностью или итогом наших усилий, а преднамеренным результатом предродового выбора, того, что был «заложен в нас» прежде, чем мы появились на свет.

За три года до своего паралича, Эвола написал:

«Жизнь здесь, на земле, не может рассматриваться как совпадение. Кроме того, не следует подходить к ней, как к чему-то, что мы можем принять или отклонить по своему усмотрению, её нельзя рассматривать и как реальность, что навязывает себя нам, перед которой мы лишь способны оставаться пассивными или же придти к глупой покорности. Скорее, у некоторых людей есть ощущение, что земная жизнь является обязательством, которое мы взяли на себя до нашего становления живыми существами, и это наша миссия и наша выбранная задача, предполагающая целый ряд проблемных и трагических факторов» .

Дальше следует пятилетний период бездействия. Во-первых, Эвола провёл полтора года в больнице Вены. В 1948 году, благодаря вмешательству друга из Международного Красного Креста, он был отправлен обратно в Италию. Он остаётся в больнице в Болонье, по крайней мере, ещё на год, где ему была сделана неудачная ламинэктомия (хирургическая процедура, во время которой часть позвонка удаляют для того, чтобы ослабить давление на нервы спинного мозга). Эвола вернулся в свою римскую резиденцию в 1949 году, где он прожил в состоянии инвалидности следующие двадцать пять лет.

В Болонье Эвола посетил своего друга Клементе Ребору, поэта, который стал христианином, а затем католическим священником в приходе Росминианских отцов. Прочитав об их дружбе в одной из работ Эволы, в 1997 году я посетил штаб-квартиру прихода и попросил о беседе с лицом, ответственным за архив Реборы, в надежде найти ранее неизвестную переписку между ними. Подобная корреспонденция не была обнаружена, однако священник, отвечавший за архив, был так любезен, что дал мне копию пары бумаг, в которых Ребора писал другу об Эволе. Ниже приводится краткая информация из этих писем, что выявляет точку зрения Эволы на религию и христианство в частности .

В 1949 году священник Джоффредо Пистони попросил Ребору посетить Эволу. Ребора испросил разрешение у своего провинциального начальника, и после получения согласия приехал из Роверето в больницу к Эволе в Болонью. Ребору вело желание увидеть Эволу в объятиях христианской веры и предназначенным стать благим свидетелем Евангелия. В письме к Пистони, Ребора попросил его помощи, чтобы он не нанёс вреда «самым милосердным путям – путям Бесконечной Любви, и, если [мой визит может оказаться] бесполезным, то, по крайней мере, [он не окажется] вредным». 20 марта 1949 года, Ребора писал своему другу Пистони на бланке Салезианского Института Болоньи:

«Я только что вернулся от Эволы: мы говорили очень долго и покинули друг друга в братских чувствах, хотя я не заметил явного изменения в отношении с его стороны, чего я всё-таки не мог ожидать. Я чувствовал, что он желает «примкнуть к другой части армии», как он сам говорил, ожидая, что с ним станет... Я ощутил в нём жажду абсолюта, которая, однако, ускользает от Того, Кто произнёс: «Кто хочет пить, иди ко Мне и пей» .

Разочарования Реборы ввиду нежелания Эволы отказываться от своих взглядов и принять христианскую веру, очевидны в комментариях, которыми он завершает первую половину своего письма:

«Будем молиться, чтобы его предыдущие книги, которые он собирается переиздать, и несколько новых изданий, что вскоре выйдут в свет, не привели к его падению, учитывая их успех, а также не вызвали порчу людских душ, вводя их в псевдо-духовное заблуждение, заставляя «следовать ложным образам Добра». (Возможно, цитата из «Божественной Комедии» Данте – Г. С.).

Ребора заканчивает своё письмо от 12 мая 1949 года, добавляя:

«Возвратившись в штаб-квартиру, я, наконец, завершаю это письмо, признавшись Вам в том, что в сердце моём растёт сверхъестественная нежность к нему. Он [Эвола] рассказал мне о внутреннем событии, которое произошло с ним во время бомбардировки Вены и которое, как он добавил, всё ещё является для него загадкой, ибо он подвергся тогда настоящему испытанию. Напротив, я полагаю, что могу найти провиденциальное и решающее значение этого события для его души».

Ребора снова пишет Эволе, спрашивая его, готов ли он поехать с ним в Лурд, где Ребора служил духовным наставником, на специальном поезде. Эвола вежливо отказался и контакты между ними в конечном итоге оборвались. Эвола не принял христианство. В 1935 году в письме к приятелю, Джироламо Коми, другому поэту, который стал христианином, Эвола заявил:

«Насколько мне известно, в отношении «преобразования», которое действительно имеет значение, а не того, что основано на чувствах или на религиозной вере, у меня было всё в порядке ещё тринадцать лет назад [т. е. в 1922 г., переход между художественным и философским периодом]» .

Рене Генон писал выздоравливающему Эволе , предполагая, что последний был жертвой проклятия или магического заклинания некоего могущественного врага. Эвола отвечал, что эта версия вряд ли достойна рассмотрения, т.к. обстоятельства, которые были способны привести к этому (например, точный момент приземления бомбы на место, где в тот момент находился Эвола), потребовали бы слишком сильного заклинания. Мирча Элиаде, известный историк религии, который переписывался с Эволой в течение всей своей жизни, когда-то заметил одному из своих студентов: «Эвола был ранен в третью чакру – и разве Вы не считаете это существенным?» Так как третьей чакре соответствуют такие эмоциональные силы, как гнев, насилие и гордость, можно задаться вопросом, подразумевал ли Элиаде, что рана, полученная Эволой, возможно, оказала эффект очищения на итальянского мыслителя, или была последствием его гордости. В любом случае, Эвола отверг идею, что его паралич был своего рода «наказанием» за его «прометеевы» усилия в духовной области. Остальную часть своей жизни Эвола прожил в этом состоянии с завидным стоицизмом, в полном соответствии со своей верой.

В течение двух следующих десятилетий Эвола принимал гостей, друзей, и молодых людей, которые считали себя его учениками. По словам Джанфранко де Турриса, который встретился с Юлиусом Эволой в первый раз в 1967 году, у него возникло ощущение, что тот был «человеком высокого калибра», хотя он не хвастался и не являлся снобом в отношениях. Эвола носил монокль и, подпирая щеку кулаком, наблюдал за своими посетителями с любопытством. Ему не нравилась идея с «учениками», и, как в шутку называли себя его поклонники, «Эволоманами» («помешанными на Эволе»). Он не стремился набрать последователей, и, вероятно, памятуя о запрете Будды провозглашать истину, не пытался убеждать или разубеждать: «Следует знать одобрение, и следует знать осуждение, и, узнав одобрение, узнав осуждение, следует ни одобрять, ни не одобрять, надо просто учить Дхамме» .

Центральные темы в творчестве Эволы

В литературном творчестве Эволы можно выделить три основные темы, которые строго переплетены и взаимосвязаны. Эти темы представляют собой три грани его философии действия. Я дал им названия, заимствованные из древнегреческого языка. Первая тема – xeniteia , слово, которое ссылается на жизнь за границей или разлуку со своей Родиной. В работах Эволы можно легко обнаружить чувство отчуждения, непринадлежности тому, что он называл «современным миром». Согласно древним народам, xeniteia – не завидное состояние. Жизнь в окружении варварских народов и обычаев, вдалеке от своего Полиса, была если не результатом личного выбора, то нередко следствием судебного приговора. Напомним, что изгнание часто применялось по отношению к нежелательным элементам древнего общества, например, недолгой практике остракизма в древних Афинах; судьба, которая постигла многих древних римлян, в том числе философа-стоика Сенеку; высылка целых семей или населения, и т.д.

В течение всей своей жизни Эвола не мог «вписаться в реальность» и постоянно чувствовал себя отчуждённым, стремясь соединиться с «остальной частью "армии"». Современный мир, который он осудил в своем произведении «Восстание против современного мира», отомстил ему: в конце войны Эвола оказался в окружении руин, изолированным, покинутым и оскорблённым. Тем не менее, он сумел сохранить невозмутимое, достойное отношение и продолжил исполнять свою самоутверждённую роль ночного стража.

Вторая тема – apoliteia , или отказ от активного участия в строительстве человеческого общества. Рекомендацией Эволы было то, что, находясь в изгнании из мира Традиции и Золотого Века, следовало избегать вторгающихся объятий толпы и воздерживаться от активного участия в обычных человеческих делах. Apoliteia, в соответствии с Эволой, относится по существу к внутреннему отношению равнодушия и отрешённости, но не обязательно влечёт за собой практическое воздержание от политики, до тех пор, пока каждый участвует в ней со своим индивидуальным отношением: «Apoliteia является внутренним, бесповоротным дистанцированием от этого общества и его «ценностей» . Она не заключается в приятии обществом любой духовной или моральной связи. Эта позиция заслуживает высокой оценки, поскольку, согласно Эволе, в этот день и в это время нет идей и целей, которые достойны обязательств.

Наконец, третья тема – autarkeia , или самодостаточность. Стремление к духовной независимости увело Эволу далеко от оживлённых перекрёстков человеческого взаимодействия к тому, чтобы изучить и изложить пути совершенствования и аскетизма. Он стал знатоком древних эзотерических и оккультных учений на пути «освобождения», и опубликовал результаты своих исследований в ряде книг и статей.

Xeniteia

Следующие слова, сказанные Святейшим Духом Духу Зла в «Ясне», зороастрийском собрании гимнов и молитв, могут послужить для характеристики отношения Эволы к современному миру: «Ни мысли наши, ни заветы, ни намерения, ни решения, ни изречения, ни действия, ни совесть наша, ни души наши несовместны» . На протяжении всей своей жизни Эвола жил по последовательной и согласованной схеме, которая может быть упрощённо названа интеллектуальным снобизмом или даже мизантропией. Но причины отказа Эволы от социально-политического порядка, в котором он жил, надо искать в другом месте, а именно в чётко сформулированном Weltanschauung, т.е. мировоззрении.

Нужно отметить, что отчуждённость Эволы от общества, в котором он находился, была взаимной. Любой, кто отказывается признать легитимность «Системы» или участвовать в жизни сообщества, которое он не признает как свое собственное, выражая вместо этого высокую преданность и гражданство другой стране, миру или идеологии, обязан жить, подобно древнегреческим метекам, в атмосфере подозрения и враждебности . Для того чтобы понять причины бескомпромиссности Эволы, мы должны сначала определить понятия «Традиции» и «современного мира» в контексте работ Эволы.

Вообще, термин «Традиция» можно понимать несколькими способами: 1) как архетипический миф (некоторые представители политических правых в Италии отвергли эту точку зрения, как «недееспособный миф»); 2) как образ жизни определенной эпохи, например, Средних Веков, феодальной Японии, Римской Империи; 3) как совокупность трёх принципов: «Бог, страна, семья»; (4) как anamnesis или историческую память в целом; и 5) как основу религиозных учений, которые будут сохранены и переданы будущим поколениям. Эвола понимал под «Традицией», главным образом, архетипический миф, то есть, как присутствие Абсолюта в определённых исторических и политических формах. Абсолют Эволы не религиозный принцип или noumenon , тем более он не теистический бог, а таинственная область, или dunamis , могущество. Традиция Эволы характеризуется «Бытием» и стабильностью, в то время как современный мир – «Становлением». В традиционном мире стабильные социально-политические институты были на своём месте. Мир Традиции, согласно Эволе, представлен Древней Римской, Греческой, Индийской, Китайской, Японской цивилизациями. Эти цивилизации поддерживали строгую кастовую систему; они управлялись знатными воинами и вели войны, чтобы расширить границы своих Империй. По словам Эволы:

«Традиционный мир знал Божественную Царскую Власть. Он знал акт перехода между двумя мирами – Инициацию; два великих пути приближения к сверхмиру – героическое Действие и Созерцание; посредников – Обряд и Верность; великую опору – традиционный Закон и Касту; земной символ – Империю» .

Эвола утверждает, что основой традиционного мира было «сокрытое»:

«Он знал, что внешнее существование, «жизнь» суть ничто, если она не является приближением к сверхмиру, к «более чем жизни», если её высшей целью не ставится соучастие в нём и активное освобождение от человеческих уз» .

Эвола придерживался циклического взгляда на историю, философского и религиозного представления с богатым культурным наследием. С этим можно не соглашаться, но данная точка зрения заслуживает такого же уважения, как и линейный взгляд на историю, разделяемый теизмом, а также мной, или как прогрессивный взгляд, отстаиваемый «научным материализмом» Энгельса, или как обнадёживающий и оптимистический взгляд, присущий различным движениям Нью Эйджа, согласно которым Вселенная претерпевает постоянную и необратимую духовную эволюцию. Согласно циклическому видению истории, свойственному индуизму, который Эвола принял и изменил в соответствии с собственными взглядами, мы живём в четвёртой эпохе полного цикла, в так называемой Кали-Юге, эпохе, что характеризуется упадком и разрушением. По мнению Эволы, самыми знаменательными событиями этой «Юги» (Эры) стали: появление досократической философии (характеризуется отказом от мифа и излишней рассудочностью); рождение христианства; Ренессанс; гуманизм; протестантская Реформация; Просвещение; Французская Революция; европейские революции 1848 года; возникновение промышленной революции и большевизма. Таким образом, «современный мир» для Эволы начался не с 1600-х годов, а в четвёртом веке до н.э.
Эвола и Элиаде

Отказ Эволы от современного мира можно сопоставить с его принятием Мирчей Элиаде (1907-1986), известным историком религии, с которым Эвола несколько раз встречался лично и состоял в переписке до самой своей смерти в 1974 году. Первая встреча этих людей произошла в 1937 году. К тому времени Элиаде получил блестящее образование, окончил Бухарестский университет и получил степень лиценциата философии и степень магистра, а также докторскую степень по санскриту и индийской философии в университете Калькутты. Эвола был уже состоявшимся писателем и опубликовал некоторые из своих наиболее важных работ, таких как «Герметическая традиция» (1931), «Восстание против современного мира» (1934) и «Мистерия Грааля» (1937) .

Элиаде читал ранние философские работы Эволы в течение 1920-х годов и «восхищался его умом и, более того, насыщенностью и ясностью его прозы» . Началась интеллектуальная дружба между молодым румынским ученым и итальянским философом, который был девятью годами старше Элиаде. Их общий интерес к йоге привел Эволу к написанию L'Uomo e la Potenza («Человек как сила») в 1926 году (переиздано в 1949 году под новым названием «Йога Могущества» ) и Элиаде – к написанию известной научной работы «Йога: Бессмертие и Свобода» (1933). Элиаде пишет в своем автобиографическом журнале:

«Я получил письма от него, когда находился в Калькутте (1928-31), в которых он сразу же попросил меня не говорить с ним на тему йоги или «магической силы», за исключением сообщения точных фактов, личным свидетелем которых я был. Также в Индии я получил несколько публикаций от него, но помню лишь несколько выпусков журнала Krur» .

Первая встреча Эволы и Элиаде состоялась в Румынии во время совместного ланча у философа Наэ Ионеску. В то время Эвола путешествовал по Европе, устанавливал контакты и читал лекции «в попытке согласовать те элементы, которые могли до некоторой степени представлять Традиционную мысль в политико-культурном плане» . Элиаде вспомнил то восхищение, которое Эвола испытывал по отношению к Корнелиу Кодряну (1899-1938), основателю румынского националистического и христианского движения, известного как «Железная гвардия». Эвола и Кодряну встретились утром за завтраком. Кодряну сказал Эволе о влиянии заключения на его душу, и своём открытии созерцания в уединении и тишине тюремной камеры. В своей автобиографии Эвола описал Кодряну как «одного из достойных и наиболее духовно ориентированных людей, которых я когда-либо встречал в националистических движениях того периода» . Элиаде писал, что за завтраком «Эвола всё ещё был очарован им [Кодряну]. Я смутно припоминаю замечания, которые он делал по поводу исчезновения умозрительных дисциплин в политической борьбе Запада» . Но мнения двух этих учёных были различными. Как писал в своём дневнике Элиаде:

«Однажды я получил довольно горькое письмо от него, в котором он упрекал меня в том, что я цитирую его не больше, чем это делал Генон. Я ответил ему, что лучшее, что я могу сделать, это обосновать и пояснить свои мотивы. Мой аргумент не мог быть проще. Я пишу книги, предназначенные для сегодняшней аудитории, а не для посвящённых. В отличие от Генона и его последователей, я считаю, что мне нечего писать из того, что будет предназначено исключительно для них» .

Из замечаний Элиаде я должен заключить, что Элиаде не любил, не разделял и был обеспокоен эзотерическими взглядами Эволы и его склонностями. Я полагаю, что есть три причины антипатии Элиаде. Во-первых, Эвола, как все традиционалисты, предполагал существование более высокой, солнечной, царской, и тайной Примордиальной Традиции, и посвятил свою жизнь описанию, изучению и изображению её во множестве форм и вариантов. Также он ставил эту традицию выше и против того, что он называл «теллурической» современной массовой культурой и цивилизацией (например, Румынию, к которой принадлежал Элиаде). В «Восстании против современного мира» можно найти немало случаев этого сопоставления.

Элиаде, со своей стороны, отвергал любые акценты на эзотерику, поскольку полагал, что она оказывает редуктивное воздействие на человеческий дух. Элиаде утверждал, что ограничение ценности европейских духовных творений исключительно их «эзотерическими значениями», напротив, повторяло редукционизм материалистического подхода, принятого Марксом и Фрейдом. При этом он не верил в существование примордиальной Традиции: «Я с подозрением отношусь к её искусственному, антиисторическому характеру», – писал он . Во-вторых, Элиаде отклонял отрицательные или пессимистические взгляды на мир и человека, которые были характерны мысли Генона и Эволы. В отличие от Эволы, который верил в продолжающийся «упадок» современной Западной культуры, Элиаде утверждал:

«Я до такой степени… верю в творческий потенциал человеческого духа, что не могу отчаиваться: культура, даже в тёмную эпоху, является единственным средством передачи определённых ценностей и духовного послания. В Ноев Ковчег, с помощью которого духовные творения Запада могут быть сохранены, недостаточно поместить «Эзотеризм Данте» Рене Генона, там должны оказаться и поэтические, исторические, философские комментарии к «Божественной комедии» .

Наконец, социально-культурная среда, которую отмечает Элиаде, значительно отличалась от той, что была излюблена Эволой. Как только Индия обрела независимость, Элиаде пришел к выводу, что Азия собирается повторно войти в историю и мировую политику, и что его собственный народ, румыны, «может исполнить определенную роль в установлении диалога между Западом, Азией и культурами архаичного народного типа» . Он отмечал крестьянские корни румынской культуры, как поддерживающие универсализм и плюрализм, а не национализм и провинциализм. Элиаде пишет:

«Мне казалось, что я начал различать элементы единства во всех крестьянских культурах, от Китая и Юго-Восточной Азии до Средиземноморья и Португалии. Я находил повсюду то, что я позже назвал «космической религиозностью»: то есть, ведущую роль, которую играют символы и образы, религиозное уважение к земле и к жизни, убеждение, что сакральное проявляется непосредственно через тайну плодородия и космического повторения» .

Эти выводы, возможно, не были диаметрально противоположны взглядам Эволы, в частности тем, что он сформулировал в «Восстании против современного мира». Согласно учению последнего, космическая религиозность уступает коррумпированной форме духовности, или, как он ее называл, «лунной духовности» (Луна, в отличие от Солнца, не является источником света, а лишь отражает свет последнего, а «лунная духовность» зависит от Бога, Всего, или по любой другой метафизической версии, Абсолюта), и характеризуется отказом от мистического.

В своей ещё непереведенной автобиографии, Il cammino del cinabro («Путь киновари») Эвола описывает своё духовное и интеллектуальное путешествие по чуждым ландшафтам: религиозное (христианство, теизм), философское (идеализм, нигилизм, реализм) и политическое (демократия, Фашизм, послевоенная Италия). Для читателей, которые не знакомы с герметизмом, мы можем напомнить, что киноварь – красный металл представляющий rubedo, что является третьим и последним этапом внутренней трансформации. Эвола поясняет в начале своей автобиографии: «Моё естественное чувство отрешённости от того, что является человеческим в отношении многих вещей, которые, особенно в аффективной области, обычно рассматриваются как «нормальные», явилось ко мне в очень раннем возрасте» .

Autarkeia

Различные религии и философии рассматривают человеческое состояние как весьма проблематичное, сравнивая его с болезнью и предлагая лечение. Это заболевание характеризуется многими особенностями, в том числе определённой духовной «тяжестью», или гравитационным притяжением, тянущим нас «вниз». Люди находятся в плену бессмысленной ежедневной рутины; вредных привычек, нажитых за многие годы, например, алкоголизма, курения, азартных игр, трудоголизма и сексуальной зависимости – под влиянием внешнего давления; интеллектуальной и духовной лени, мешающей нам развивать свои способности и становиться живыми, яркими существами; и непостоянства, что часто бывает до боли очевидно в наших постоянно обновляющихся «данных самим себе новогодних обещаниях». Нередко мы берём на себя обязательство ежедневно практиковать что-либо в течение определённого периода времени, но скоро приходит день, когда мы забываем, или ищем предлог чтобы отказаться от наших обязательств, или просто уходим. Это не просто несоответствие или отсутствие настойчивости с нашей стороны: это симптом нашей неспособности справиться с собой и собственной жизнью.

Кроме того, мы по своей природе не способны концентрироваться, сосредоточивать свой ум на каком-либо объекте медитации. Мы довольно легко отвлекаемся и начинаем испытывать скуку. Мы проводим свои дни, говоря о пустом, обсуждая бессмысленные детали. Наши разговоры, по большей части, являются не реальными диалогами, а всего лишь обменом монологов.

Мы заняты на работе, до которой нам нет никакого дела, и зарабатывание на жизнь является нашим величайшим беспокойством. Нам скучно, пусто, мы сексуально не удовлетворены самими собой или неспособностью наших партнёров доставить нам удовольствие. Мы хотим большего: больше денег, больше досуга, больше «игрушек», и больше удовлетворения, которого мы добиваемся слишком мало, слишком редко. Мы уступаем всем видам своих капризов и ничтожным удовольствиям успокоить наше унылое и раненое сознание. И, тем не менее, все эти вещи являются лишь симптомами реальных проблем, что окружают человека. Наша действительная проблема заключается не в том, что мы являемся несовершенными существами, но в том, что мы не знаем, как быть, и не желаем быть другими. Мы ведём обыденную жизнь, называя её «реальной вещью», медленно, но неумолимо удушая тоску по трансцендентному, похороненную глубоко внутри нас. В конечном итоге это приводит к нашему реальному уничтожению; мы мало чем отличаемся от курильщиков, которые, получив диагноз эмфиземы, продолжают курить до самого конца. Проблема состоит в том, что мы отрицаем существование проблемы. Мы подобны психотической личности, отрицающей свой психический недуг, или социопату, который после совершения ужасного преступления настаивает на том, что у него действительно есть совесть, проливая слезы и раскаиваясь, дабы это доказать.

В прошлом такие учения, как Пифагореизм, Гностицизм, Манихейство, Мандеизм и средневековый Катаризм утверждали, что проблемой, донимающей людей, является непосредственно тело или, если быть точным, физическая материя. Эти учения гласили, что душа или дух заключены в темнице материи, ожидая освобождения (Эвола отклонил эту интерпретацию как наивную и являющуюся результатом женского или теллурического мировоззрения). Буддизм объявил, что «омрачённый» или «невежественный ум» был настоящей проблемой, исследуемой на протяжении столетий подлинной наукой об уме в попытке излечить сам корень болезни. Христианский теизм отождествляет корень человеческого страдания и зла с грехом. Западный Католицизм и восточное Православие предлагают в качестве средства исцеления воцерковление через крещение и активное участие в литургической жизни церкви. Многие протестанты выступают вместо этого за благодеяние и личную связь с Иисусом Христом как их Господом и Спасителем, культивируемую через молитву, изучение Библии и церковное братство.

Эвола рассматривал принятие условий человеческого существования как настоящую проблему, и автаркию, или самодостаточность, как лекарство. Согласно древним Киникам, autarkeia представляла собой способность вести достаточную, полноценную жизнь с наименьшим количеством материальных вещей и удовольствий. Автаркический индивид (идеальный человек) – личность, которая способна к духовному росту даже в условиях отсутствия того, что другие считают первостепенно необходимыми для жизни условиями (например, здоровье, материальный достаток и благоприятные человеческие взаимоотношения). Стоики приравнивали автаркию к достоинству (т.е. к добродетели, которую они расценивали как единственную вещь, необходимую для счастья). Даже эпикурейцы, всегда ведомые поиском удовольствия, считали автаркию «великим благом, которое не имеет целью всегда обходиться малым, но если многого не достаёт, способное удовлетвориться и малым» .

Эвола разделял понятие autarkeia как отказа от условий человеческого существования и обыденной жизни, проистекающей из этих условий. Как до него Ницше, Эвола утверждал, что условия человеческого существования и повседневная жизнь должны быть не приняты, но преодолены: «Наша ценность заключается в том, чтобы быть «проектом» (от лат. projectum, «брошенный вперёд»). Таким образом, для людей имеет действительное значение не то, кем мы всего лишь являемся, но то, кем мы можем и должны стать. Люди просвещены или невежественны в зависимости от того, понимают ли они эту главную метафизическую истину». Это не было снобизмом, вынудившим Эволу прийти к заключению, что большинство людей – «рабы», пойманные в ловушку самсары, как морские свинки, бегающие в колесе в своей клетке. Согласно Эволе, с этой ситуацией ежедневно сталкиваются не только люди с низкой заработной платой, но также их сослуживцы, члены семьи, и особенно люди без систематического образования. Это, конечно, трудно признать. Эвола был поглощён тоской по тому, что немцы называют mehr als leben («больше чем жизнь»), которая неизбежно сводится на нет из-за непредвиденных обстоятельств человеческого существования. Мы читаем в сборнике эссе Эволы на тему альпинизма:

«На определённых экзистенциальных вершинах, подобно тому, как тепло преобразовывается в свет, жизнь становится свободной от самой себя; не в смысле смерти индивидуальности или некоего мистического кораблекрушения, но в смысле трансцендентного утверждения жизни, в котором тревога, бесконечная жажда, тоска и волнение в поисках религиозной веры, человеческой поддержки и целей, уступают доминирующему состоянию спокойствия. Существует нечто большее, чем жизнь – непосредственно в пределах самой жизни, а не вне неё. Этот героический опыт ценен и хорош сам по себе, в то время как обычная жизнь обусловлена лишь интересами, внешними вещами и человеческими обычаями» .

Согласно Эволе, условия человеческого существования не могут и не должны быть приняты, а скорее преодолены. Лечение заключается не в большем количестве денег, большем количестве образования, или моральной непорочности, но в радикальном и последовательном обязательстве стремиться к духовному освобождению. Прошлое предлагает несколько примеров различия между «обычной» и «обособленной» жизнью. Древние греки обозначали обычную, материальную, физическую жизнь термином bios и использовали слово zoe для описания духовной жизни . Буддистские и индуистские священные писания проводят различие между самсарой и жизнью потребностей, жаждой, страстями и желаниями, и нирваной, состоянием, условием или исчезновением страдания (dukka ). Новый Завет различает «жизнь по плоти» и «жизнь по Духу». Стоики делали различие между «жизнью по природе» и жизнью во власти страстей. Хайдеггер различал два способа существования – подлинный и неподлинный.

Кьеркегор говорил об эстетическом и этическом существовании. Зороастрийцы видели разницу между Добром и Злом. Ессеи делили человечество на две группы: приверженцев Правды и приверженцев Лжи.
Авторами, которых Эвола в первую очередь связывал с понятиями самодостаточности и «абсолютного человека» (идеальное, недостижимое состояние), были Ницше и Карло Микельштедтер. Последний был двадцатитрёхлетним еврейско-итальянским студентом, совершившим самоубийство в 1910 году, на следующий день после завершения своей докторской диссертации, которая сначала была издана в 1913 году под названием La persuasione e la retorica («Убеждение и риторика») . В своей диссертации Микельштедтер утверждает, что в человеческих условиях доминируют раскаяние, скука, страх, гнев и страдание. Действия человека показывают, что он является пассивным существом. Поскольку он приписывает ценность вещам, внимание человека также отвлечено ими или погоней за ними. Таким образом, человек ищет вне себя некий устойчивый ориентир, однако не в состоянии найти его, оставаясь несчастным узником своей иллюзорной индивидуальности. Двумя возможными способами человеческого существования, согласно Микельштедтеру, являются Способ Убеждения и Способ Риторики. Убеждение – это недосягаемая цель. Она заключается в достижении полной и безоговорочной власти над собой, без всякой необходимости в чём-либо ещё. Это является жизнью в себе. По словам Микельштедтера:

«Способ Убеждения, в отличие от автобусного маршрута, не имеет знаков, которые могут быть прочитаны, изучены и переданы другим. Однако у каждого из нас, в пределах непосредственно нас же самих, имеется потребность обнаружить это; все мы должны протаптывать свою собственную тропу, не ожидая помощи со стороны. У способа Убеждения есть только следующее положение: не соглашайтесь на то, что было вам дано» .

Напротив, способ Риторики определяет паллиативы или заменители, которые человек принимает вместо подлинного Убеждения. Согласно Эволе, путём Риторики следуют «те, кто отвергают фактическое самообладание, опираясь на другие вещи, ищут других людей, доверяют другим, чтобы принять их, потакая тёмной потребности и постоянной, неопределённой тоске» . Как писал Ницше:

«Вы жметесь к ближнему, и для этого есть у вас прекрасные слова. Но я говорю вам: ваша любовь к ближнему есть ваша дурная любовь к самим себе. Вы бежите к ближнему от самих себя и хотели бы из этого сделать себе добродетель; но я насквозь вижу ваше «бескорыстие»... Я хотел бы, чтобы все эти ближние и соседи их стали для вас невыносимы; и тогда из самих себя вам придётся создать друга с переполненным сердцем» .

Цель автаркии появляется во всех работах Эволы. В своих поисках этого привилегированного положения он показал пути, провозглашённые различными учениями прошлого, такими как Тантризм, Буддизм, Митраизм и Герметизм.

В начале 1920-х, Декио Кальвари, президент итальянского Независимого Теософского Общества ввёл Эволу в изучение Тантризма. Вскоре Эвола начал переписку с британским учёным востоковедом и публикатором трактатов тантризма Джоном Вудроффом (также известным под псевдонимом «Артур Авалон»), чьи работы и переводы Тантрических текстов он часто использовал. В то время как Рене Генон определял Веданту как квинтэссенцию индуистской мудрости в своей книге L’homme et son devenir selon le Vedanta («Человек и его становление согласно Веданте») (1925), отстаивая первенство созерцания или знания перед действием, Эвола принял иную точку зрения. Отвергая мнение о том, что духовная власть достойнее царской власти, он пишет L’uomo come potenza («Человек как сила») в 1925 году. В третьем исправленном издании (1949) название было изменено на Lo yoga della potenza («Йога Могущества») . Эта книга представляла связь между его философскими работами и другой частью литературных произведений, сосредоточенных на Традиционных вопросах.

Тезис «Йоги Могущества» был следующим: духовные и социально-бытовые условия, характеризирующие Кали-югу, значительно снижают эффективность чисто интеллектуальных, умозрительных и ритуальных путей. В эту эпоху упадка единственным путём, что открывается перед теми, кто ищет «великого освобождения», является одно из решительных действий . Тантризм определяет себя как самостоятельную систему, основанную на практике, где хатха-йога и кундалини-йога предоставляют психологическую и ментальную подготовку последователям Тантризма в их поисках освобождения. Критикуя старый западный предрассудок, согласно которому восточная духовность характеризуется уводящим от проблем отношением (в противоположность западной, которой якобы соответствует витализм, активность и воля к власти), Эвола вновь подтверждает своё убеждение в первенстве действия, описав в общих чертах путь предлагаемый Тантризмом. Несколько десятилетий спустя, почётный член Французской Академии, Маргерит Юрсенар, воздаст должное «Йоге Могущества». Она напишет об «огромной пользе, которую сможет извлечь восприимчивый читатель из такого изложения Эволы» и придёт к заключению, что «изучение «Йоги Могущества» особенно полезно в то время, когда дискредитирована любая форма поддержания дисциплины» .

Но интерес Эволы не был ограничен йогой. В 1943 году он пишет «Доктрину Пробуждения», имея дело с учением раннего буддизма. Он расценивает изначальное учение Будды как арийский аскетический путь, предназначенный для духовных «воинов», ищущих освобождения от обусловленного мира. В этой книге он подчеркнул антитеистические и антимонистические идеи Будды. Будда учил, что преданность какому-либо богу или богине, обрядность, и изучение Вед не способствовали просветлению и не вели к опыту идентичности души с «космической Вселенной», именуемой Брахманом. И, согласно Будде, как «душа», так и «Брахман» – иллюзии наших введённых в заблуждение умов.

В «Доктрине Пробуждения» Эвола педантично описывает в общих чертах четыре «джханы» или медитативных ступени, которые проходит серьёзный практик на пути, приводящем его к нирване. Большинство источников, к которым обращался Эвола, были итальянскими и немецкими переводами Sutta Pitaka, той части древнего Палийского канона буддийских священных писаний, в которых записаны беседы Будды. Превознося чистоту и преданность раннего Буддизма, Эвола характеризовал Буддизм Махаяны как более позднее отклонение и искажение учения Будды, хотя он отмечает Дзен и Доктрину Пустоты (sunyata) как самые большие достижения Махаяны. В «Доктрине Пробуждения» Эвола превозносит фигуру Архата, того, кто достиг просветления. Такой человек свободен от цикла перерождений, успешно преодолев самсарическое существование. Архата, согласно Эволе, можно сравнить с дживан-мукти в Тантризме, посвящённым в Митраизме, мудрецом в Гностицизме и «бессмертным» в Даосизме.

Этот текст является одной из лучших работ Эволы. В некоторой степени в результате его прочтения, два британских члена OSS стали буддистскими монахами. Первым был Х. Г. Массон, который также перевел книгу Эволы с итальянского на английский язык. Вторым – Осберт Мур, выдающийся знаток Пали, который перевёл много буддистских текстов на английский язык. От себя лично я хотел бы добавить, что «Доктрина Пробуждения» Эволы зажгла во мне интерес к Буддизму, побудив меня к прочтению Sutta Pitaka, поиску общества монахов школы Тхеравады, и практике медитации.

В «Метафизике Пола» (1958) Эвола не соглашался с тремя типами человеческой сексуальности. Первым является натурализм. Согласно натурализму, эротическая жизнь задумана как распространение животных инстинктов, или просто средство увековечения видов. Это представление не так давно защищалось антропологом Десмондом Моррисом, как в его книгах, так и в его документальном фильме «Животное под названием Человек». Второй тип Эвола назвал «буржуазной любовью»: он характеризуется респектабельностью и ханжеским браком. Наиболее важными особенностями этого типа сексуальности являются взаимные обязательства, любовь и чувства. Третий тип сексуальности – гедонизм. С этой точки зрения люди ищут удовольствие как цель. Данный тип сексуальности безнадёжно закрыт для трансцендентных возможностей, свойственных сексуальным отношениям и, таким образом, недостоин рассмотрения. Затем Эвола продолжает объяснение, каким образом сексуальные отношения могут стать путём, приводящим к духовным достижениям.

Apoliteia

В 1988 страстный сторонник свободы слова и демократии, журналист и писатель И. Ф. Стоун, написал провокационную книгу под названием «Суд над Сократом». В своей книге Стоун утверждает, что Сократ, вопреки тому, на чём настаивали Ксенофонт и Платон в своих воззрениях на жизненный путь их любимого учителя, был весьма справедливо казнён коррумпированным и жестоким демократическим режимом. Согласно Стоуну, Сократ был виновен в нескольких сомнительных отношениях, которые, в конечном счёте, привели к его собственной гибели.

Во-первых, Сократ лично воздерживался, и советовал воздерживаться другим, от политической причастности, дабы воспитать «совершенство души». Стоун считает это отношение предосудительным, так как в городе у всех граждан были свои обязанности, равно как и права. Будучи не в состоянии соответствовать своим гражданским обязанностям, Сократ был повинен в «гражданском банкротстве», особенно во время диктатуры Тридцати. Тогда, вместо того, чтобы присоединиться к оппозиции, Сократ сохранил пассивное отношение: «Самый болтливый человек в Афинах затих, когда его голос был больше всего необходим» .

Затем, Сократ идеализировал Спарту, имел аристократические и промонархические представления, и презирал Афинскую демократию, уделяя много времени клевете на общественного человека. Наконец, Сократ, возможно, был бы оправдан, если бы только он не противодействовал своему судье своим насмешливым высокомерием, вместо этого признав принцип свободы слова.

Эвола напоминает Сократа в отношении к политике, описанной Стоуном. Эвола также поддерживает принцип «apoliteia» . Он отговаривал людей от страстной причастности к политике. Он никогда не был членом политической партии, воздерживаясь даже от вступления в Фашистскую партию в течение её пребывания у власти. По этой причине Эвола не был принят, когда пытался поступить на военную службу в начале Второй Мировой войны, хотя он добровольно пожелал служить на фронте. Он также препятствовал участию в «жизни агоры». Древняя агора, или городская площадь, была местом, где собирались свободные Афиняне, чтобы обсудить политику, коммерческие сделки, забастовки, и развитие социальных отношений. Поскольку Будда сказал:

«Действительно, Ананда, не может быть так, чтобы bikkhu [монах], который наслаждается обществом, довольствуется обществом, предаётся радости нахождения в обществе; который наслаждается компанией, довольствуется компанией, предаётся радости нахождения в компании – достиг без труда, без проблем радости отречения, радости затворничества, радости покоя, радости самостоятельного пробуждения. Но возможно, что когда bikkhu, который живёт один, изолирован от общества, может достичь – без труда, без проблем – радости отречения, радости затворничества, радости покоя, радости самостоятельного пробуждения...»

Как и Сократ, Эвола отмечал гражданские ценности, духовные и политические достижения, и метафизическую ценность древних монархий, воинских аристократий, и традиционных, недемократических цивилизаций. Он не испытывал ничего, кроме презрения к невежеству простых людей, мятежной массе, незначительному обыкновенному человеку.

Наконец, подобно Сократу, Эвола никогда не обращался к таким демократическим ценностям как «права человека», «свобода слова» и «равенство», и был «приговорен» к тому, что немцы называют «смертью от тишины». Другими словами, он был низведён до академического забвения.

Отказ Эволы от причастности к социо-политической арене также должен быть связан с его философией неравенства. Норберто Боббио, итальянский сенатор и почётный профессор отдела философии университета Турина, написал небольшую книгу под названием «Правые и Левые: Смысл Политических Различий» . В этом труде Боббио, убеждённый левый интеллектуал, пытается идентифицировать ключевой элемент, который отличает политических Правых от Левых (диада, представленная на неидеологической американской политической арене дихотомией «консерваторы и либералы» или «умеренные и радикалы»). После обсуждения нескольких возражений против современной актуальности диады после снижения и упадка главных политических идеологий, Боббио приходит к заключению, что сопоставление Правых и Левых – всё ещё законно и жизнеспособно, хотя однажды оно пойдёт своим путём, как другие известные диады прошлого: «патриции и плебеи» – в древнем Риме, «Гвельфы и Гибеллины» – во времена Средневековья, и «Корона и Парламент» – в семнадцатом столетии в Англии.

В конце своей книги Боббио предполагает, что, «главным критерием отличия Правых и Левых является различное отношение, которое они имеют к идеалу равенства» .

Таким образом, согласно Боббио, представления Правых и Левых относительно «свободы» и «братства» (две другие ценности во французском революционном трио) не являются столь же противоречивыми, как их позиции по вопросам равенства. Боббио объясняет:
«Мы можем должным образом назвать «эгалитаристами» тех, кто, зная, что люди и равны и неравны, при их оценке и признании их прав и обязанностей, придают больше значения тому, что делает их равными, а не тому, что делает их неравными; «антиэгалитаристами» мы назовём тех, кто, отталкиваясь от той же самой предпосылки, придаёт больше смысла тому, что делает их неравными, нежели тому, что выявляет их равенство» .

Эвола, как представитель европейских Правых, может расцениваться как один из ведущих антиэгалитаристских философов двадцатого века. Аргументы Эволы прекращают древние дебаты между теми, кто утверждают, что классовые, расовые, образовательные, и гендерные различия между людьми обусловлены структурной несправедливостью общества, и теми, кто, с другой стороны, полагают, что эти различия являются генетическими. Согласно Эволе, есть духовные и онтологические причины, которые объясняют различия в судьбах людей. В произведениях Эволы находима социальная дихотомия между посвящёнными и «высшими существами» с одной стороны, и hoi polloi – с другой.

Двумя работами, которые лучше всего выражают apoliteia Эволы, являются: «Люди и руины» (1953) и «Оседлать Тигра» (1961). В первой он разъясняет свои представления об «органическом» государстве, сетуя на явное превосходство экономики над политикой в послевоенной Европе и Америке. Эвола написал эту книгу, чтобы дать ориентир тем, кто, пережив войну, не побоялись признать себя «реакционерами», крайне враждебными к появляющимся подрывным интеллектуальным и политическим силам, которые изменяли Европу:

«Вновь можно констатировать, что различные грани современного политического и социального хаоса взаимодополняют друг друга и поистине невозможно выступать против них, если не обращаться непосредственно к истокам. Это обращение к истокам означает, просто и ясно, категорическое отрицание всего, что, не важно в какой области, социальной, политической или экономической, отражает индивидуалистическое и эгалитарное либеральное мышление, имеющее связь с «бессмертными принципами» 1789 г. Это означает утверждение противоположной им иерархической концепции, единственной, в которой понятия ценности и свободы человека как личности, не сводятся к простым словам и не служат предлогом для разрушительной и подрывной деятельности» .

Эвола призывает своих читателей оставаться пассивными зрителями в продолжающемся процессе реконструкции Европы, и искать своё гражданство в другом месте:

«В Идее, только в Идее находится наша подлинная Родина. Не принадлежность к общей расе, к общей нации или к общему государству, объединяет нас сегодня. А принадлежность к Единой Идее, которая объединяет нас и делает отличными от остальных. Только это должно браться в расчёт» .

В книге «Оседлать Тигра» Эвола обрисовывает в общих чертах интеллектуальные и экзистенциальные стратегии борьбы с современным миром, не подпадая под его влияния. Название заимствовано из китайской пословицы и оно подразумевает, что тот, кто не хочет быть разорванным тигром на куски, должен его оседлать. Эвола утверждал, что отсутствие участия в политическом и социальном устройстве человеческого государства со стороны «обособленного человека» может вызвать сочувствие к тем, кто различными способами живут на краю общества, отвергая его догмы и обычаи.

«‘Обособленный человек’ ощущает себя изгоем в этом обществе и не чувствует морального обязательства по отношению к нему, ибо он привык рассматривать общество как абсурдную систему. Такой человек может понять не только тех, кто живет вне установленных обществом норм, но также тех, кто противостоит такому обществу или лучше этому обществу» .

Именно поэтому в своей изданной в 1968 книге Arco L’arco e la clava («Лук и Булава»), Эвола выразил некую оценку «битникам» и хиппи, всё время утверждая, что им не хватало в собственном смысле трансцендентности, также как и крепкой духовной связи, благодаря чему они могли бы начать эффективное внутреннее духовное «восстание» против общества.

Перевод с английского Oktavia
под редакцией Н.Сперанской и Hyperborean
исследовательская группа Catena Aurea
Аватара пользователя
Натэлла Сперанская

 
Сообщений: 52
Зарегистрирован: 31 авг 2010, 12:32

Re: Наследие европейского традиционалиста

Сообщение Александр Волынский 04 фев 2011, 19:07

«В Идее, только в Идее находится наша подлинная Родина. Не принадлежность к общей расе, к общей нации или к общему государству, объединяет нас сегодня. А принадлежность к Единой Идее, которая объединяет нас и делает отличными от остальных. Только это должно браться в расчёт» .


Весь опыт европейского философского расизма , формировавшегося в эпоху Империализма , привел его адептов к признанию примата Духа над Кровью. Не в том смысле что Кровь не важна , а в том что Дух важнее.
К сожалению политики и массы предпочитали материалистический , вульгарно-эволюционистский и просто звериный подход.
Но и перигиб в сторону абсолютизации Воли и Духа , свойственный Эволе , уводил его в мифотворчество . А игры с чужими Мифами (вроде перевода нилусовских Протоколов на итальянский) опасней чем сидение на тигре.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9388
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Наследие европейского традиционалиста

Сообщение Валерий Бохонов 04 фев 2011, 20:29

Гессе в "Игре в бисер" подвёл хороший итог всему этому..
Ну, не в разоблачительном смысле , разумеется. Он выразил суть этого явления.

В общем то - это была Игра с идеями.

В этом смысле - они были фанаты этой Игры.
Качество , естественно, другое, но футбольные фанаты тоже являтся адептами своей маленькой, но идее.

Материя то ведь тоже - идея.

А есть культы, где кровь является суьстанцией носительницы идей. То есть - в этих культах кровь и есть - идея.

В подобных умозаключениях искал истину Василий Розанов....
Аватара пользователя
Валерий Бохонов

 
Сообщений: 749
Зарегистрирован: 17 сен 2010, 07:25
Откуда: Новосибирск

Re: Наследие европейского традиционалиста

Сообщение Александр Волынский 05 фев 2011, 08:12

В общем то - это была Игра с идеями.

Играть идеями могут позволить себе поэты и мистики.
Эвола и Розанов проходят по разряду философов ,хоть и романтических , а не классических. Философия претендует на некую обобщающую и поучающую роль.
Вот иудаизм считает кровь субстанцией души и строго запрещает ее употребление в пищу (шхита это спсоб выпустить кровь до того как она свернется , затем кровь вытягивают солью) Тут проявляется главная характеристика мифологического мышления часть есть целое.
В этом смысле Розанов играл даже не с идеями , а с мифами. Платон , создавая философию, ввел Эйдос как противоположность Мифу , философское мышление это целое определяющее части.
В статье "Евреи и математика" Эвола нападает на марбургскую школу неокантианцев ( с ними и Хайдеггер воевал) и главным критическим аргументом считает иудейский характер этой школы. Вообще вся математика для Эволы это дух Вавилона. Самое интересное что Эвола прав практически по всем пунктам кроме оценок.
Эвола аристократ , делящий мир на "лучших" и "худших". Причем , отрицая эволюцию (Ницше признавал) он перевернул координаты заменив ее ДЕГРАДАЦИЕЙ. Миф был для него лучше идей ибо предшествовал философии.
Методической ошибкой старых традиционалистов был перенос тенденций кризиса Модерна на ВСЮ историю.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9388
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Наследие европейского традиционалиста

Сообщение Валерий Бохонов 05 фев 2011, 11:52

Что значит - Родина?
Это некая структура, где человек осознал себя как личность, воспитываясь на основе системы ценностей.
Например - страна.
Факт рождения хздесь практически ни при чём - можно родиться проездом.

Так вор, если родина - Идея, то и сам человек должен быть идеей.
Иногда это даже совпадает с физическим обликом, если родина спорт, то человек спортсмен или тренер, если балет, то танцовщик или балерина. Спорт и балет - это разные, но идеи.

Вот и Эвола, и Генон, и Элиаде - это своеобразные "танцующие идеи", "игра в идеи".

В религии - православие это миф, а протестантизм - идея. Ну, а католичество - это государство, причём буквально.

иудаизм, как мне представляется, долгое время был такой смесью идеи с мифом, а где-то в 19 веке начался процесс дифференциации - генеральное направление стало идеей. а хасидизм и ультроортодоксия - миф.

Соответственно, если Родина - Миф, то и человек из этой системы - тоже миф. Человек-миф.
Вот адепты РПЦ это точно - мифологические существа. Хасиды на меня такое же впечатление производят.

А вот с позиций буддизма даже человек-идея это не очень радикально.
Это всё же привязанность к форме.
Вот когда исчерпана привязанность ко всем идеям, вот тогда начинаешь как-то соприкасаться с родиной буддистов.
Один из персонажей Пелевин в романе "Чапаев и Пустота" в шутку назвал её "Внутренней Монголией".

Кстати, в то время обнаружили не только "еврейскую математику" . Вот великий шахматист Алехин считал, что есть арийские шахматы и еврейские шахматы.
А однажды я в журнале "Природа" я прочёл статью профессора из Израиля, который (с иронией, разумеется) писал - я почти уверен, что кое-кто был прав - есть арийская наука, и есть еврейская наука. Вот в СССР была еврейская наука - почти гетто для учёных, где они фактически самовыражались и воспринимали науку как искусство для искусства. А арийская наука заключена в систему отношений университетов и с большими прикладными требованиями и возможностями. Вот, мол, в Израиле - арийская наука. И тут приезжают эмигранты из СССР, учёные, и хотят вести себя как в СССР, из за этого начинаются непонятки и конфликты.
Аватара пользователя
Валерий Бохонов

 
Сообщений: 749
Зарегистрирован: 17 сен 2010, 07:25
Откуда: Новосибирск

Re: Наследие европейского традиционалиста

Сообщение Олег Гуцуляк 06 фев 2011, 00:50

Орудием революционера, по Ю. Эволе, становиться “топор” – древний ритуальный арийский символ, который позволяет осуществить «убийство Змея» и расчистить путь сквозь непроходимое сущее (букв. значение слова «нирвана» – «вырубка леса»). Это часть ритуала Нового года, который состоит в освобождении Премудрости Софии от злых чар. Рене Жерар, французский историк культуры, считает, что в фундаменте всякой культуры лежит цареубийство и его воскрешение. Первоначальная жертва - Дионис, Деус Янус, хранитель Золотой Ветви - символа Примордиальной Традиции.
All this has happened before. All this will happen again - Всё это было прежде, и повторится вновь.
So Say We All - И Это Наше Слово.
Pro Aris et Focis : За алтари и очаги!
http://falangeoriental.blogspot.com
Аватара пользователя
Олег Гуцуляк

 
Сообщений: 4615
Зарегистрирован: 31 окт 2009, 01:22
Откуда: Ивано-Франковск, Галиция, Украина

Re: Наследие европейского традиционалиста

Сообщение Максим Борозенец 06 фев 2011, 01:52

Валерий Бохонов писал(а):Что значит - Родина?
Это некая структура, где человек осознал себя как личность, воспитываясь на основе системы ценностей.
Например - страна.
Факт рождения хздесь практически ни при чём - можно родиться проездом.

Так вор, если родина - Идея, то и сам человек должен быть идеей.
Иногда это даже совпадает с физическим обликом, если родина спорт, то человек спортсмен или тренер, если балет, то танцовщик или балерина. Спорт и балет - это разные, но идеи.

Чаще всего - это не просто идея, но некий континуум идей, круг, натянутый между реперными точками. Это Бытие, а точнее то, что Хайдеггер называл "Дазайн". Я предлагаю для этого термина русский перевод - ВОТЧИНА ("вот" + "чин", начало, порядок, иерархия, метод, принцип). Так вот, у каждого человека есть своя Вотчина.
В религии - православие это миф, а протестантизм - идея. Ну, а католичество - это государство, причём буквально.

иудаизм, как мне представляется, долгое время был такой смесью идеи с мифом, а где-то в 19 веке начался процесс дифференциации - генеральное направление стало идеей. а хасидизм и ультроортодоксия - миф.

Если представить себе многослойный торт, то Логос (по-вашему Идея) - это верхний слой, покрытый глазурью. Положат на него новый корж, и он станет мифом как и все нижние коржи.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Наследие европейского традиционалиста

Сообщение Валерий Бохонов 06 фев 2011, 08:32

Максим Борозенец

Ну, есть такой механизм.
Вот сейчас идёт полным ходом мифологизация Сталина сталинистами.

Процесс становления идеей - это что-то платоновское - путь из пещеры.
А мифологизация - наоборот. Ну если и не в пещеру, то в джунгли.

Вот античность - они превратили миф в идею.
Всё это античное искусство - это идеологизация мифов - скульптуры, театр, архитектура.

В экономике - путь от товарного обмена к финансовому регулированию.
Капитализм мого возникнуть уже в античности.
Помешало христианство. Христианство это переход от идей опять к мифу. Причём своих мифов уже не было - всё превратили в идеи.
Пришлось срочно занимать мифы у евреев-иудеев.
Христианство - это мифологизация логоса со строны европейцев, а со стороны иудеев это некоторая идеологизация мифов - Иисус Христос был идеологизатор, за что его и распяли.

Выражением предельной илеологизации образа жизни в Античности был остров Делос - финансовая столица Античности. Предельное богатсво и выражение идей.
Так его христиане разрушили. Причём до основания, буквально - не оставили камня на камне - "работали" ломами и кувалдами - обломки валяются до сих пор - не надо было атомной бомбы.

Но вот какая штука - вся элита к тому времени сбежала в Венецию и вообще в Северную Италию.
Венеция вообще стала оплотом новой идеологии и эпицентром Эпохи Возрождения, то есть системы идеологизации.
Аватара пользователя
Валерий Бохонов

 
Сообщений: 749
Зарегистрирован: 17 сен 2010, 07:25
Откуда: Новосибирск

Re: Наследие европейского традиционалиста

Сообщение Валерий Бохонов 06 фев 2011, 08:35

Олег Гуцуляк

Эту самую Софию-мудрость пытался ввести в христианский оборот Владимир Соловьёв (философ, а не телеведущий).
Контактировал с католиками.

Но как-то не прошло.
Аватара пользователя
Валерий Бохонов

 
Сообщений: 749
Зарегистрирован: 17 сен 2010, 07:25
Откуда: Новосибирск

Re: Наследие европейского традиционалиста

Сообщение Максим Борозенец 06 фев 2011, 18:37

Валерий Бохонов писал(а):В экономике - путь от товарного обмена к финансовому регулированию.
Капитализм мого возникнуть уже в античности.
Помешало христианство. Христианство это переход от идей опять к мифу. Причём своих мифов уже не было - всё превратили в идеи.
Пришлось срочно занимать мифы у евреев-иудеев.
Христианство - это мифологизация логоса со строны европейцев, а со стороны иудеев это некоторая идеологизация мифов - Иисус Христос был идеологизатор, за что его и распяли.

Логос - это Серп, который превращает Миф в поле жатвы.
На место "языческой" Традиции Неолита пришел логос иудаизма (заимствованный у ариев). Потом пришел логос Христианства, вытеснивший иудаизм на периферию (в Миф). Потом пришел Модерн и научный материализм, вытеснивший уже Христианство.
Это как раз тот самый верхний слой, который попирает все нижние. Пример выше - лишь обозримый нами через европейскую оптику сегмент "пирога", которому по сути нет предела.

Все сюжеты Мифа - это списанные логосы, фрагментированный, "обломанные". Миф - это свалка логосов. Из этой свалки время от времени вытягивают ржавую железяку и перековывают на меч, который подчиняет себе весь мир. Но потом этот меч опять же выкинут туда же. Так было, есть и будет, просветляйся или зашоривайся от света. Традиция - это история Мифа, рассказанная его протуберанцами Логосами. На этом стоит ИТ - на полном осознании преемственности Традиции даже в самых "антитрадиционных" образах.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

След.

Вернуться в Классики традиционализма


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1