Миграция в российской истории

Миграция в российской истории

Сообщение Александр Волынский 24 янв 2015, 11:57

А.С. Ахиезер
(Опубликовано в журнале "Полития" №4, зима 2004-2005, с. 70-76)

Миграция - важнейший элемент образа жизни, форма человеческой деятельности, реализующая ценности, цели людей, групп, личностей, воплощение которых связано с постоянным или временным, добровольным или вынужденным переселением в иные регионы, поселения, страны, на новое место проживания, работы. Миграция служит важным показателем потенциала социальной и культурной энергии людей, скрытых и явных сдвигов в образе жизни.

Появление древних славян на территории будущей России было результатом миграции. Миграция была одновременно в значительной степени колонизацией новых для этих людей территорий, которые они осваивали. Эта миграция-колонизация постепенно охватывала громадные территории, что оказывало сильнейшее влияние на специфику общества и государства. Славяне медленно продвигались между поселениями аборигенов, что могло происходить лишь в результате низкой плотности населения. Славяне расселялись родами, племенами, союзами племен. Этот процесс шел во всех направлениях, где этому не мешали природные препятствия.

Миграция и культура мигрантов

Мигранты, как носители традиционной культуры, была ориентированы на бесконечное циклическое повторение сложившихся актов воспроизводства, на воспроизводство в значительной степени архаичных форм труда, деятельности, мышления, что характерно для любого древнего общества. Этим людям казалось, что ресурсам нет конца. Их локальное истощение компенсировалось возможностью дальнейшего передвижения, колонизацией, миграцией «жидкого элемента русской истории» (выражение историка С. Соловьева). Причиной миграции на новых территориях была не абсолютная нехватка земельного ресурса, но сложившаяся на определенных этапах безграничная (по крайней мере, этим людям так казалось) реальная и потенциальная возможность умножения, освоения новых земельных ресурсов. Это создавало великий соблазн - сравнительно просто решать жизненно важные проблемы. Возможность занимать новые земли никак не стимулировала переход от господства древних экстенсивных форм труда, деятельности, мышления, не побуждала искать пути к господству интенсивных форм, т.е. нацеленных на инновации, на повышающие эффективность деятельности, индивидуальных и массовых решений. В обобщенной форме качественное различие между экстенсивными и интенсивными формами деятельности заключается, прежде всего, в ориентации людей либо на неизменность, на статику ранее сложившегося содержания культуры, либо на ценности собственного перехода к конструктивным инновациям. Ориентация на статику исторически складывалась в условиях недостаточного развития представлений, что для обеспечения собственной выживаемости следует, прежде всего, обустраивать, совершенствовать, развивать свой мир, а не населять заманчивыми утопиями далекие земли. Россия выступала как «архаичный социум»1. Историк В. Булдаков говорит об архаичном массовом поведении в XX веке, о победе «социальной архаики» в 1917 году2. Влияние архаичной культуры прошло через века.

Специфика условий и движущих сил миграции была органически связана со спецификой образа жизни. В.О. Ключевский обратил внимание на образ жизни крестьян, который мог сложиться лишь при широкой возможности миграции и низкой плотности расселения. Этот образ жизни опирался на редкие малочисленные поселения, где не складывались условия для тренажа, совершенствования форм общения и культивирования их как специфической ценности. Ключевский писал, что «жизнь удаленными друг от друга, уединенными деревнями при недостатке общения, естественно, не могла приучать великоросса действовать большими союзами, дружными массами... он боролся с природой в одиночку, в глуши леса с топором в руках. То была молчаливая черная работа над внешней природой, над лесом или диким полем, а не над собой и обществом, не над своими чувствами и отношениями к людям»3. С этим перекликаются результаты исследований надолго забытого историка М.К. Любавского. Говоря о XII—XIII веках, он писал, что русское население размещалось в пределах своей оседлости в древнейшее время группами, оазисами среди степей, лесов и болот. Можно сказать, что это обстоятельство недостаточно выдвинуто и оценено в нашей исторической литературе. Природа «обрекла русское население на более или менее продолжительное время группироваться в мелких союзах, тяготеть к местными средоточиям, проникаться местными привязанностями и интересами, местными стремлениями»4. Негативную роль постоянно играла низкая плотность. Например, в XVI веке даже в европейской части плотность была в десять раз ниже, чем в Германии и в двадцать ниже, чем во Франции. Это препятствовало сплочению населения, формированию государственности, развитию новых формы общения, необходимых для наращивания интенсивных форм деятельности, для выхода за рамки господства экстенсивных форм. Эти тенденции пережили века и распространялись и на города. Академик Ю. Яременко считал, что крупные контингента занятых в советское время работали с элементами принудительного труда. Только на «лимитчиков» приходилось, видимо, одна четверть. Все эти люди «воспринимали труд как принудительный акт. Психология, трудовая мораль на нашем производстве зачастую такая же, как в местах заключения. На нашем производстве вместо социализации происходит активизация десоциализации... Возникал асоциальный тип человека. Эти люди очень конфликтны, они с большим трудом идут на сотрудничество друг с другом, с администрацией»5. В этой ситуации миграция как форма воспроизводства экстенсивного труда привела к тому, что цели миграции часто были неосновательны, слабо ориентированы на поиск прочного устойчивого на многие годы места жительства и места работы, создания устойчивой семьи, дома, стремления к постоянному конструктивному диалогу с окружением, культивирования способности к консенсусу.

На новых территориях, следовательно, сложилась органическая связь между ориентацией людей на неизменность экстенсивности и характером миграции.

Миграция и государственная власть

Миграция одновременно стала средством сохранения, обеспечения жизни, открывая возможность ухода от повседневного давления государственной власти. Миграция стала ответом на усиление государства. Она несла возможность игнорировать, государственные границы, которых в нашем понимании тогда не было. Миграция открывала возможность уходить от власти, воплощать догосударственный идеал воли, не признающий внешних стеснений, прежде всего идущих от «начальства», от чиновника, от запретов, переселяться на дальние «вольные земли», где должна была начаться, по представлениям этих людей, широко культивировавшихся в народных утопиях, совершенно новая идеальная жизнь6. Стремления эти подчас принимали форму массового бегства из своих деревень. Все это изначально несло не только опасность для государства, возможность его разрушения, но и опасность сохранения и распространения, активизации архаичных ценностей. Крайние формы этой фантазии проявлялись в сфере стремлений продвигать нашу Правду за пределы исторически сложившихся границ, они проявлялись и в форме элитарных идей «русского космизма», требующих перемещения за жизненно важными ресурсами в другие миры. Массовый утопизм не только подпитывал мечты о других землях, но и активизировал стремление «мигрировать» в другое утопическое общество, стимулировал утопические политические, хозяйственные проекты революционного переустройства общества, служил политическим романтикам и демагогам основой для провоцирования смуты.

Государство в начале своего пути отвечало на стремления «жидкого элемента русской истории» рабовладением и закрепощением, превращением каждого человека в собственность власти, что открывало путь для принудительной миграции-колонизации. Города в Сибири формировались в значительной мере через насильственную миграцию. В советское время эта миграция реализовывалась через громадную систему концентрационных лагерей, где значительная часть населения погибала и одновременно «трудилась» в неблагоприятных для труда и жизни районах, где выполнялись работы, не требующие никакой квалификации. Миграция-колонизация с 1937 года приняла также форму депортации целых народов, что приводило к подрыву человеческих основ существования общества, массовой утрате способностей, умений. Огромные массы людей перемещались в форме армий, оккупационных войск на территориях других стран. Нельзя также игнорировать примерно 30 миллионов людей, принудительно посылаемых в советское время ежегодно на сельскохозяйственные работы. Разгром деревни в результате длительной войны между сторонниками и противниками уравнительности и последующая коллективизация привела к тому, что в города хлынула архаичная рабочая сила, десятки миллионов неквалифицированных людей, в значительной степени не избавившихся от дохристианских, догосударственных ценностей. Они были склонны к экстенсивным формам деятельности, включающим стремление в ответ на все свои проблемы возлагать бремя решений на тотема-отца-вождя, охраняющего статичные ценности, как эти люди полагали.

Миграция, следовательно, носила двойственный характер. Если она не была принудительной, то выступала как попытка реализации планов, надежд, стремлений (возможно утопических) начать новую жизнь в новых, более благоприятных условиях. Власть пыталась оседлать это движение и подчинить его своим целям. Но эти два потока в возрастающей степени вступали в конфликт друг с другом. Государство превратило миграцию-колонизацию в имперскую политику захвата, присоединения новых территорий, что несло характер подчас разрушительный для страны и приводило к активизации агрессивной мифологии, включая маниакальную идею захвата Константинополя (охватившую даже образованную часть общества), т.е. идею перенесения центра империи на чужие заморские земли с неславянским населением, ухода от проблем озабоченности внутренним обустройством.

Двойственность миграции приобрела острые формы. В течение последних столетий преобладающие потоки внутренней миграции шли в стране на юг и запад7 Согласно данным 2001 года, «главным направлением пространственных сдвигов населения России остается "западный дрейф"»8. Остаются притягательными центрами столичные и крупнейшие города. Это, кстати говоря, свидетельствует о несоответствии миграционных процессов евразийским утопиям. Но политика большевиков в советский период, обладавших, как могло показаться, абсолютной властью над массовым поведением, стремилась противоестественным образом направить миграцию в противоположном направлении, т.е. на север и на восток. Этот проект требовал для своего воплощения громадных затрат, которые общество, где господствовало дорыночное хозяйство, ставшее живой утопией во все более сложном мире, в конечном счете не могло себе позволить. Сама по себе попытка формировать натуральное хозяйство во всех отраслях и в гигантском масштабе подрывала основы человеческого существования. Вместе с тем, государство не могло выработать последовательную миграционную политику. Особенно это ярко выразилось в сложнейшем отношении власти с казачеством. Казаки несли в себе очаги смуты, но одновременно между смутами они стремились служить государству. Власть не могла создать непротиворечивого законодательства по отношению к мигрантам и подчас смотрела сквозь пальцы на его нарушения. Она не могла решить, что целесообразнее - согласиться на проживание мигрантов на новом месте или их насильственный возврат на места прежнего проживания, например, к помещику.

Возможности государства в этой области, особенно в сфере насилия, постепенно себя исчерпали, исчезли инструменты власти, необходимые для попыток реализации своих проектов (никогда, по сути, не опирающиеся на экономическое обоснование, так как они нацеливались на достижение натуральных показателей при отсутствии методов определения экономического эффекта проектов и экономических возможностей их реализации). Соединение политики строительства городов на административной основе и политики обеспечения массовой миграции для индустриализации произошло на основе попыток соединить индустриализацию, понятую как тиражирование уже имеющихся образцов техники и технологии (на основе покупки упавшего в цене в результате так называемой «великой депрессии» западного оборудования) и архаичного отношения к труду. Эта политика в конечном итоге привела к техническому застою. Этого не избежали также назначенные элитными, привилегированными сферы производства, куда направлялась основная масса ресурсов за счет обескровливания всего общества.

Упадок миграции и урбанизации, лишенной массовой поддержки инициативных, творческих, богатых людей, человеческого капитала привел к общему ослаблению общества, краху империи, краху государства как субъекта насильственной урбанизации и миграции. Административная авторитарная власть быстро исчерпала свои ресурсы. Одновременно российская государственность на огромных территориях столкнулась со слабостью общего культурного основания, которое могло бы внутренне объединить все народы на основе их собственных ценностей. Это, с одной стороны, угрожало обществу распадом, с другой, стимулировало центральную власть усиливать значимость административных интеграторов в ущерб культурным. Имела место гипертрофия административной интеграции, в итоге вступившая в конфликт с разнообразием культурных регионов, локальных территорий, групп, разнообразием миграционных предпочтений. Этот конфликт превратился в важнейший факт дезорганизации общества, государства.


1 Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М., 1998. с 27, 564, 571.
2 Булдакое В. Красная смута М., 1997.
3 Ключевский ВО. Соч.: В 8 т. М., 1956. Т. I. С. 314.
4 Любавский М.К. Историческая география России в связи с колонизацией. СПб., 2000. С. 278.
5 Яременко Ю.В. Экономические беседы. М., 1998, с. 257, 258.
6 Чистов К.В. Русская народная утопия. СПб., 2003.
7 Иофа Л.Е. Города Урала. Ч.I, Феодальный период. М., 1951.
8 Население России 2001. М., 2002. с. 159.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9388
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Миграция в российской истории

Сообщение Александр Волынский 24 янв 2015, 12:08

Московское государство возникло, как продолжение Золотой Орды, которая оформляла сосвместную жизнь самых разных этносов Евразии. Евразийство и большевизм опирались на общие архетипы. Но дело в том, что русские это еще и православные, а большевизм и евразийство всячески православную компоненту замалчивают в угоду татарско-мусульманской своей составляющей.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9388
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Миграция в российской истории

Сообщение Александр Волынский 24 янв 2015, 12:58

Одна из серьезных проблем нашей реальности связана с тем, что механизмы горизонтального группового взаимодействия блокируются культурой. В России остро стоит проблема добровольной кооперации, консолидации во имя некоторой общей задачи, навыков и практик группового взаимодействия. Для того чтобы что-то заработало, необходима иерархическая структура. Делегированная сверху власть, «начальство» объединяет людей, ставит задачу, обеспечивает координацию усилий. Решить те же задачи без «начальства» массовый носитель российской идентичности не способен.

Детей можно и нужно учить самоорганизации, отрабатывая все этапы этого процесса: объединение вокруг некоторой цели; выработка решения о путях ее достижения; выделение лидеров, берущих на себя задачи координации усилий; общая работа по последовательному решению поставленной задачи; достижение результата, анализ пройденного пути, выводы на будущее. Эти формы самодеятельности можно и нужно отрабатывать начиная с детского сада и далее, через среднюю школу, вплоть до окончания высшего учебного заведения.

Помимо проблемы самоорганизации существует проблема качества группового взаимодействия в нормальных, институционально закрепленных структурах. Люди не хотят и не очень умеют эффективно работать в группе. Работа (организация) не переживается как ассоциация, в которую каждый из сотрудников пришел добровольно, и мы все единой командой делаем общее дело, от успехов которого зависят и мои собственные успехи5. Интриги, доносы, подсиживания, спихивание работы на другого и спихивание ответственности, к сожалению, типичны.

Заметим, что в СССР в высокой науке, оборонке и некоторых других сферах иногда возникали коллективы, объединенные искренним интересом и энтузиазмом. Как правило, это было связано с талантливым руководителем, хорошей зарплатой и более высоким профессиональным уровнем, чем средний по стране. Идеальная атмосфера творческой работы описана в повести «Понедельник начинается в субботу» Стругацких. Однако в общем случае доминировала описанная выше ситуация.

Сегодня в бизнесе внедряют корпоративную культуру, которая исходит из того, что наш бизнес — одна большая семья. Насколько успешна эта работа, оценить сложно. Пока что в городской русский язык вошло только слово «корпоратив». По отзывам людей в крупных корпорациях, побеждает традиционная российская атмосфера.

Сходную картину мы видели и видим в творческих союзах, ТСЖ и других объединениях. Типичный, массовый участник некоторого сообщества, с одной стороны, устраняется от участия в управлении, демократических процедурах и контроле за правлением. С другой — обвиняет это правление во всех грехах, выражает недовольство решениями, которые приняты от его имени, интригует, бузит и т.д. Иными словами, являет собой балластный слой, описываемый словами «народ», «толпа», «охлос».

В политических партиях, общественных объединениях, НПО и любых других организациях, добровольных по своей природе, мы наблюдаем то же самое. Борьбу честолюбий, вождизм, интриги, формирование клик, принесение в жертву интересов дела во имя карьерных и имиджевых соображений, неспособность к компромиссу и т.д. Россияне фатально не способны к эффективной консолидации в нежестких, неиерархических, собственно демократических структурах.

Мое понимание проблемы состоит в следующем: интриги, отстраненная патерналистская позиция — специальный культурный механизм атомизации, блокирующий формирование ассоциаций как качественной альтернативы базовой модели российской социальности.

Российская культура ориентирует своего носителя на две социальные конфигурации — родовое/семейное целое и иерархическая пирамида власти/подчинения. Описанное выше поведение есть способ перевода чуждых структур в поле собственной органики. Род/традиционная семья, очевидно, переживают кризис. Эта модель отмирает и не воспроизводится. А иерархическая пирамида становится единственным универсальным механизмом.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9388
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль


Вернуться в История, культура, язык


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron