Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Сообщение Максим Борозенец 29 дек 2009, 23:52

Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

William F. Warren, s.t.d., ll.d. "PARADISE FOUND: The Cradle of the Human Race at the North Pole" - Boston, 1885

Изображение

Перевод с англ. Н. Гусевой - Фаир-Пресс, Москва 2003

Эту книгу стоит прочитать всем, кто когда-либо задумывался о происхождении человека и был ли Золотой век. Это книгу обязаны прочитать все, кто считает, что Золотой век был в нашей великой прародине - Гиперборее, и человек - как он есть сегодня - происходит с Северного Полюса.

М. Борозенец



ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга — не труд мечтателя. Ее источником не служит и любовь к научным парадоксам. Равным образом она и не хитро выдуманная сказка, сочиненная в русле специфических тенденций современной науки, философии или религии. Это серьезная и искренняя попытка отразить то, что, по мнению автора, есть верное и ...окончательное решение величайшей и самой пленяющей умы проблемы из всех, касающихся истории человечества.

Нельзя считать странным тот факт, что это решение не было представлено раньше. Предположение, что изначальный Эдем располагался у Северного полюса, кажется на первый взгляд наиболее невероятным из всех диких и своевольных парадоксов. И лишь в течение жизни нашего поколения прогресс геологических открытий избавил эту гипотезу от фатальных предшествующих мнений о ее невероятности. Более того, легко можно увидеть, что при жизни предыдущего поколения нельзя было предпринять проводимую в этой книге попытку решения проблемы, так как оно могло стать результативным лишь в связи с недавно сложившимися так называемыми сравнительными науками, а самые поразительные из приводимых нами доказательств как в области физики, так и антропологии и есть новейшие выводы этих современных наук. Даже пять лет назад (1) еще не существовало наиболее интересных и неоспоримых в ряду приводимых нами аргументов.

Но интерес, который столь долго проявлялся к данной проблеме и породил многие попытки ее решения, никогда не заявлял о себе так сильно, как сегодня. В течение века устарели многие другие вопросы, только не эти. Чем дальше продвигался современный мир в области знаний, тем более требовательно нарастала необходимость отыскать её весомое решение. Как никогда прежде, люди стали остро чувствовать, что до тех пор, пока не будет определен стартовый пункт человеческой истории, исследователи — историки, археологи, палеонтологи — будут “блуждать в потёмках”. До того момента, пока по-новому не будет освещена проблема исходной родины и доисторических миграций человека, никто из этнографов, филологов, мифографов, теологов и социологов не сможет создать нечто, не подлежащее глубинным изменениям. Поэтому все антропологические знания и все науки, связанные с антропологией, выглядят в данный момент как бы пребывающими в состоянии сомнения и выжидания, недостатка изначально необходимых данных.

Тем, кто верит в Апокалипсис или просто в древнейшие и освященные веками этнические традиции, данная книга покажется необычайно интересной. Многие годы общественное мнение подвергалось воспитанию в пределах узкого натурализма, и в мировоззрении отводился лишь небольшой уголок для чего-то экстраординарного, кажущегося сверхъестественным. Десятилетие за десятилетием представители этого учения измеряли естественные явления, происходившие в каждом веке, мелкой единицей измерения, соответствовавшей их собственному опыту во времени и в пространстве. Столь долго и успешно догматизировали они постоянство законов природы и униформизм её сил, что в конце концов это привело к отсутствию малейших проявлений мужества, которые сделали бы возможным для интеллигентного человека перед лицом своего поколения открыто признаться в своей вере, к примеру, в то, что некогда существовали люди огромного роста, длительность жизни которых приближалась к тысяче лет.

Особенно клирики и христианские учители и писатели на темы библейской истории испытывали затруднение, встречаясь с распространенным недоверием к этим сюжетам; и часто ощущая, что это недоверие они и сами разделяют в какой-то степени. К ним всем и, несомненно, к более широко мыслящим в среде самих натуралистов относится то, что они не могли, не приветствовать новую философию, утверждавшую, что все экстраординарные эффекты порождаются адекватными экстраординарными причинами.

Выполнение плана данной книги — это все, что только мог пожелать автор. Развитию и расширению аргументации (материалы для этого должны быть тщательно собраны по всем областям знаний) может посвятить неограниченный труд своей жизни более широко и глубоко мыслящий ученый. Писателю же, загруженному заботами трудовой исполнительной службы, не хватало и свободного времени, и средств, необходимых для выполнения столь высокой задачи. Поэтому лучшее, что он мог сделать, — посвятить два летних отпуска написанию этой книги и предоставить ее миру. У него нет сомнений в правильности своей точки зрения, и он уверен в готовности научного мира воспринять ее.

К этим предварительным замечаниям следует добавить, что, помимо своей непосредственной цели, книга представляет интерес и, как надеется автор, ценность в качестве вклада в новорожденную науку, именуемую сравнительной мифологией. В добавление к авторским словам “Истинный ключ к древней космологии и мифической географии”, стало возможным привести в порядок и интерпретировать великое разнообразие древних космологических и географических утверждений, ранее не понятых современными учеными. Например, здесь впервые объясняются происхождение и значение понятия “Мост Чинват”. Указание на полюсоцентрический характер, общий для мифических систем священной географии, свойственных всем древним народам, окажется новым для читателя. Новый свет брошен и на вопросы о священных странах света и их нахождении, о месте, где располагалось прибежище душ умерших, о характере и положении Космического Древа, на направление обратнотекущей реки Океан, на корреляцию “пупов” Земли и небес — не будем все их здесь перечислять. Все это вряд ли пройдет мимо проявления живого интереса со стороны ученых и учителей, занятых работами по древней мифологии и мифической географии.

Свежий вклад в науку о Гомере, касающийся правильного понимания его космологии, докажет свою ценность для занимающихся этим ученых. И безусловно, эта книга написана не зря; в конце концов, для всех, кого она может привести к тем систематическим и разумным методам преподавания, которые столь долго отбрасывались в университетах и классических школах, но крайне важны в области таких наук, как древняя космология и мифическая география.

Нельзя, конечно, ожидать, что автор избежал ошибок и поверхностных выводов, когда пересекал столь многие и разнообразные поля исследовательской работы; иные из них лишь недавно были открыты первопроходцами в науке. Он только просит, чтобы любые подобные пятна, которые сможет обнаружить более компетентный ученый или которые могут быть выявлены в процессе прогресса знаний, не были использованы для нанесения ущерба верной аргументации, но подвергались искренней и приносящей пользу критике.

Автор с глубоким уважением вверяет эту работу всем обладающим духом поиска истины — не только терпеливым исследователям природы, но в равной мере и историкам, литераторам, религиеведам. И особенно он адресует ее тем жаждущим и пребывающим в ожидании “сыновьям королей”, чьи переживания так прекрасно описал X. К. Андерсен: “Некогда жил сын короля. Ни у кого не было столь много прекрасных книг, как у него. Он мог узнать из них обо всем, что происходило в мире, и увидеть это на великолепных гравюрах по меди. Он мог обрести знания о каждом народе и о каждой земле, но не мог узнать, где найти Райский сад, — об этом в книгах не было ни слова. А между тем именно об этом он думал больше всего”.

У. Ф. Уоррен, Бостон
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Сообщение Максим Борозенец 29 дек 2009, 23:54

ЧАСТЬ I - МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ЭДЕМА: СОСТОЯНИЕ ПРОБЛЕМЫ

Вы должны понять, что ни один смертный не может приблизиться к раю: по земле никто не сможет туда пройти, так как в пустыне обитают дикие звери, и через высокие горы и гигантские скалы, а также через места мрака не может пройти ни один человек; через те реки также человек не перейдет, потому что их вода столь резка и мощна — ведь эти потоки устремляются вниз с невообразимой высоты и порождают такие волны, которые не преодолеет ни один корабль, не устояв перед их мощью, а вода так ревет и издает такой грохот, порождая ураганы, что ни один человек на корабле не услышит другого, хотя и будет кричать изо всех сил. Многие властные люди проявляли необозримую волю, пытаясь неоднократно в сопровождении больших групп пройти через эти реки к раю, но не могли продвигаться вперед, и многие из них погибли в попытках бороться с могучими валами, а многие ослепли и оглохли от грохота этой воды, некоторые же погибали, поглощаемые волнами; так что ни один смертный не может приблизиться к этому месту, если не будет это милостиво допущено Богом.
Сэр Джон де Мондевиль


ГЛАВА 1. РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЙ, ИСТОРИЧЕСКИХ И ЛЕГЕНДАРНЫХ

Лучше всего изучать свет в путешествиях.
К. Г. В. Фёлкер


Один из наиболее интересных и патетических мотивов, встречающихся в литературе, — это сообщение Христофора Колумба своим царствующим патронам о предполагаемом открытии входа в ворота давно утерянного Райского сада (сада Эдема). Об эмоциях, которые потрясли его сердце, когда он направился к подъему, ведущему в сад, можно судить по его словам: он ощутил, будто “корабли начинают мягко подниматься к небу”, а погода становится “ласковее” по мере подъема. Каким же изысканным ощущением должна была стать для одинокой души великого испытателя возможность так близко подойти к созданному Богом Райскому саду, стать первооткрывателем того пути, по которому весь верующий мир мог снова, после стольких веков, еще раз приблизиться к его священным пределам, даже если вход в него и запрещен!

Это было его третье путешествие. Он — в заливе Пария к северу или северо-западу от устья реки Ориноко. В своем исполненном преданности послании Фердинанду и Изабелле он пишет так: “Священное Писание сообщает, что наш Бог создал земной рай и посадил в нём Древо Жизни; и оттуда бьёт фонтан, из которого проистекают четыре главные реки мира: Ганг в Индии, Тигр, Евфрат и Нил.

Я не вижу и никогда не видел у римлян и греков сообщений, указывающих на место земного рая; равным образом не видел я этого и на картах мира, созданных по достоверным источникам. Некоторые помещали его в Эфиопии, на истоках Нила, тогда как другие, пройдя по этим странам, не обнаружили ни тепла, ни положения солнца, соответствующих их представлениям об этом; не было похоже и на то, что все покрывавшие землю воды потопа достигли этих мест. Некоторые язычники старались предъявить доказательства, что рай был на Счастливых островах, называемых теперь Канарскими.

Св. Исидор, Беда, Страбо (1) и Мастер “Схоластической истории” (2), наряду со св. Амброзием и Скотусом, и все ученые теологи согласны в том, что земной рай расположен на востоке.

Я уже описывал мои соображения относительно этой полусферы и ее формы (3) и не сомневаюсь, что, если бы я мог пройти под линией равноденствия, после достижения наивысшей точки, о которой я говорил, я встретил бы зону более мягкой температуры и разнообразие в звездах и водах: не потому, что я считаю навигацию возможной на этой высоте, и не потому, что там есть вода, нет, я верю, что туда невозможно подняться, так как я считаю, что это — место земного рая, куда никто не может войти без разрешения Бога. Но эта земля, на которую в целях её исследования направили меня Ваши Величества, весьма обширна, и я полагаю, что дальше к югу есть много стран, о которых мир никогда не знал.

Я не думаю, что земной рай имеет форму неприступной горы, как кажется по описаниям, но то, что он находится на вершине описанного мною места, выглядящего как верхняя часть груши, приводит к мысли, что приблизиться к нему возможно лишь путем постепиого подъема. И я верю, что никто не сможет достичь вершины; я думаю также, что описанная мною вода может стекать с нее, хотя она и очень далека, и, задерживаясь на том месте, которое я только что покинул, она образует озеро.

Здесь много указаний на то, что это, возможно, земной рай, поскольку его расположение совпадает с мнениями святых и мудрых теологов, о которых я упоминал. Более того, другие свидетельства совпадают с таким предположением, поскольку я никогда не читал и не слыхал о появлении пресной воды в таком количестве, граничащей с морской водой; эта мысль соотносится и с повышением температуры. И если вода, о которой я говорю, появляется не из земного рая, это мне кажется ещё большим чудом, так как я не верю, что существует где-нибудь в мире река, столь широкая и глубокая.

Когда я покинул Пасть Дракона, расположенную еще севернее тех трудных мест, которые я описывал и которые я так назвал во имя августовского праздника нашей Владычицы (4), я обнаружил, что море “течет” так сильно к западу, что между часом мессы (5), когда я поднимал якорь, и часом вознесения молений (6) я прошёл 65 лиг (7) по четыре мили (8) каждая. При этом ветер не только не был неистовым, но, наоборот, он был очень легким. Это привело меня к заключению, что на пути к югу идет постепенный подъем, а к северу соответствующий спуск.

Я считал нерушимым, что воды моря текут с востока на запад, как движется и солнце, и имеют большую скорость, покрывая огромные пространства земли, поэтому появляется и много островов. Эти острова служат дополнительным доказательством того, что лежащие на западе и востоке или на северо-западе и юго-востоке широки, а лежащие на севере и юге или на северо-востоке и юго-западе, то есть в противоположных указанным направлениях, узки. Более того, предполагаемое наличие на этих островах наиболее ценных материалов следует объяснять их теплым климатом, даруемым самим небом, поскольку они являются самой высокой частью мира. И хотя то, что воды в некоторых местах, как нам кажется, не следуют указанному направлению, это связано лишь с теми местами, где ходу препятствует суша и они меняют свое направление...

Теперь я вернусь к моему рассказу о земле Бога и о реке и озере, которые там обнаруживаются. Последнее следует скорее назвать морем, так как слово “озеро” относится к небольшому водоему, но когда он так велик, то вполне заслуживает название моря, как мы применяем это название к Галилейскому (озеро Кинерет) или Мертвому морю. Я думаю, что если река, упомянутая мною, не исходит из земного рая, то она порождается обширной областью земли в южной стороне, о которой нет никаких сведений. Но чем больше я размышляю об этом, тем сильнее нарастает мое убеждение, что земной рай расположен в описываемом мною месте, и мое мнение подкрепляется аргументами уже упомянутых мною авторитетных авторов.

Да одарит Господь Ваши Величества долгой жизнью, здоровьем и миром, дабы выполнить столь благородное исследование. Оно принесет нашему Правителю огромную пользу. Испания возрастет в своем величии, и все христиане обретут большое утешение и наслаждение, так как имя нашего короля станет всемирно известным” (9).

Увы! Проблема поиска Эдема не могла быть решена действенным опытом!

Колумб не дожил до обнаружения рая, а географы много лет спустя доказали, что золотая вершина мира не находится ни в Венесуэле, ни в одной из соседних с ней стран.

Колумб считал, что он достиг восточного побережья Азии, а не совершенно нового континента. Его убеждение, что земной рай расположен или в дальних областях Индии, или к востоку от нее, было доминирующим в его эпоху. Карта мира Херфорда, созданная в XIII веке, указывает на благодатное место, а именно на круглый остров к востоку от Индии, отделенный от континента не только водами моря, но и зубчатой стеной, имеющей лишь одни ворота, обращенные к западy. Именно через них прошли, как предполагалось, наши прародители, изгнанные из рая. Хуго де Сен-Виктор писал: “Рай — это место на Востоке, богатое всеми родами деревьев и плодами. Там есть и Древо Жизни. Там не холодно и не жарко, но всегда ровная температура. Там есть и фонтан, исторгающий из себя четыре реки”. Готье де Мэтц описывает в XIII веке в своей поэме земной рай как недосягаемое место в некоем районе Азии. Он окружен огнем, и его ворота охраняет вооруженный ангел.

Сэр Джон де Мондевиль совершил в 1322 году своё незабываемое паломничество на Восток. В описании этого путешествия, после рассказа о чудесном царстве пресвитера Иоанна в Индии, он говорит: “А за этой землей и за островами и пустынями — владение Иоанна. Человек, идущий прямо на восток, не встретит ничего, кроме гор и огромных скал; там есть также область тьмы, где ничего не видно ни днем, ни ночью, как говорят люди его страны. И эта пустыня, и эта область мрака пролегает от берега до земного рая, где были Адам, наш первоотец, и Ева, но недолго... О рае я не могу говорить с точностью — я там не был. Он очень далеко, и я не решился отправиться туда, я не был достоин этого. Но охотно расскажу вам, что я слыхал от мудрых там.

Земной рай, как они говорят, есть высочайшая точка Земли, такая высокая, что почти касается Луны, совершающей свои круги по небу. И она так высока, что её не достигли воды потопа времен Ноя, покрывшие весь мир вверху и внизу, за исключением рая. Этот рай обнесён стеной, и людям неизвестно, из чего она сделана, так как эта стена вся покрыта мхом. И даже кажется, что она сделана не из натурального камня. Эта стена тянется с юга на север, и в ней есть лишь один проход, скрываемый пылающим пламенем, так что ни один смертный не может туда проникнуть. А в самой высокой точке этого рая, в самой его середине, есть колодец, извергающий четыре реки, текущие по разным землям. Первая из них называется Фисон, или Ганг,и она течёт по Индии, или Емлаку, и в ней содержится много драгоценных камней, много железного дерева, алоэ и много золотого песка. А другая река называется Нил, или Гихон, и течёт она по Эфиопии, а затем по Египту. Еще одна называется Тигр и течет по Ассирии и Великой Армении. И другая еще называется Евфрат и течёт по Мидии, Армении и Персии. Люди сказали, что самая пресная в мире вода в верхних и нижних землях порождается райским колодцем, и даже все воды появляются из этого колодца” (10).

Разные писатели и создатели карт того века уверены в том, что рай, описанный в книге Бытие, идентичен Цейлону. Вплоть до нашего времени гора в центре этого острова носит название пика Адама. По традиции мусульман, это название было ей дано потому, что здесь очутился Адам, будучи изгнанным из истинного рая на небе. Тем не менее христианская легенда долго указывала на Цейлон как на первичное место истинного рая (11).

В полном согласии с этим взглядом находится и примечательная скандинавская сага XIV века, повествующая о принце Эйрике, в изложении Бэринг-Гулда. Эйрик был сыном Транда, короля Дронтхейма, и,приняв обет исследовать Землю Бессмертия, он отправился в Данию, где обрел друга, имевшего то же имя,что и его собственное. Вместе они направились в Константинополь и навестили императора, который долго с ними беседовал об истинности христианства и о месте расположения Земли Бессмертия, которая, как он утверждал, и была не чем иным, как раем.

“Мир, — сказал монарх, не забывший уроков географии, которую он изучал в школе, — по окружности насчитывает 180 000 стадий (около 1 000 000 английских миль (12)), и он ни в коей мере не опирается на столбы — его поддерживает сила Бога. Расстояние от земли до неба равно 100 045 миль (по другому подсчету — 9382 мили, хотя эта разница и невелика). А вокруг всей земли простирается огромное море, именуемое океаном”. — “А что лежит к югу от земли?” — спросил Эйрик. — “О, там конец мира, и это Индия”. — “Но где же я найду Землю Бессмертия?” — “Она лежит — я полагаю, ты говоришь о рае — немного восточное Индии”.

Получив такую информацию, оба Эйрика отправились в путь, снабженные письмами Великого императора. Они пересекли Сирию и сели на корабль — возможно, в Балсоре. Достигнув Индии, они поехали дальше верхом на лошадях. Так они доехали до густого леса, такого густого, что сквозь сплетение его ветвей даже днем можно было видеть звезды, как со дна глубокого колодца. Выбравшись из леса, оба Эйрика достигли края этой земли, её берега, и увидели вдали прекрасную землю, которая явно была раем.

Датский Эйрик, стремясь проявить знание письменных источников, заявил, что перед ними воды реки Фисона. И воду пересекал каменный мост, охраняемый Драконом.

Датский Эйрик, испуганный предстоящим столкновением с этим чудовищем, отказался идти дальше и даже пытался убедить друга отбросить попытку достижения рая как безнадежную. И они погрузились в созерцание благословенной земли. Но норвежец, сжимая в руке свой меч, решительно двинулся вперед, прямо в пасть дракона. И почти сразу же он оказался исторгнутым из чрева чудовища и безопасно доставлен в рай, что вызвало его бесконечное удивление и восторг.

Земля была прекрасна, а трава на ней расцвечена, как порфир, она была полна цветов, и всюду протекали медовые ручейки. Поверхность земли была обширна и ровна, не было на ней ни холмов, ни гор. А солнце светило с безоблачного неба, и не было там ни тьмы, ни ночи. Воздух был спокоен, и слышался лишь легкий шёпот ветерка; каждый мог вдыхать приносимый ветерком аромат цветения. Пройдя немного вперед, Эйрик увидел нечто действительно замечательное: башню, висящую в воздухе без всякой поддержки и опоры. Земля была связана с ней лишь, тонкой лестницей. По ней Эйрик и поднялся в “эту башню и обнаружил там приготовленный для него ужин. Поужинав, он отправился спать и во сне увидел ангела-хранителя и беседовал с ним. Ангел обещал, что вернёт его на родину, но там он снова явится ему и заберёт его навсегда через десять лет после его возвращения в Дронтхейм.

После этого Эйрик вернулся в Индию по своему прежнему пути. На этот раз его не тронул Дракон, который и не был удивлен тем, что ранее изверг его из пасти. Несмотря на его грозный вид, он был безвредным и слабым.

После утомительного семилетнего путешествия Эйрик достиг своей страны, где он и рассказал о всех приключениях, приведя в смущение язычников и в восторг — верующих.

А на десятый год, к вечеру, когда Эйрик начал молиться, он был унесен по воле Бога, и с тех пор его никогда не видели на земле. Так можно завершить рассказ о нём.

Здесь мы продвинулись дальше, чем с Колумбом, но как бы красиво и правдиво ни выглядела эта история об исследовании Эдема пятьсот лет назад, мы сейчасто знаем, что единственным раем на Цейлоне является символический буддийский (13), который так же далёк от изначального сада Бытия, как и римско-католический “Кальвариос” в Южной Америке от простого распятия. Более того, какими бы правдивыми ни были в других вопросах записи пятисотлетней давности, они, как нам кажется, несут в себе понимание истинного характера этой истории путешествия, так как, “судя по большей части манускриптов, вся история выглядит не чем иным, как религиозной повестью” (14).

Что касается кельтского земного рая, Авалона, то он был островом в северных водах, и добраться до него можно было, конечно, только на корабле. Первым, кто совершил этот подвиг, был, по данвым христианской легенды, св. Брендан, сын Финлого, прославленный Святой ирландской церкви, умерший в 556 или 557 году.

Легенда гласит, что ангел принёс этому доброму аббату с небес книгу, в которой излагались настолько удивительные вещи о неизвестных тогда частях света, что честный отец обвинил и ангела и книгу во лжи и сжег её, движимый праведным негодованием. Бог в наказание за его неверие повелел ему восстановить книгу. Он должен был теперь искать её в аду, на земле и в море непрерывно, пока не найдет этот божественный дар. Ангел пояснил ему, что когда он увидит два разных огня, вспыхнувших где-нибудь, он поймёт, что это два глаза особого быка, на языке которого и будет найдена книга. Семь лет он плавал по Западному и Северному океанам (15), где увидел больше чудес, чем было написано в исходной неправдоподобной книге, и ему даже было разрешено посетить земной рай. Красота этого места, фонтан, рождавший четыре потока, восхитительный замок и его залы, озаренные сиянием драгоценных камней и убранные драгоценностями, — все это превосходило те описания. Созерцание этой красоты длилось, однако, очень недолго, и, к несчастью, автор забыл упомянуть о местонахождении этого острова.

Еще более изысканная и сказочная картина того же средневекового рая предстает перед нами в истории Огера, или Холгера, датского рыцаря времен Шарлеманя. Переданная прозой, она выдержана в стиле, которым прославились придворные менестрели, повествовавшие о приключениях шестьсот лет назад перед восхищенной аудиторией.

Карахё и Глориан были в лодке в сопровождении прекрасных спутников, а Огера сопровождала тысяча вооруженных людей. Когда они отдалились от берега, поднялась страшная буря, и они не знали, что делать, кроме как вручить свои души воле Бога. Мачта корабля Огера сломалась, и он должен был перейти в маленькую лодку с несколькими друзьями. Ветер гнал их с такой силой, что они потеряли из виду Карахё. А Карахё был так тяжело потрясен, что начал думать о смерти и оплакивать благородного Огера, так как не знал, что же случилось с его лодкой. А Огер стал также сожалеть о Карахё. Так горюющий Карахё и христиане из его окружения восклицали: “Увы! Что с тобой случилось, Огер? О таком нежданном исчезновении я никогда не слыхал”. — “О нет, перестань, мой дорогой, — сказала Глориан. — Он не преминет вернуться, если на то будет Божья воля. Ведь он где-то недалеко”. — “Нет, леди, вы не знаете, как опасно море, — отвечал ей Карахё, — и я молю Бога одарить Огера своей милостью... ”

Теперь вернёмся к Огеру, который встретился с такой опасностью, но продолжал горевать о друге, восклицая: “Ах, Карахё, надежда всех оставшихся дней моей жизни, ты, которого я любил почти как Бога! Как могло случиться, что Бог допустил столь скорую утрату тебя и твоей возлюбленной?” И в эту минуту большой корабль, на котором оставались воины Огера, ударился о скалу, и он увидел, как они погибали. Боль утраты пронзила его. Но в этот миг каменная скала начала двигаться к лодке Огера, и он, видя, что сейчас может погибнуть сам, воззвал к Богу: “О Боже, мой Отец и Создатель, который сотворил меня в своем образе и подобии, пощади меня теперь и не дай мне погибнуть здесь — ведь я не жалел сил для укрепления католической веры. Но если Ты решил взять мою душу, молю Тебя беречь моего брата Гайу и всех моих родных и друзей, особенно моего племянника Готье, который намерен стать Твоим слугой и даровать доход Твоей святой церкви... Ах, мой Бог, если бы я знал о гибельном исходе этого приключения, я никогда бы не покинул Кларису, королеву Англии, не расстался бы с её красотой, умом и честью. Если бы я мог вернуться к ней, я бы снова увидел и моего дважды повелителя Шарлеманя и всех окружающих его принцев”.

В эти минуты лодка продолжала плыть и достигла каменного дворца, который люди зовут замком Авалона и который стоит невдалеке от земного рая. Илья и Енох озарили его огнем. Здесь жила та Фея, которая так богато одарила его при рождении. Но моряки прекрасно видели, что они плывут все ближе к каменному утесу и сказали Огеру: “Господин, обратись к Богу и передай ему свою душу, так как ясно видно, что приходит конец нашему пути”, но в этот миг лодка прочно прикрепилась к скале, точно была покрыта цементом.

Этой ночью Огер задумался о своем положении, но он едва ли мог бы сказать, что же происходит. А моряки обратились к нему: “Господин, мы не надеемся на спасение, так что взглянем на наши запасы, ибо пребудем здесь до конца дней своих”. И Огер ответил: “Если это так, то я поровну поделю провизию и выделю каждому его порцию, как младшему, так и старшему”. Для себя Огер выделил двойную долю, так как по морскому закону капитану полагается получать за двоих. Но даже если бы и не было так принято, он все равно взял бы себе двойную порцию, потому что всегда ел за двоих.

Разделив провизию, Огер обратился к гребцам: “Прощу вас, съедайте ваши порции очень экономно, так как, когда я увижу, что вы всё доели, я сам брошу вас всех в воды моря”. Ему ответил шкипер: “Господин, тебе ведь лучше не будет, чем нам”. И когда они доели свои порции, Огер сбросил всех в море и остался один. И в тревоге он не знал, что же делать дальше. “Увы! Мой Бог и Создатель, Ты меня покидаешь теперь? Никого нет, чтобы поддержать меня”, — так воззвал он. И тогда — показалось ли это ему или нет — чей-то голос произнес: “Бог велит тебе с наступлением ночи идти в замок, так как ты достиг острова, который и хотел найти. А когда вступишь на остров, увидишь узкую тропинку, которая приведет тебя к замку. И не пугайся ничего, что ты там увидишь”. Огер огляделся, но не увидел говорящего.

Он был настолько заинтересован случившимся, что, не зная что и делать, решил предпринять попытку.

Когда пришла ночь, он, доверив себя Богу, прося Его о милосердии, направился вперед и увидел замок Авалон, который волшебно светился. Он видел его по ночам и до этого, но при свете дня замок исчезал. Как только Огер увидел замок, он решился идти на остров и увидел много кораблей, причаленных к скале. Переходя с одного на другой, он достиг острова и заметил тропинку, огибающую гору. Когда он дошел до ворот замка и хотел войти, перед ним появились два огромных льва, которые сбили его на землю. Но Огер, вскочив, выхватил свой меч и рассек надвое одного из них. Тогда второй бросился ему на шею, но Огер быстро обернулся и отсек ему голову.

После того, возблагодарив Бога, он вошел в замок и увидел в зале стол со множеством яств, накрытый как бы для обеда. Но ни хозяина, ни принца он там не заметил. Удивленный тем, что никого нет, он увидел сидящую за столом, подобно человеку, лошадь. Эта пошадь, известная под именем Папильон (Психея?), ждала Огера; она поднесла ему напиток в золотом кубке, и затем провела его в отведенные ему покои, где стоила кровать, покрытая златотканым покрывалом невиданной красоты.

Когда Огер проснулся, он не обнаружил ни лошади, ни мужчины или женщины, готовых проводить его из спальни. Он увидел дверь, в которую, перекрестившись, решил войти, но при этой попытке он встретил змею, такую страшную, каких никто не видал. Она набросилась на Огера, но рыцарь схватился за меч, и она сначала отпрянула в сторону, а затем решительно вернулась, так как была очень сильна, и они стали биться. И когда Огер почувствовал, что она его одолевает, он разрубил ее надвое, а затем вышел в сад, такой прекрасный, что казался истинным раем: в нём росли волшебные деревья, на которых зрели разные плоды, имевшие разный вкус, и эти деревья издавали такой аромат, который ему не приходилось раньше вдыхать. Увидев дивные плоды, Огер хотел их попробовать и сразу же подошел к прекрасной яблоне с плодами, подобными золоту, сорвал один из них и стал его есть. Но по мере вкушения плода он становился всё слабее и болезненнее и лишался силы мужа. Он снова обратился к Богу, вверяя Ему свою душу, и приготовился умереть... Но, обернувшись, он вдруг увидел прекрасную женщину, одетую в белое платье и выглядевшую настолько изысканно, что она излучала славу. Глядя на неё, неподвижный Огер подумал, что это сама Дева Мария, и сказал, поклонившись ей: “Аве Мария”. Но она промолвила: “Не думай, что я та, которую ты почитаешь, потому что я та, которая была при твоем рождении, я волшебница — Моргана, и это я дала тебе дар, обещавший возвеличение твоей славы во всех землях. Но вот ты отказался от ратных подвигов ради развлечения дам. Как только я заберу тебя отсюда, я отнесу тебя в Авалон, где ты увидишь представителей наивысшего благородства в мире”.

И она дала ему кольцо, обладавшее такой силой, что Огер, которому уже сравнялось сто лет, сразу стал тридцатилетним. И тогда он сказал: “О леди, я обязан вам больше, чем кому-либо в этом мире. Будь благословен миг рождения, когда вы дали мне, не имеющему никаких заслуг, бесчисленные дары, а вот этот дар есть новая жизнь, что превыше всех других. Ах, леди, кем я был ранее перед Шарлеманем и кем стал теперь — я ведь сейчас чувствую в себе такую силу, которой раньше не знал. Скажите, дражайшая, чем я могу отплатить за всё, что вы для меня сделали, за вашу доброту и дар чести?” Тогда Моргана взяла его за руку и промолвила: “Мой преданный друг, целью для достижения моего счастья служит то, что я сейчас отведу тебя в мой дворец, в Авалон, где ты и увидишь и высших среди благородных, и прекраснейших среди красавиц”. И она взяла его за руку и повела в замок Авалон, где были и король Артур, и Оберон, и Маламброн — воплощение волшебной власти над морем.

Как только Огер приблизился к замку, его встретили феи, танцуя и распевая дивные песни. И он увидел много красавиц, богато убранных и наряженных. И появился Артур, и Моргана обратилась к нему: "Подойди, мой брат и господин, чтобы приветствовать этот прекрасный цветок рыцарства, эту славу французской аристократии, того, в ком воплощены мужество, и честь, и все другие достоинства, этого Огера ле Дануа, кого я преданно люблю, эту мою радость, на которого возложено оправдание всех моих надежд". Затем Моргана увенчала его короной такой богатой, что никто здесь и представить себе не мог ее цены. Эта корона имела волшебное свойство избавлять тех, кто её носил, от всех забот, печалей и грусти, и он забывал о своей стране, о родных, которых он оставлял в мире.

Тут мы оставим его, предоставив его заботам прекрасных дам, и вернемся на землю, где обстоятельства складывались не так прекрасно. За время, что он пребывал в царстве грез, враги захватили Иерусалим и продвигались к Вавилону. И тогда самые достойные рыцари из числа оставшихся в живых на земле — Муасан, и Флориан, и Карахё, и Готье (племянник Огеpa) — собрали все свои силы, чтобы защитить это место. Они очень сожалели, что не было с ними Огера. Великая битва разгорелась в стенах Вавилона, и победили в ней сарацины при помощи ренегата адмирала Гандиса.

А Огер провел долгое время в замке Авалона, подарив сына Моргане. И она, услышав о делах на земле и об опасности, нависшей над христианским миром, сочла необходимым пробудить его от забвения всего земного и сказать ему, что необходимо вернуться в мир. Затем следует рассказ о возвращении Огера на землю, где никто его уже не знал, и всех удивляло его странное одеяние и поведение. Он спросил о Шарлемане, который задолго до этого умер, а поколение, которое было моложе него, уже состарилось, но все же у него сохранялись свойства тридцатилетнего человека. Уж не будем вспоминать и о том, что речь его вызывала подозрения. Но наконец он представился королю Франции и присоединился к его армии, а также внес свой вклад в церковь, забыв полностью о своем пребывании в волшебном мире. Его возлюбила королева (короля к тому времени убили) и готова была выйти за него замуж, но снова появилась Моргана и вновь увлекла его в Авалон (16).

Вглядываясь в эту долгую историю, мы стараемся понять, где в ней место для рая и как можно было проникнуть туда, но видим, что все ее данные слишком скупы и приводят к разочарованию. Более же древняя повесть Плутарха, касающаяся того же благословенного острова, тоже лишена указаний на его точное место (17).

Обратясь на несколько веков назад, мы встретим ещё одного путешественника, который тоже претендовал на то, что посетил рай. Он повествовал: “Когда я взглянул на север через горы, я увидел семь гор, полных драгоценного бальзама, и ароматных деревьев, и корицы, и перца. И оттуда я отправился через вершины этих гор далеко на восток, пересек море и зашел далеко за него. И я достиг Сада Истины и увидел множество самых разных деревьев; большинство из них цвели, очень красиво и привлекательно; там было и Древо Мудрости, дающее мудрость всем, кто вкушает его плоды. Оно подобно хлебному дереву Иоанна, и его плоды похожи на гроздья винограда.

Аромат этого дерева распространяется далеко вокруг. И я воскликнул: “Прекрасно это дерево! Как красив и восхитителен его вид!” И святой ангел Рафаил, бывший со мною, откликнулся мне: “Это Древо Познания. Твой первоотец и твоя первомать съели его плод и приобщились к познанию, и у них открылись глаза, и они обнаружили, что они наги, за это их изгнали из сада”.

Этот удачливый исследователь-испытатель, которого столь милостиво сопровождал ангел, был неизвестным автором Книги Еноха, чье писание, как полагают многие, относится ко II веку до н. э. Читая главы из него, каждый приходит к выводу, что нельзя надеяться на понимание священной географии по такому источнику (18).

Переходя же к путешественникам нашего времени, мы тоже многого не достигнем, хотя они не испытывают нашу доверчивость историями об ангелах-проводниках или о сторожах-драконах. Один из них, писавший всего десять лет назад, сообщает явно из самого сада: “Открытия, сделанные за последние десять лет, свидетельствуют, что первое прибежище человека, скорее всего, находилось вблизи слияния Евфрата и Тигра; и не следует противиться найденным здесь в земле надписям на таблицах, которые полностью подтверждают эту мысль”. Но насколько быстро возрастают наши надежды, настолько же скоро наступает и разочарование. Недоверчивые критики встречают утверждение об ископаемых табличках с надписями о этом сюжете хором насмешек. Указанный автор тоже не рискует придавать значение “открытиям, сделанным за последние десять лет”, отражающим тенденцию подтвердить мнение, что Эдем был расположен в описываемой местности. Напротив, в следующем же предложении текста он отказывается от этого факта и тем самым показывает, что сам проявляет неуверенность, говоря: “И хотя по истечении многих веков нельзя рассчитывать на точные соответствия в топографии, все же, следуя за общим описанием картины, а не за детализированными указаниями, можно принять данную традиционную локализацию сада Эдема, пока не будет открыта другая и её достоверность не будет доказана более точно” (19).

В таком мраке умирает малейшая надежда. В то же время в письме, адресованном сэру Фредерику Марчисону и опубликованном вскоре в “Атенеуме”, неутомимый Давид Ливингстон открыл нам секрет своего непрерывного продвижения по Центральной Африке. Он верил, что у истоков Нила, если он их однажды откроет, он обнаружит место изначального рая! Доказательные изыскания, поразительные, как и их достижения, всё ещё не решают проблему местонахождения Эдема. До сего времени верными остаются слова древнегреческого поэта Пиндара, сказанные за полтысячи лет до Христа:

Ни при помощи корабля,
Ни пешим ходом
Не найдёте вы волшебного пути.
К Гиперборее.

(1) Валафрид Страбо (Walafried Strabus) (из Рейхенау, Баден).
(2) Петр Коместор (Petrus Comestor), написавший “Historia Scholastica”.
(3) См. Приложения, I “Земля, по Колумбу, не настоящая сфера”.
(4) Праздник Успения Богородицы.
(5) Видимо, 6 часов утра.
(6) 9 часов вечера.
(7) 1 лига = 4,8 км. — Прим. ред.
(8) 1 морская миля = 1,852 км. — Прим. ред.
(9) Select Letters of Christopher Columbia. Translated R. H. Major. 2 ed. London, 1860. P.140-147
(10) Early travels in Palestine. Ed. by Thos. Wright. London, 1848. P. 276.
(11) Даже Мондевиль, чей рай, как мы видели, находится еще дальше на востоке, нашел здесь Фонтан Юности, истекающий из рая: “В направлении леса есть город Поломбе (Коломбо), а над этим городом возвышается большая гора, тоже именуемая Поломбе. От этой горы получил название и город. А у подножия горы имеется волшебный колодец, издающий запах и аромат специй. И ежечасно он по-разному меняет свой запах и аромат. А тот, кто пьет три раза в день воду из этого колодца, полностью избавляется от всех болезней, которые он имеет. И те, кто живет там и часто пьёт из этого колодца, никогда не болеют, и их семя всегда исполнено молодости. Я сам пил там три или четыре раза, и вот я прекрасно себя чувствую. Некоторые зовут его Колодцем Юности, так как те, кто часто пьёт из него, всегда молоды и живут не болея. И люди говорили, что этот колодец порожден раем, поэтому он так и влияет на человека”.
(12) 1 сухопутная миля = 1,609 км. — Прим. ред.
(13) “Буддисты Цейлона старались преобразовать центральную гору острова, Дэва-куту (Вершина богов), в гору Меру и усмотреть в четырёх потоках, стекающих с неё, соответствие их рекам рая” Obry. Le Berceau de I'Espece Humaine, Amiens.,1858. P. 118; Lassen. Indische Alterthumskunde. Bonn, 1862. Bd. l. S. 196.
(14) Baring-Gould. Curious Myths of the Middle Ages. London, 1866. P. 236.
(15) Carl Schroeder. Sanct Brandan. Ein lateinischer und drei deutsche Texte. Eriangen, 1871. P. XII, XIII and passim.
(16) Кири замечает: “Повесть, которую я здесь перевожу, является версией повести XVI века, но она дословно списана с варианта поэмы трубадура Аденеза, главного менестреля при дворе Генриха III Баварского (1248—1261), за любовь к его искусству носившего имя Лё Руа - “король всех”. Не может быть сомнений в том, что в своих основных чертах эта история гораздо древнее времени жизни Аденеза” (Кеаrу.Outlines of Primitive Beliefs. P. 452—458).
(17) “On the Face appearing in the Orb of the Moon”, Sect.26. Plutarch's Morals. Goodwin's ed. Vol. V. P. 201.
(18) Das Buch Henoh. Ubersetzt von Dr. A. Dillmann. Leipsic, 1853. Существует более ранний английский перевод (by R. Lawrence. Oxford, 1821. P. 33, 38).
(19) J. Р. Newman. A Thousand Miles on Horseback. New York, 1875. P. 69.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Сообщение Максим Борозенец 29 дек 2009, 23:56

ГЛАВА 2. РЕЗУЛЬТАТЫ ТЕОЛОГОВ

Некоторые помещали его на третье небо, некоторые — на четвертое, на небо Луны, на саму Луну, на гору, достигавшую неба Луны, в середину атмосферы, вне пределов земли, над землей, под землей, в скрытое, отделенное от людей место. Его помещали и под Северным полюсом, и в Тартаре, и на том месте, где находится Каспийское море. Другие помещали его на крайнем юге, в земле огня, некоторые — в Леванте, или на берегах Ганга, или на Цейлоне. Он размещался то в Китае, то в некоем недоступном регионе за Чёрным морем. По мнению других — в Америке, Африке и т. д.
Епископ Хьют


Не стоит думать о результате, который удовлетворяет лишь до некоторой степени.
Ветцер и Вельте. Церковный словарь.


Теологи, как христиане, так и иудеи, расходились во мнениях и расходились непримиримо по всем вопросам, касающимся колыбели человеческих рас. Очевидность этого столь известна или же столь легко воспринимается каждым интеллигентным читателем, что о ней не имеет смысла здесь и говорить (1).

“Отцы и теологи ранней или средневековой церкви высказывали много любопытных и противоречивых мнений по этому поводу. Некоторые, следуя аллегориям Филона, объясняли все повествования в книге Бытие как притчи, излагающие духовные мотивы. Эдем не был определенным местом, а лишь состоянием духовного благолепия. Четыре реки были не реками, а главными добродетелями и т. п. Большинство, однако, придерживались взгляда на исторический характер повествований и на строгие географические указания, касающиеся Эдема. Бесчисленны были и ответы на вопрос о его местонахождении. Часто его помещали на дальнем востоке, вне обитаемых земель. Иногда думали, что он расположен, вероятно, внутри земли или под ней, в области пребывания мёртвых. Иногда его помещали не под землей, а высоко над ней, на третьем небе или где-то возле Луны. Считалось, что было два рая — небесный и земной, один в небе, а второй на земле. Тертуллиан представлял себе тропический пояс как огненный меч, “обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни” (Бытие, 3:24). Он считал, что место Эдема лежит вне этого пояса, в Южном полушарии. Иногда рай находился на дне моря (2) или на середине пространства между небом и землей. Он бывал также и на вершине волшебной горы, достигавшей Луны. И лишь подножие этой горы омывалось водами потопа, а все другие горы были ими покрыты. Эту волшебную гору считали состоящей из трёх огромных ступеней. Ее украшали все виды чудесных деревьев и драгоценных металлов и сокровищ, но главным её убранством служила небесная река, которая, изливаясь от трона Бога, что был на самом высшем небе, стекала к священному саду на вершине горы, а затем, разделившись на четыре потока, омывала и украшала склоны горы. Эти реки постепенно утрачивали свою небесную суть и свойства добродетелей, превращаясь в воды обитаемой земли. Иногда эта гора описывалась как находящаяся в отдаленной области земли, “где встречались небо, море и земля”.

Потеряв терпение от всех этих противоречий, Лютер, резко отбросив в сторону все попытки локализовать изначальный сад, утверждал, что потоп так изменил весь облик земли и течение её первичных рек, что все эти поиски бесплодны.

Кальвин, напротив, убежденно утверждал, что описания в книге Бытие должны восприниматься как локализация Эдема вблизи устья Евфрата. Вскоре эти первоначальные расхождения в протестантском учении были вытеснены новыми теориями. Некоторые из них дышали ортодоксально искренней верой, другие утверждали в своих рационалистических концепциях полумифический характер Библии, а в наше время теологические толкования учений, касающихся вопроса об Эдеме, являют собой, если это только возможно, еще худшее, чем некогда, вавилонское смешение языков.

Хотя бы для частичного доказательства существования такой путаницы, следует взглянуть на самые недавние и авторитетные библейские, религиозные и теологические энциклопедии. В энциклопедии МакКлинтона и Стронга автор статьи об Эдеме склонен поместить его в Армении. У Смита в “Библейском словаре” проблема отбрасывается, видимо, как неразрешимая. В Большой немецкой энциклопедии Герцога утверждается необходимость отказа от приписывания истории об Эдеме строго исторического характера, так как она является “частицей мифической географии”. Однако в приложениях (там же) Прессель приводит на нескольких страницах избранные аргументы в пользу локализации местоположения сада у слияния Тигра с Евфратом. В “Библейском лексиконе” Шенкеля Дилльман помещает его в Гималаях, к северу от Индии. В Главной римской католической энциклопедии и в “Церковном словаре” Ветцера и Вельте автор колеблется в выборе между Восточной Азией, описываемой в неясном и неопределенном смысле, и в равной же мере неопределенным Севером. В недавно завершенной “Энциклопедии религиозных учений” Лихтенберга вся история в Бытии объявляется “философским мифом”. Профессор Броун из Нью-Йорка в своей новой работе, изданной доктором Шаффом на основе Энциклоедии Герцога, перечисляет разновидности мнений, приводимых другими, но сам воздерживается от изложения собственного мнения. Таков тот свет, который теологи пытаются пролить на проблему.

Но вот обыкновенный читатель открывает вторую, главу Бытия в Библии и читает: “И насадил Господь Бог рай в Эдеме на востоке, и поместил там человека, которого создал” (2:8). И простой читатель начинает сомневаться — как верующий в Библию может сомневаться в том, что эти строки определяют место сада где-то к востоку от Палестины. Но, взглянув критичнее, наш вопрошающий сам увидит, что эти строки ничего не утверждают относительно места сада. Это всё, естественно, означает, что сад был насажен в восточной части земли Эдема, где бы она ни была, а обратившись к более тщательным и ортодоксальным комментаторам, читатель увидит, что немалое их число придерживается такого же взгляда, как и он. Более того, слово “миккедем”, переведенное как “к востоку”, может быть переведено и по-другому. Так, например, как в версии короля Джеймса и др. Действительно, в “Вульгате” (латинском переводе Библии IV века) это переведено как "вначале или с самого начала”. Среди многих переводчиков-греков Симмах, Теодотион и Аквила так же понимают этот термин. Поэтому ученый Томас Барнет писал около двухсот лет назад: “Некоторые думают, что слово “миккедем” следует понимать как “на востоке” или “к востоку”, как мы читали, а поэтому оно определяло местонахождение рая, но только “Септуагинта” (греческий перевод Ветхого Завета) так переводит. Все же другие греческие версии, а также св. Иероним, и “Вульгата”, и халдейский пересказ, и сирийский переводят как “с самого начала” или “вначале” либо в этом роде. А поэтому мы не верим, что создатели “Септуагинта” были настолько непогрешимы или вдохновенны, чтобы признавать, что их авторитет выще всех других” (3). Этот же писатель снова говорит: “Мы можем обоснованно утверждать, что ни один из отцов христианства, латинян или греков, когда-либо помещал рай в Месопотамию. Это выдумка и инновация некоторых современных авторов, весьма вдохновлявшихся прежними, так как это сообщало им больше легкости и спокойствия, чем труд дальнейших поисков аргументации, которой они не располагали” (4).

Что же касается новых источников, свидетельств, открытых в процессе расшифровки клинописных надписей, Ленорман считает, что ни одна из уже расшифрованых не содержит чего-либо, указывающего на то, что халдео-вавилоняне верили в роль своей страны как колыбели человечества (5). Однако наш вопрошающий читатель говорит: “Но ведь четыре реки, о которых сказано в главе второй, в строках 10—14: “Из Эдема выходила река для орошения рая и потом разделялась на четыре реки. Имя одной Фисон... имя второй Гихон... и имя третьей Хиддекель... а четвертой Евфрат”. Поистине мы видим здесь, в этой четвертой реке, одно несомненное указание места на земле. Сколь бы ни была невозможной удовлетворительная идентификация всех четырех изначальных рек Эдема, указание на Евфрат, по крайней мере, ограничивает локализацию сада какой-то частью орошаемой этой рекой области”.

Консультируясь с теологами, наш вопрошатель встретит множество серьезных возражений, выдвигаемых против такого скорого и легкого способа разрешения противоречий.

Во-первых, ему скажут; что некоторые критики Библии высказывали сомнения в оригинальности текстов, и такой искренний защитник Библии, как Граниилль Пэнн, считал все указанные строки интерполяцией.

Во-вторых, он услышит, что название Ферат, или Фрат, то есть еврейское название реки, образовано из более древней формы Буратти, или Пуратту, — из слова, имевшего значение “широкий” или “глубокий” (6). Такая описательная форма, конечно, могла служить названием более чем одной реки в древности, равно как название “Широкий ручей” относится в Америке ко многим речкам. Обри в своём научном труде “Колыбель человечества” указывает, что в древности Фрат, или Евфрат, было названием одной, а возможно, и двух рек в Персии. Одна из них еще во времена Плиния носила измененное название, которое звучало как Офрадус. Ленорман говорит, что он без колебаний считает название Фрат в “Хорда-Авесте” идентичным с рекой Гельменд в Персии (7). В Африке тоже имеется свой тайный Эуфратec (8). Если пассаж в Бытии первичен и Моисей писал о Фрате, то нельзя с уверенностью определить, какую “широкую” или "изобильную” реку он имел в виду... Более того, в любом случае Эуфратес в Месопотамии не является одним из четырех равных потоков, на которые разделилась единая “река”, вытекавшая “из Эдема”, как указывается в тексте. Ее источником является не другая река, а обычный горный источник.

В-третьих, не следует забывать, что нашему “другу” скажут: все народы, приходя в новую страну, любят давать новым рекам и городам старые (то есть из их прежних мест), любимые ими и священные для них названия. Темза в Новой Англии сохраняет память о Темзе Старой Англии. “Очень редко бывает так, что у реки не бывает тёзки”, — говорит современный писатель (9). Весьма вероятно поэтому, что Фрат в Месопотамии мог получить своё имя от имени старой реки, существовавшей в допотопном мире, где бы она ни протекала. В то, что это было именно так, твердо верят разные ученые (10).

В-четвертых, продолжают теологи, язык Библии говорит о том, что обычным было поэтическое и символическое применение имён и описаний Эдема (Книга пророка Иезекииля, 28:13—19; Притчи Соломона, 3:18; 11:30 и т. д.). И если евреи именовали одну из рек Иерусалима Гихоном в память одного из потоков рая (11), то разумно предположить, что население Месопотамии могло дать имя главной местной реке в честь другого из четырех потоков. Ленорман, Грилл, Обри и другие поддерживают эту точку зрения. Они могли бы подтвердить эту вероятность, обратив внимание общества на тот факт, что старейшее название Вавилона — Тин-тир-ки — отражало такое же напоминание или символическое уподобление и означало “место Древа Жизни” (12).

Наконец, следуя далее по пути этого рассмотрении, наш читатель находит упоминание у Павсания (II. 5) о странной вере древних в то, что Эуфратес изчезает в болоте и после долгого пребывания под землей появляется вновь за пределами Эфиопии и потекает по Египту, превратившись в Нил. Это напоминает ему о сказании Иосифа, в котором Ганг, Тигр, Евфрат и Нил — составные части “единой реки, которая обтекает всю землю”, — у греков она именовалась Океанос-рекой (13). Читателя удивляет, что старое семитское название, от которого произошло название современного Евфрата, не было изначально наименованием всей общемировой водной системы, то есть именем этой Океанос-реки, которую Аристотель описывал как восходящую на высшее небо и изливающуюся в дождях оттуда на землю. О ней говорится, что она, по утверждению Гомера, насыщает все ключи и реки и каждое море, протекая по всем руслам и вливаясь в великое и широкое окенское течение, охватывающее весь мир и разделяющееся у дальних берегов на реки подземного мира, чтобы, очистившись огнём и пройдя возгонку, вернуться в чистоте на высшее небо и снова повторять всё сначала (14).

И сразу же, захваченный этой проблемой, он обнаружит, что некоторые из ассириологов в процессе изучения аккадской мифологии довавилонского периода нашли причину считать это предположение правильным, утверждая, что в этой мифологии название “Евфрат” применялось к “мировому канату”, к “всеохватывающей реке Змея — бога Древа Жизни”, к “небесной реке, окружавшей всю землю” (15). И далее, если он вернется к страницам трудов Юлия Гигина, Мания Манилия и Луция Ампелия, то прочитает о падении “мирового яйца” сначала “в реку Евфрат”. И тогда он поймет, что попадает в область мифологии, а не истории (16).

И когда свет прольётся на многокрасочный фрагмент древней ассирийской надписи, в которой описания видимого и невидимого миров перемешаны и в которой река “жизни мира” именуется “Евфратом” (17), он быстро придет к заключению, что не следует считать, будто название “Фрат”, или “Эу-фрат (Ев-фрат)” всегда и повсюду относится к исторической реке Месопотамии.

Отсюда следует, что данные теологов относительно локализации Эдема противоречат друг другу. Один из них говорит: “Было бы очень трудно найти какой-либо сюжет во всей истории разных мнений, который был бы столь же привлекательным и в то же время столь же опровергаемым предположением, как этот. Предлагалась одна теория за другой, но ни одна не была признана удовлетворительной в свете требуемых условий. Местонахождение Эдема стоит в том же ряду проблем, как и квадратура круга, а несбывшиеся пророчества — в ряду тех нерешенных и, вероятно, неразрешимых проблем, которые снискали славу странно обаятельных” (18).

(1) McClintock and Strong. Cyclopaedia of Biblical, Theological and Ecclesiastical Literature. Arts. “Eden” and “Paradise”.
(2) “В некоторых легендах Эдем был затоплен первичным потопом, покрывшим гору. Этот сад счастья, как полагают, лежит на дне озера Ван в Армении” (Gerald Massey. The Natural Genesis. Vol. II. P. 231).
(3) Sacred Theory of the Earth. 2 ed. London, 1691. P. 252.
(4) Ibid. P. 253.
(5) Les Origines de 1'Histoire. T. II. Paris, 1882. P. 120.
(6) Delitzsch. Wo lag das Paradies? P. 169; Grill. Die Erzvater der Menschhett, Bd. I. P. 230. На старом персидском — это Уфрату, то есть “прекрасно текущий”. F. Finzi. Antichita Assira. Turin, 1872. P. 112.
(7) Origines de 1'Histoire. T. II. P. 99.
(8) “Есть также священная река в Хавиде, именуемая Эуфратес, или Эупхратес” (Gerald Massey. The Natural Genesis. London, 1883. Vol. II. 165).
(9) “Нет ничего невозможного в предположении, что в Британии было две реки, носивших название Трисантон. Как раз очень редко бывает так, что река не имеет тёзки” (Henri Bradley. In: The Academy, April, 28, 1883. P. 296).
(10) См.: Grill. Die Erzvater der Menschheit. Bd. I. P. 239, 242.
(11) Ewald. Geschichte der Volkes Israel. 2 ed. Bd. III. P. 231—238.
(12) Lenormant. Origines de 1'Histoire. Vol. I. P. 76. English version. P. 85. См. также: Rev. O. D. Miller. “The Symbolical Geography of the Ancients” in the American Antiquarian and Oriental Journal, Chicago, July, 1881.
(13) Ср.: Откровение, 9:14.
(14) См. ниже: часть V, глава, 5 “Река, разделяющаяся на четыре части”.
(15) The Rev. A. H. Sayce in: “The Academy”. London, Oct. 7, 1882. P. 263. “Профессор Сэйс после недавно высказанного наблюдения, что "в ранней аккадской мифологии исток Евфрата совпадал с рекой Смерти”, добавляет, что “Океанос Гомера произошел, как я себе представляю, от этой аккадской реки, обвивавшейся вокруг Земли”. Robert Brown. The Myth of Kirke. London, 1883. P. 33.
(16) Bryant. Analysis of Ancient Myths. Vol. III. P. 160—162.
(17) Records of the Past, X. P. 149.
(18) William A. Wright, of Triniti College, — in Smith's Dictionary of the Bible, An. “Eden”.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Сообщение Максим Борозенец 29 дек 2009, 23:57

ГЛАВА 3. РЕЗУЛЬТАТЫ РАБОТ УЧЁНЫХ-НЕТЕОЛОГОВ: НАТУРАЛИСТОВ, ЭТНОГРАФОВ И ДРУГИХ

Бесполезно размышлять на эту тему.
Чарлз Дарвин


Обнаружение места колыбели человеческой расы — такая же сложная проблема для этнологов и антропологов, как и для теологов. Ни археолог, ни зоолог, ни даже биолог, подходя широко и философски к сноим изысканиям, не сможет игнорировать факт высокого интереса к таким вопросам, как: существовал ли единый центр распространения человеческой расы в самом начале? А если это так, то где он находился?

Необычайное внимание было привлечено к первому из этих вопросов тридцать лет назад претенциозной американской работой Нотта и Глидона “Типы человечества” (1), написанной в духе противоречия доктрине о единстве всего человечества. В ней отражалось учение, утверждающее, что имеется множество вариантных типов людей, не связанных генеалогически друг с другом, а поэтому следует считать, что должно было существовать великое множество изначальных центров их расселения. Открыто признаваемые предубеждения авторов проекта против некоторых рас, в частности африканцев, крайне ослабило бы влияние работы на научный мир, если бы в неё не вошли ценные данные доктора С. Дж. Мортона и профессора Луи Агассиса. Но в целом это произведение дало европейским этнологам возможность ощутить и выразить весьма некомплиментарную оценку работ американских этнологических исследователей (2).

К счастью, эти грубые основоположники науки не приобрели влиятельных последователей в своей стране, а в других странах у них появились лишь неизвестные и нерешительные ученики (3) . Идея о множестве рас не имеет в наше время весомой поддержки. Даже автор самой последней и, видимо, наиболее состоятельной работы о доадамитских гипотезах замечает: “Доктрина о множественных источниках происхождения человека в наше время почти вытеснена из оборота. Все научные школы принимают идею вероятности происхождения человека из одного корня” (4). Постепенно на втором вопросе концентрируется внимание научного и, в частности, археологического мира. Но, признавая наличие исходного центра расы, где будут его искать?

Ответ, недавно данный на этот вопрос биологами, натуралистами и этнографами, не единичен: такие ответы вряд ли менее многочисленны и менее конфликтны, чем решения, предлагаемые теологами. В числе таких ответов профессор Цёклер в своей последней работе насчитывает десять, каждый из которых связан с именами известнейших учёных (5). Их данные колеблются в широтном направлении между Гренландией и Центральной Африкой, а по долготе лежат между Америкой и Центральной Азией. Из их общего числа два, как кажется, вызывают широкую и наиболее заслуженную поддержку: первый говорит о том, что Лемурия — воображаемый доисторический континент, ныне затопленный северной частью Индийского океана, — был “материнской областью” расы; второй же утверждает, что такая область лежала в Центральной Азии.Указание на первое из этих мест поддерживают Геккель, Каспари, Пешель и многие другие (6). Дарвин же и Лайель, правда не столь решительно, склоняются к локализации этой области в какой-либо из частей суши, близких к Африке. Большая часть современных карт, характеризующих распространение человечества по земному шару, построена в соответствии с этой теорией (7). Вероятно, наиболее популярный итог всех аргументов в её пользу содержится в труде Оскара Пешеля “Расы людей” (8).

Но в то время как биологи, главным образом дарвинисты, в попытках определить изначальный пункт расселения людей склоняются преимущественно к месту обитания обезьян, представители сравнительной филологии, археологи и этнографы проявили сильную тенцснцию помещать колыбель человечества на высоком плато Памира в Центральной Азии. Ведущим выразителем их воззрений выступает выдающийся французский антрополог Катрефаж.

Он говорит, что в Азии известна обширная область, ограниченная с юга и юго-запада Гималаями, с запада горами Болор, с северо-запада хребтом Алатау, с севера горами Алтая и их предгорьями, с востока Хинганом, а с юга и юго-востока Фелиной и Куньлунем. Судя по тому, что представляет собой этот большой центральный регион сейчас, он может рассматриваться как земля, включавшая в свои пределы колыбель человечества.

И действительно, три основных типа человеческих рас представлены в населении, живущем вокруг этой области. Негроидная раса более других отдалена от этих мест, но имеются тем не менее места у моря, где она представлена в чистом или смешанном виде, от острова Кюсю до Андаманских островов. На континенте они смешали свою кровь с жителями Гангского полуострова (Индостан), но и доныне их встречают там в их естественном облике; они достигли и таких высот, как Непал, и, по словам Элфинстона, распространились к западу до Персидского залива и озера Зарех. Кажется, что единственной расой, обитающей в этой области, являются представители желтой, как в чистом облике, так и смешанные в разных долях с представителями белой расы. Периферия этой области заселена ими к северу, востоку, юго-востоку и западу. На юге эта раса наиболее смешанная, но тем не менее составляет значительную часть населения. Представители белой расы, похоже, спорили с представителями желтой за обладание центральной частью области. Мы находим в ранние времена юэчжей и усуней к северу от Хуанхэ, а сейчас видим небольшие группы белого населения в Малом и Восточном Тибете. Мяо занимают горную область Китая. На границах Болора мы находим на востоке айнов и высокородных японцев, а на Филиппинах, к югу от индусов, — тингианов. Люди белой расы полностью преобладают, будучи как чистыми, так и смешанными, на юго-западе и западе. Ни одна другая территория на земном шаре не отличается подобным совмещением экстремальных типов человеческих рас, рассеянных вокруг общего центра. Сам этот факт мог бы подтвердить натуралистам справедливость высказанного мною выше предположения, но нам следует обратиться и к другим утверждениям.

Одно из них содержится в филологии. Три основные формы языков обнаруживаются в этой области в аналогичных соотношениях. В центральной и юго-восточной частях области моносиллабические (9) языки представлены китайским, вьетнамским, сиамским и тибетским. Из числа агглютинативных языков мы обнаруживаем на землях северо-востока к северо-западу угро-японский; на юге индийские (распространенные главным образом в Индии) и малайский, а на западе тюркские. И наконец, санскрит со своими производными и иранский являются на юге и юго-западе флективными языками. Вокруг ценирaльнoro региона Азии сосредоточены все языковые типы, проявляющиеся или в своей грамматике, или в своём словарном запасе. Некоторые из этих языков Азии выглядят близкими тем языкам, на которых общаются в очень отдаленных от них районах, и отделены от них населением, говорящим на языках совсем других типов.

Наконец, это ведь в Азии появились у нас первые одомашненные животные. В этом вопросе полностью сходятся во мнениях Исидор Жоффруа Сент-Илер и Дюро де ла Маль.

Итак, сообразуясь лишь с современной эпохой, мы видим, что все данные уводят нас к этому центральному плато или скорее к этому обширному вместилищу. Мы склонны сказать себе, что здесь появились первые человеческие существа и умножились к тому моменту, когда население стало выплескиваться через край, подобно содержанию переполненного сосуда, и эти человеческие волны растеклись по разным направлениям (10).

Подобный взгляд на локализацию первого центра образования человечества принят очень широко. Его поддержали многие видные ученые. Его установлению помог вклад, внесенный представителями разных течений в науке. Среди них можно назвать такие имена, как Лассен, Бюрнуф, Эвальд, Ренан, Обри Д'Экштейн, Хофер, Сенар, Масперо, Ленорман и др. Вероятно, наиболее важно единственное исследование, представляющее взгляд Обри, — “Колыбель человечества”. Эта работа определенно интересна каждому ученому (11).

Но в дальнейшем те, кто писал по этому вопросу, безусловно, склоняются к наличию двух вышеупомянутых мест. Мысль о появлении в Америке первого человека воспринять трудно, если не предположить, что в древности существовала более тесная, чем ныне, сухопутная связь между Восточным и Западным полушариями в среднетропической области. А это приводит некоторых этнографов к гипотезе об утерянной Атлантиде; к ней условно присоединяют острова Канарские, Азорские и Мадейру или располагают эту связку к северу или югу от них, а также считают ее местом исхода населения, освоившего как Старый, так и Новый Свет (12).

Другое место локализации, недавно предложенное с большой уверенностью и поддержанное с остротой и научностью, — то, которое указывает Фридрих Делич в своей весьма ценной работе, озаглавленной “Где находится рай?” (13). Это место лежит на Евфрате между Багдадом и Вавилоном (14).

По другим предположениям, “четыре реки” — это большой канал к западу от Евфрата, который греки называли Паллакопас, Шат-на-Ниле и нижний Тигр и Ефрат. Однако в наше время мало перспектив для принятия этой гипотезы. Выдающийся ученый Теодор Нёльдеке в недавно опубликованном обзоре, наряду с сердечным выражением похвалы в адрес научных находок в работе, указывает все же, что его не тронули приводимые аргументы (15). Равным образом, критик, соотечественник Нёльдеке, пишет: “К сожалению, лингвистические данные, направленные к поддержанию столь резко выдвигаемой теории, почти все не соответствуют этому назначению и выглядят сомнительными, а высокоавторитетные знатоки в области этого туманного поля исследований оспаривают этимологию многих вавилонских имен и прочтение некоторых из них. Когда лингвистические данные доказаны, трудно возражать против верности такой аргументации, несмотря на многие неясности, порождаемые текстом Бытия. Хотя все другие толкования запутанной проблемы библейских текстов могут вызвать еще более серьезные возражения, приводимые ниже вопросы всё же остро направлены против решения, предлагаемого Деличем: почему, если река Эдема была средним течением Евфрата, оно не было так названо в устной традиции, хотя известно, что евреи были прекрасно знакомы и со средним, и с верхним течением этой реки? Почему, если Фисон и Гихон обозначают каналы Паллакопас и Шат-на-Ниле, о них сказано, что они окружают ту землю, которую эти каналы пересекают? Если Тигр в нижнем течении упоминается у Хиддекеля, почему эта река описывается как протекающая по границе Ассирии, расположенной выше Месопотамской центральной низменности, считавшейся Эдемом? Как мог автор, которому известно всё течение Тигра, принять его нижнюю часть за приток Евфрата? Почему название Куш, обозначавшее, как известно, Эфиопию, использовалось в том смысле, в котором оно нигде больше не встречается в Писании, и этому не дается больше никаких определений? Почему, с другой стороны, так полноценно описываются продукты Хавила, если упоминается столь хорошо знакомая евреям граница Аравии? И кто вам сказал, что такие вещества Вавилонии, как золото и бделлий, были столь же типичны для прилегающего Хавила? Но если эти возражения станут или не станут фатальными для теории профессора Делича на современном уровне изучения Ассирии, мы, не колеблясь, можем утверждать, что его исследование, подтверждаемое добавочными данными по географии и этнологии Месопотамии и соседних с нею стран — Ханаана, Египта и Элама, — представляет собой истинную сокровищницу знаний, восприятию материала которой способствуют прекрасные указатели. Вероятно, это исследование — наиболее блестящая работа в ряду всех литературных трудов по ассирогии и библейских времён (16).

Одна из последних современных работ на данный сюжет — монография, написанная Е. Бовуа и опубликованная в “Истории религий” (17).

В этой работе Эдем, по этническим традициям, локализуется в Америке, и кельтской расе не приписывается влияния на греко-римскую мифологию в развитии вопросов имеющих отношение к Садам Гесперид, Островам Блаженных и т. п. Защищаемая точка зрения не нова, но аргументация свежа и научна. Гипотеза о необходимости поисков колыбели человечества в Америке и раньше находила защитников, таких, как Клапрот, Гобино и др.

То, что это не последнее и не единственное суждение по этой проблеме, подтверждается словами английского автора обширной и недавно вышедшей из печати работы: “Если бы существовал земной оригинал небесного Эдема, он бы расположен в экваториальной Африке, земле бурлящей, массовой, разнообразной и великой жизни, там, где материнская природа обрела величие в своей последней pace; в этом ложе, где жаждущий производитель породил своё черное варварское потомство и обеспечил его таким тёплым и здоровым окружением, параллели которому нет нигде на земле. Это был мир влаги и небо жары, земля равновеликих дня и ночи. Она одарила египтян Двумя Правдами: это вершина мира; это истинный сосок (Кепа) земной груди, что изливает там широко льющуюся струю влаги, насыщенную жизнью.

Настолько же вероятно и то, что топографическая гора Меру находится в Хабеше, земной рай — оригинал мифического, — пронесённый по земле миграциями из Кама, находится здесь, если он вообще где-либо есть” (18).

В общем, столь безрезультатными кажутся все дискуссии и исследования в этой области, что Юлиус Грилл, подобно Нёльдеке, в своей работе “Патриархи человечества” предпочитает локализовать утерянный рай в “Утопии” и отказывает ему во всякой исторической реальности (19). Ясно, что натуралисты и этнологи, авторы работ по сравнительной мифологии и истории культуры не смогли еще разрешить эту проблему. Их “материнская область” человеческой расы столь же неуловима, как любой из земных Эдемов у теологов, или в легендах, или в поэзии.

Итак, до сих пор все поиски были бесплодны. Рай, без сомнения, утерян. Исследователи не находят его: тщетны поиски теологов; натуралистов и археологов. Ученые из разных лагерей признаются в полном незнании той области, где начиналась история человечества. “Проблема, — говорит профессор Эберс, — остается нерешенной”.

(1) Nott, Gliddon. The Types of Mankind. Philadelphia and London, 1854.
(2) Нередки были высказывания такого рода: “Сохраняется значение исходного вида всех человеческих рас в противоположность выводам американской школы антропологов, которые, видимо, основывали свои знания на обращении в рабство негров и геноциде индейцев, а в новое время создали столь много видов людей — не рас, постановив, что это типы народов” (О. Peschel in: “Ausland”, 1869. P. 1110. Цит. по: Caspari. Die Urgeschichte der Menschheit, 2 ed. Leipsic, 1877. Vol. I. P. 241).
(3) См. Simonin. L'Homme Americain. Paris, 1870. P. 12; A. Reville. Les Religions des Peuples non-civilises. Paris, 1883. Vol. I. P. 196.
(4) Alexander Winchell. Preadamites, or a Demonstration of the Existence of Men before Adam. Chicago, 1880. P. 297.
(5) The Cross of Christ. Translated by Evans. London, 1877. Appendix III. P. 389.
(6) Ernst Haeckel. The Pedigree of Man, and other Essays. London, 1883. P. 73—80; Otto Kuntze. Phytogeogenesis. Leipsic, 1884. P. 52, note.
(7) См: Caspari's. Die Urgeschichte der Menschheit. Vol. I; Kracher's, Etnographische Weltkarte // "Novara Expedition”. Vienna, 1875; Winchell's In; His Preadamites. P. 1.
(8) Oscar Peschel. Races of Men. New York, Appletons. P. 26—34.
(9) Моносиллабизм — преобладание односложных слов в каком-либо языке. — Прим. ред.
(10) The Human Species. P. 175—177. Здесь следует отметить предположение Катрефажа о возможности изменения приведённого заключения в соответствии с недавними палеонтологическими открытиями, на что указывается в части III, главе 7 этого труда.
(11) Le Berceau de 1'Espece Humaine selon les Indiens, les Perses et les Hebreux. Amiens, 1858. См. также: Lenormant. Origines de 1'Historie. Paris, 1882. Т. II. P. 41, 144, 145 (частичный перевод в: The Comtemporary Review, Sept. 1881). Fragments cosmogoniques de Berose. P. 300—333. Renan. Histoire generale des Langues Semitiques. P. 475—484. Wilford. Asiatic Researches. Vol. VI. P. 455—536, и следующие тома.
(12) Unger. Die versunkene Insel Atlantis, Vienna, 1860. Эта теория поддерживается американцами в работе: Ignatius Donnelfy's. Atlantis: The Antediluvian World. New York, 1882. В Европе эту работу полностью отвергли: Engler. Die Entwickelungsgeschichte der Pflanzenwelt. Leipsic, 1879.Vol. I. P. 82. Но с тех пор появилась новая модификация в работе: М. Веliouх of Lyons: Les Atlantes. Histoire de 1'Atlantis et de 1'Atlas primitif, ou Introduction a 1'histoire de 1'Europe. Paris, 1883.
(13) Автор — доктор Фридрих Делич, профессор ассирологии в Лейпцигском университете (сын известного исследователя Библии, профессора Франца Делича). F. Delitzsch. Wo lag das Paradies? Eine biblisch-assyriologische Studie. Mit zahlreichen assyriologischen Beitragen zur biblischen Lander-nnd Volkerkunde und einer Karte Babyloniens. Leipsic, 1881.
(14) Сравните это с текстом его коллеги по ассирологии, профессора Фелиса Финче: “Что касается исследований об арьях, то мы должны обратиться к Востоку, Уттара-Куру в Индии, к мифическому раю горы Меру, к Айрьяна Ваэджо иранцев, к царству Удаяна близ Кишмира; в то время как одно из мест урало-алтайской системы может означать центр формирования туранской семьи, а орография Кавказа может быть принята за единственный определитель наиболее подходящего места для развития племён, считающих себя автохтонными; семиты считают себя потомками этой земли, где разворачивались самые прекрасные страницы их истории. Может быть, там, в одном из уголков этой богатой страны, имевшей некогда пышную природу, сформировалось это семитское племя”. Ricerche per lo Studio dell' Antichita Assira. Torino, 1872. P. 433.
(15) “Он тратит много эрудиции и еще больше остроумия для обоснования своего взгляда, но я чувствую, что это напрасно. После тщательной проверки я вынужден твердо считать, что место рая — в Утопии”, как он и говорит с лёгкой насмешкой”. Zeitschrift der Deutchen. Morgenlandischen Gesellschaft, 1882. P. 174.
(16) The Nation. New York, Mar. 15, 1883. См: Lenormant's criticisms in: Les Origines de 1'Histoire. T. II; Halevy's in: The Revue Critique. Paris, 1881. P. 457—463, 477—485.
(17) “L'Elysee Transatlantique et 1'Eden Occidental”, par Е. Beauvois. Revue. Paris, 1883. P. 273. См. также: “L'Elysee des Mexicains compart a celui des Celtes”, того же автора, в том же Review, 1884.
(18) The Natural Genesis, containing an attempt to recover and reconstitute the lost Origins of the Myths and Mysteries, Types and Symbols, Religion and Language, with Egypt for the mouthpiece, and Africa as the birthplace. By Gerald Massey. London, 1883. Vol. II. P. 162. Невозможно представить себе как соотнес доктор Месси предыдущие слова с теми, которые употреблены им же на с. 28 того же тома, где он говорит о кривом мече Хепше, “который пресекал каждый путь и своим вращением создавал кольцо вокруг Эдема или заграждал путь к Древу Жизни, к полюсу, где был создан счастливый сад как первый акт творения и где было прибежище изначальной пары людей”. Но, по выражению в “The Nation” (26 июня, 1884), эта работа представляет собой “огромный конгломерат фактов, приводимых с полным безразличием по отношению к научным принципам сопоставления... и она не имеет никакой цены в том, что относится к достижению автором своей цели”.
(19) “То место, куда относила древнееврейская традиция колыбель всей истории человечества... тоже находилось на земле и не имеет отношения к сфере истины”. Grill. Die Erzvater der Menschheit. Leipsig, 1875. Abth. I. P. 242.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Сообщение Максим Борозенец 30 дек 2009, 00:00

ЧАСТЬ II - НОВАЯ ГИПОТЕЗА: ИЗНАЧАЛЬНЫЙ ЭДЕМ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Когда Ньютон сказал: “Hypotheses non fingo”, — он не имел в виду, что он отрешается от условий исследования, дающих основание с первого же раза — на что он надеялся — быть способным прийти к решению. Без подобных предположений наука никогда не достигла бы своего современного состояния.
Джон Стюарт Милл

При проведении научных исследований допускаемо изобретение любых гипотез, и, если гипотеза разъясняет значительные и взаимно независимые группы фактов, она достигает ранга правильно обоснованной теории.
Чарлз Дарвин



ГЛАВА 1. ГИПОТЕЗА И УСЛОВИЯ ЕЁ ПРИЕМЛЕМОСТИ

Золотая догадка — это утренняя звезда к полной мере правды.
Теннисон


Из прочтения предыдущих глав может создаться впечатление, что как бы воображаемое место Ган-Эдема из Бытия было предложено, исследовано и найдено неприемлемым. Осталась, однако, одна область, которой наиболее редко уделяли внимание астрономы, физики и специалисты по исторической географии: это естественный центр единственно-исторического полушария.

При обсуждении привлекательности этого сюжета, а также неисчерпаемого количества связанных с ним выдумок, замечательно, что именно завершающим годам XIX века досталась обязанность разрабатывать и серьезно испытывать суть предположения о том, ЧТО КОЛЫБЕЛЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА, ЭДЕМ ИЗНАЧАЛЬНОЙ ТРАДИЦИИ, НАХОДИЛСЯ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ, В ОБЛАСТИ, ЗАТОПЛЕННОЙ ВО ВРЕМЯ ВСЕМИРНОГО ПОТОПА (1).

На следующих страницах предполагается провести исследование этой гипотезы и вынести по её поводу окончательное решение, сообразуясь с данными проверки. Мы намерены провести испытание строгое и исчерпывающее. Все гипотезы, какими бы многообещающими они ни были, должны открыто встретиться с реальным положением вещей. Наши предположения, подобно бесчисленным предыдущим, тоже должны быть отброшены, если будет доказана их неприемлемость в сопоставлении с серьезными фактами из сферы таких наук, как:

Общая география, или учение о происхождении Земли.

Математическая или астрономическая география и, в частности, её учение о необитаемости (или отсутствии таковой) циркумполярной области в связи с её освещённостью.

Физиографическая геология и особенно её учение о возможности или невозможности предшествовавшего существования и дальнейшего затопления циркумполярной области.

Доисторическая климатология, особенно с указанием на температуру на полюсе в начальный период человеческой истории.

Палеоботаника.

Палеозоология.

Палеоантропология и этнография.

Сравнительная мифология, воспринимаемая как наука о древнейших традиционных верованиях и воспоминаниях человечества.

И наоборот — если гипотеза окажется способной выдержать это восьмичленное испытание и особенно если мы сможем доказать, что она не только приемлема, но и поддерживаема в большей или меньшей степени положительными свидетельствами, выявленными почти во всех этих сферах знаний, мы убедимся в достоверности гипотезы в гораздо более полной и убедительной степени, чем та, что требуется обычно для исследований в области доисторического периода.

(1) Относительно приписывания “новшества” вышеприведенной гипотезе точнее будет сказать, что прошло уже около года после того, как она была воспринята и возвещена обществу автором. Так было ещё до того, как он смог убедиться, что она может быть поддержана кем-либо другим, готовым выступить на её защиту. Затем он встретил упоминание об отрывке из работы епископа Хьюта, что послужило эпиграфом второй главы предшествующей части, и подобное упоминание в анонимной статье в издании Диккенса “Круглый год”.

Он долго сомневался — не были ли это просто риторические укра шения. Но после того, как была закончена рукопись настоящей работы и она была упакована и отправлена издателям, уже не возникало сомнений при обнаружении в анонимном английском журнале статьи, опубликованной более тридцати лет назад, в которой говорилось: “Пастеллус утверждает, что рай находился под Северным полюсом”. Еще остается выяснить, кем был этот Пастеллус и что именно он писал по этому вопросу. Достаточно сказать, что вплоть до времени появления статьи автор не нашел ни единой книги или трактата, в которых когда-либо выдвигалась наша гипотеза. Этот факт превращает некоторые из далее приводимых эпиграфов к главам в весьма значимые и впечатляющие. Их авторы во многих случаях выражают ту истину, которую сами и не осознавали.



ГЛАВА 2. НОВЫЕ ВАЖНЫЕ ЧЕРТЫ, ВВЕДЁННЫЕ В ПРОБЛЕМУ МЕСТОНАХОЖДЕНИЯ ЭДЕМА. ИХ ЗНАЧЕНИЕ ДЛЯ ПРАВИЛЬНОГО РЕШЕНИЯ ВОПРОСА

Кажется, существует некое условие, по которому истинно научной гипотезе не предначертано всегда оставаться на положении гипотезы, но её определенно или докажут, или опровергнут путем сравнения с теми наблюдаемыми фактами, которые и есть предельное подтверждение... Подтверждение есть доказательство; если предположение совпадает с явлением, тогда ему не требуется других свидетельств.
Джон Стюарт Милл

Требуется всего лишь мгновенное умозаключение, чтобы стало очевидным, что наша гипотеза сразу и существенно изменит всю проблему локализации рая. Если считать циркумполярный континент возле Северного полюса колыбелью человечества, то какими должны были быть отмечаемые и запоминающиеся черты этого изначального прибежища?

Первому человеку весь год должен был представляться как один день и одна ночь.

Звезды должны были, по-видимому, кружиться в горизонтальной плоскости, слева направо от наблюдателя, а не выглядеть восходящими и заходящими.

Полюс, будучи неподвижной центральной точкой в небе прямо над головой, естественно, казался вершиной мира, истинным небом, всегда неизменным троном всевластного Бога. И если, соответственно, циркумполярное небо было для человеческого восприятия в течение всего долгого периода жизни до потопа истинным жилищем Бога, то люди после потопа, даже расселившись по всему земному шару на расстоянии в половину и две трети пути до экватора, не могли легко забыть, что трон Великого Создателя был в центре вершины вращающегося неба и что там, на далеком Севере, находилась “священная четверть” мира (одна из четырех сторон света).

Стоящий на точке полюса наблюдатель находится не только под центром небесной полусферы, но и прямо в центре земной полусферы. Там и только там небесные тела будут двигаться в горизонтальной плоскости, кружась и кружась вокруг него всюду на примерно равном расстоянии. И он мог бы казаться себе стоящим точно в центральном пункте всей земли. Это первое впечатление было бы сразу нарушено, если бы он отошел от этой точки на несколько миль в любом направлении. А поэтому, если первичный Эдем был на полюсе, вряд ли перестали бы вспоминать его как центр всех стран, как “пуп” всей Земли.

Если предположить, что первочеловек находился в центральной и самой высокой части гипотетического Эдема, то потоки, рождавшиеся там и текущие на юг, должны были бы течь не в одном, а в разных направлениях, устремляясь к четырем основным точкам горизонта. Более того, поскольку все эти потоки текли, наполняясь не за счет друг друга, а лишь небесными дождями, не требовалось сильно напрягать воображение, чтобы представить их себе в качестве частей прекраснейшего и самого небесного потока, истекавшего из источника на небе (1). И наконец, если потоки, текущие в противоположных направлениях, превращались затем в четыре реки, устремляющиеся в противоположные стороны, — flumina principalia (лат. “главные потоки”), как их называли прежде многие теологи, разделяя циркумполярную землю на четыре почти равные части, — это представляло бы собой такую черту первого прибежища человека, которую он никогда не смог бы забыть.

В другой главе мы покажем безосновательность распространенного впечатления, что на полюсе тьма длится шесть месяцев из двенадцати, и укажем, что, наоборот, менее чем одну пятую часть года длится мрак, а в течение четырех пятых его частей там светло. Если это правильно, то изначальное прибежище человека в этой части Земли должно вспоминаться потомками первочеловека преимущественно как область красоты, как Дом Солнца. Более того, исследователи Арктики считают, что невозможно описать ночную красоту северного сияния в этой области, когда вся “вершина” земного шара становится завуалированной и укрытой трепещущими занавесами, знаменами и потоками живого мечущегося пламени; поэтому легко поверить, что, будучи изгнанным из такого дома, человечество всегда должно было оглядываться назад как на место неземной сверхъестественной лучезарности, как на дом, где могут жить лишь боги и святые бессмертные.

Наконец, допуская преобладание там температуры, равной тропической, мы останавливаемся на природных условиях этой области, таких, как экстраординарное преобладание дневного света, повышенный земной магнетизм и не имеющее себе равных электрическое поле, питающее северное сияние. Всё это вместе взятое говорит о высокой вероятности того, что, если существовала предполагаемая нами земля, она должна была породить формы жизни, превосходящие те, что нам известны, флору и фауну, отличавшиеся почти невообразимыми степенями энергичности и великолепия своего развития. При подобных условиях человек тоже вполне мог обладать ростом, силой и долголетием, которые стали недостижимыми в последующие после потопа века. Ведь потоп разрушил “существовавший тогда мир”, вызвав перемещение, немедленное и решительное, людей послепотопной эпохи в холодные, неплодоносные и опустошенные области господства северных умеренных условий. И если первые люди обладали высоким ростом, силой и долголетием, как мы полагаем, то как же твердо эта традиция должна была сохраняться в памяти человечества после его вынужденного ухода из прежнего дома счастья!

Оглядываясь теперь на все эти столь разные условия, каждый увидит, что они составляли для жизни человека картину, полностью отличавшуюся от той, которая нам известна или которая была известна на протяжении всего исторического времени. Эти положения, конечно, глубочайшим образом изменили всю проблему, посвященную местонахождению Эдема. Ни одно из доныне предлагаемых решений не соотносилось со столь многими пунктами исследования. И ни одно из условий ранее не постулировало столь необычных взаимоотношений между небом и землей. Ни один из предлагавшихся ранее путей не представлял собой столь неправдоподобно широкого соответствия свидетельствам. Против каждого из этих путей выступают даже сами звезды в их кружении. Фальшивое решение означало бы, что человеческая традиция располагает туманными воспоминаниями о таких условиях в мире, которые никогда не были доступны опыту человека. Столь затруднительная гипотеза должна определенно потерпеть крах, если она неверна.

Обещая читателю не новую погоню за блуждающим огоньком, но по меньшей мере удовлетворение определенным результатом, заслуженным нашей гипотезой, мы сердечно приглашаем его отнестись терпеливо и критически к тем фактам, которые будут представлены в следующих главах.

(1) Сравните это со следующими словами: “Аристотель, я помню, в своей “Метеорологии”, повествуя о течении паров, говорит, что есть река в воздухе, постоянно протекающая между небом и землей, создаваемая поднимающимися и опускающимися парами”. Burnet. Sacred Theory of the Earth. P. 226.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Сообщение Максим Борозенец 30 дек 2009, 00:03

ЧАСТЬ III - ГИПОТЕЗА, ПРОВЕРЕННАЯ И НАУЧНО ПОДТВЕРЖДЁННАЯ

Итак, следует... что человек, вышедший из “материнской области”, местоположение которой определено, но о которой ряд соображений указывает, что она находилась на севере, стал расселяться в разных направлениях, и его миграции постоянно были ориентированы с севера на юг.
М. Le Marquis G. de Saporta, in:
Popular Science Monthly,
October, 1883. P. 753


Каждое путешествие, которое предпринимается на опоясанный льдом островной мир Северной Америки, сводится к рассказу о признаках прежнего присутствия здесь людей, которые обживали земли, где сегодня больше не находят человеческих следов.
Dr. F. Boas, in:
Zeitschrift der Gesellschaft fur Erdkunde in Berlin,
Bd. XVIII, 1883. P. 118



ГЛАВА 1. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ПО ЛИНИИ ГЕОГОНИИ ИЛИ НАУКИ О ПРОИСХОЖДЕНИИ ЗЕМЛИ

Общие законы геогонии поразительно поддерживают ту гипотезу, особенности которой мы стремимся выявить.
Граф Сапорта


Если можно было бы сразу доказать, что Арктика как край земли была всегда областью, скованной льдами, какой она является и сейчас, как и многие тысячи лет, то, безусловно, было бы бесполезно поддерживать хотя бы в течение минуты гипотезу, утверждавшую, что там находилась колыбель человечества.

Вероятно, одной из главных причин того, что наша гипотеза столь поздно стала привлекать к себе внимание, было распространенное мнение, что с самого начала существования мира дальний север всегда был областью неодолимого холода. Однако в наше время, по мере преодоления этого затруднения, научные исследования подготовили широкий путь для новой теории.

Всеобще принятой доктриной теперь является утверждение, что Земля в целом подвергается постепенному охлаждению. Говоря так, мы не выступаем “за” или “против” небулярной космогонической гипотезы о происхождении мира, потому что и противники, и сторонники этой недоказанной гипотезы верят в непрерывно длящееся охлаждение или даже замерзание Земли. Все авторитеты в этой области считают и утверждают, что некогда лишь начинавшая остывать планета была столь горячей, что не могла бы нести на себе какую-либо форму жизни и что лишь на определенном этапе охлаждения ее температура достигла уровня, необходимого для живых существ. Теперь спросим — в какой области земной поверхности впервые сложились такие температурные условия? Или они возникли единовременно и повсюду?

Это наиболее интересные вопросы, и пишущий эти строки не раз удивлялся тому, что в научных трудах об охлаждении Земли он не мог обнаружить серьезных дискуссий по этому поводу. Соглашаясь, однако, с равнозначностью степени внутреннего жара и степени его утраты путем излучения тепла с поверхности Земли по всем направлениям в космос, приходишь к выводу, что если это составляло единственную суть проблемы, то процесс охлаждения протекал бы одинаково по всей Земле и мы могли бы прийти к выводу, что необходимая для жизни температура возникла единовременно во всех точках земной поверхности. Но указанные факторы не единственные в этой проблеме. Жар, получаемый от Солнца, от главной печи всей нашей системы, не мог быть в те отдаленные геологические эпохи более слабым, чем в наше время. Некоторые же астрономы и геологи считают, что он был сильнее (1). Поэтому в любом случае должны были возникнуть местные различия в температуре с той поры, как атмосфера Земли стала проницаемой для солнечных лучей. Тогда, как и теперь, каждая частица земной поверхности, рассматриваемая вне связи с воздушными токами и водными течениями, должна была иметь температуру, определяемую, во-первых, постоянной и единой жарой, получаемой от самой земли, и, во-вторых, различным количеством жара, получаемого от Солнца.

Но разница между солнечным теплом, получаемым в точке полюса, и теплом, получаемым в зоне экватора, не могла быть в те века меньше разницы, известной сейчас. И это непрерывное нарастание тепла на экваторе, порождаемое прямым попаданием солнечных лучей, сразу подсказывает, что эти части Земли нужно рассматривать как область, уже достаточно охладевшую, а поэтому способную поддерживать развитие органической жизни.

Тогда, как и теперь, полярная область должна была быть холоднее, чем экваториальная. А поэтому (насколько можно верить поучениям теоретической геогонии) неизбежен вывод, что там, то есть в полярной области, жизнь возникла раньше (2).

Сразу становится очевидным переход именно к такому результату нашего центрального тезиса. Мы задавали геологам вопрос: “Приемлема ли гипотеза об изначальности зарождения жизни на полюсе?” Ответ зависел только от рассмотрения проблемы медленного охлаждения Земли: “Условия для существования Эдема были обнаруживаемы в разное время то там, то здесь на земной поверхности. Рай мог находиться где угодно”. Они, однако, добавляли, рассматривая космическое окружение: “Но если рай и мог быть где угодно, всё же первым местом на земной поверхности, достаточно охладившимся, чтобы возникли условия жизни в Эдеме, определенно были полюсы”.

(1) См.: Winchell. World-Life. P. 484—490.
(2) Подобные или идентичные рассуждения профессора Филиппа Шпиллера были мне известны, когда я писал вышеприведенные строки. См. следующие работы: Die Weltschopfung vom Standpunkte der heutigen Wissenschaft. Mit neuen Untersuchungen, 1868, 2 ed., 1873. Die Entstehung der Welt und die Einheit der Naturkrafte. Populare Kosmogonie, 1872. Die Urkraft des Weltalls nach ihrem Wesen und Wirken auf alien Naturgebieten. Berlin, 1879. Я нахожу также следы признания моей правды в последней книге Отто Кунце: Otto Kuntze. Phytogeogenesis: Die vorweltliche Entwickelung der Erdkruste und der Pflanzen. Leipsic, 1884. P. 51—53, 60.



ГЛАВА 2. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ПО ЛИНИИ АСТРОНОМИЧЕСКОЙ ГЕОГРАФИИ

Ночи на полюсе никогда не бывают так темны, как в других областях, потому что луна и звезды, как кажется, несут в себе двойное количество света и блеска. К тому же на севере есть и свой особый постоянный свет, игра и оттенки которого являют собой наиболее загадочные явления природы.
Рамбоссон. Астрономия

Наибольшее значение придает полярным сияниям тот факт, что Земля становится как бы самосветящейся; помимо света, получаемого планетой от центрального небесного тела, это указывает на способность поддерживать свойственный ей самой процесс светоносности.
Гумбольдт


Мы склонны думать о непрерывной шестимесячной ночи на полюсе. Выдающиеся авторитетные ученые говорят об этом как о верной концепции. Так, профессор Гейке в своем прекрасном труде по геологии, описывая арктическую флору эпохи миоцена, говорит: “Когда мы вспоминаем то, что эта растительность роскошно развивалась в пределах 8° 15' от Северного полюса, в области, пребывающей в полной темноте в течение полугода... мы можем представить себе всю трудность проблемы, связанной с распределением климатических зон, ту трудность, которую этот факт представляет для геологов” (1).

Равным образом сэр Чарлз Лайель, обсуждая проблему возможности достижения китами открытых морских вод на полюсе, говорит: “Они могли проходить под плотными барьерами из льда, если предположить, что там были в некоторых местах разрывы, и таким путем могли, видимо, достигать более открытых вод при полюсе, находя там пищу в течение дня, длившегося более пяти месяцев” (2).

Из таких утверждений, как эти, читатель, естественно, выносит впечатление, что дневной свет длится на полюсе около пяти месяцев, а все остальное время года там полный мрак. Если бы это было верно, то это была бы неперспективная область для поисков там земного рая.

Но, на счастье нашей гипотезы, эта концепция о длительности полярной ночи очень далека от истины.

Астрономическая география утверждает, что полярные области являются, и всегда были, наиболее благоприятными в отношении дневного света. Популяризатор науки естествознания Томас Дик еще раньше так писал о реальных фактах: “На полюсах, где ночная тьма длится шесть месяцев без перерыва, полная темнота продолжается менее половины этого периода. Когда солнце на Северном полюсе заходит 23 сентября, местные жители (если они там есть) наслаждаются непрерывно длящейся зарей до тех пор, пока солнце не опустится на 18° ниже горизонта. Солнце, проходя через эклиптику, достигает этого уровня на два месяца раньше; в эти месяцы царит полумрак. Через два месяца оно опять приходит на уровень 18° ниже горизонта, и начинается новый период полумрака, в течение двух месяцев которого нарастает озарение, после чего это светило постепенно поднимается на небо во всей своей славе. Так что в этой области можно наслаждаться дневным светом — в большей или меньшей степени — в течение двух месяцев, когда совсем прекращается влияние солнечного света; Луна регулярно сияет над горизонтом каждый месяц. Таким образом получается, что лишь два отдельных периода по две недели проходят в полном мраке, да и эти ночи освещаются звездами и частыми вспышками северного сияния. А поэтому кажется, что нет на земном шаре ни одного другого места, где можно было бы радоваться в течение года такому большому количеству солнечного света, как в этих северных областях” (3).

Как ни поразительны такие подсчеты длительности полярного дня, следует отметить и то, что опыты регулярно указывают на реальную длительность освещенности в высоких широтах, которая превосходит подсчеты астрономов. Например, весной 1873 года, участники австрийской экспедиции, возглавлявшейся лейтенантами Вейпрехтом и Пэйером, были удивлены, увидев солнце на три дня раньше ожидаемого его восхода. Этот случай был описан так: “На северной широте 79° 15', где находится Тегетхоф, солнце, как обычно, появилось над горизонтом 19 февраля, но вследствие эффекта рефракции при минус 30° Реомюра испытатели обрели возможность приветствовать его лучи на три дня раньше” (4).

Лейтенант Пэйер дает такой подсчет: “Хотя солнце и не вернулось к нашей северной широте (78° 15') и восточной долготе (71°38') до 19 февраля, мы могли приветствовать его лучи на три дня раньше этой даты, благодаря сильной рефракции в 1°40', которая соответствовала температуре минус 30° Реомюра” (5).

Ещё более замечательным был опыт экспедиции Баренца в Арктике почти 300 лет назад. Доктор Дик описывает это следующим образом: “Сила рефракций атмосферы, как мы обнаружили, в некоторых случаях была гораздо сильнее, чем выявленная теперь. Группа датских моряков потерпела крушение в 1595 (1596 — 1597) году у берегов Новой Земли и, оставаясь поневоле в этом изолированном районе в течение ночи, длившейся три месяца (на деле было менее трех месяцев), обнаружила, что “солнце появилось на горизонте примерно на шестнадцать дней раньше, чем должно было появиться по подсчетам, но когда его диск находился более чем на 4° ниже горизонта”. Единственное объяснение столь удивительного феномена, предполагаемое тем же автором, обнаруживается в дополнительных словах: “Это обстоятельство было приписано высокой силе рефракции атмосферы в этом чрезвычайно холодном районе”. Это выглядит столь неудовлетворительным, что многие предпочли верить в то, что кажется полностью невероятным, а именно в то, что Баренц и его спутники допустили просчет в шестнадцать дней в своем учёте времени, за краткое время пребывания там — всего три месяца.

Профессор Норденшельд писал об этом случае так: “Солнце скрылось 4—14 ноября и стало видимым снова 24 января и 3 февраля. Эти даты вызвали растерянность в среде знатоков, поскольку на северной широте в 76° верхний край солнечного диска не должен быть видимым, когда склонение солнца к югу осенью становится больше 13° (6), и снова делается видимым, когда склонение становится меньше, чем этот показатель. Это значит, что солнце могли в последний раз увидеть в ледяной гавани Баренца между 17—27 октября и снова встретиться с ним 4—14 февраля. Предполагали, что такое расхождение могло возникнуть в результате существенной путаницы в подсчете дней, но это предположение было единодушно отвергнуто зимующим там экипажем” (7). В сноске он приводит доказательства того, что такой ошибки произойти не могло.

Но если этот опыт Баренца и австрийцев указывает на то, что тьма на полюсе длится менее 60 дней из 365 дней года, некоторые не менее авторитетные ученые считают, что тьма длится 76 или 77 дней. Так, капитан Бэдфорд Пим из Королевского флота Великобритании делает следующее заявление: “Солнце восходит 16 марта, и этому предшествуют долгие сумерки, длящиеся в течение 48 дней, а именно 13 ноября воцаряется полный мрак, и это длится 76 дней, а затем наступает долгий период света, когда солнце стоит над горизонтом 194 дня. Таким образом, год на полюсе делится на 194 дня солнца и 76 — мрака, 47 дней рассвета и 48 дней сумерек” (8).

Даже в соответствии с этим подсчётом мы видим, что на полюсе 76 дней в году бывает тьма и 289 дней — свет. Другими словами, мрак здесь бывает меньше половины того времени, которым измеряется его срок на экваторе, во мраке проходит около одной четверти времени. А что касается света, то даже по этому подсчету выходит, что полярная область в два раза более приемлема для жизни, чем любой из регионов на экваторе, который только можно выбрать.

Но в чем причина таких расхождений между астрономами? Почему одни из них отводят на полярную ночь на 16 дней меньше, чем другие?

Простой ответ состоит в том, что они по-разному воспринимают явления атмосферной рефракции в полярной области. На наших широтах считается, что сумерки начинаются, когда солнце стоит в 18° ниже горизонта. Отсчитывая от этого момента, мы понимаем факты восхода и захода как те моменты, когда верхний край диска солнца виден на самой линии горизонта. И таким путем мы приходим к тому делению полярного дня, которое приводил капитан Пим.

Но астрономы считают, что в Англии сумерки наблюдались, когда солнце находилось на 21° ниже горизонта. Чтобы быть полностью застрахованными от ошибок, некоторые принимали за предельную цифру 20° и, считаясь с этой цифрой вместо ранее указываемых 18°, пришли к выводу, что на полюсе рассветные сумерки начинались 20 января, а вечерние заканчивались 21 ноября. Это сводило период мрака к шестидесяти дням, а света — к трёмстам пяти. Таким образом разница всего в 2° в принимаемых пределах отсутствия солнца в часы восхода и захода привела к мысли о том, что и подсчет длительности мрака расходился на 16 дней. Выдающийся американский математик пришел к выводу, что “никому не известно, какой из двух подсчетов правилен” (9).

Для нас же это расхождение в данной дискуссии сводится к вопросу — составляет ли дневной свет на полюсе три четверти или пять шестых частей года. Оба эти противоречия могут быть и, вероятно, неверны, так как “если в зоне тропиков считается, что 16—17° достаточны для определения самого низкого положения солнца, то в Англии эта цифра варьируется от 17 до 21°”. Это определенно выглядит так, что на более высоких широтах свет солнца мог бы быть видим, когда его диск лежит в 23—24° ниже горизонта, что уменьшало бы длительность мрака на полюсе в течение года на срок около 50 дней. Это предположение становится ещё более вероятным, поскольку, когда члены экспедиций уже ссылались на обнаружение гораздо большей длительности дня, чем ожидавшаяся по астрономическим подсчетам, мы не располагаем другими подсчетами, касающимися места, где солнце было напрасно ожидаемо. Только в результате действенного наблюдения можно прийти к окончательному решению вопроса. В число привлекательных проблем, решение которых зависит от прогресса в исследованиях Арктики, мы должны включить научное уточнение неведомой длительности полярного дня.

Учитывая все предшествующее, мы смело можем считать, что полярная ночь длится не дольше двух месяцев. В течение одного из них, как нам напоминает профессор Дик, по небу ходит во всей своей красе луна, являя миру все свои меняющиеся фазы в нерушимой последовательности. Другой месяц протекает под аркой звездных небес, и все сверкающие созвездия движутся над наблюдателем по строго горизонтальным орбитам.

В столь совершенной и регулярной звездной системе, наблюдавшейся так долго и постоянно, не могли пройти незамеченными и нерегулярные движения “планет” или блуждающих звезд. Все их удивительные ускорения, запаздывания, сочетания, склонения были бы в точности отмечены и измерены на вращающейся, но неизменной плоскости далекого неба. Любой народ, живший в такой природной обсерватории, неизбежно стал бы специализироваться в астрономии (10).

И каким великолепным, упорядоченным будет казаться движение вселенной, фиксируемое наблюдателем, стоящим под небесным сводом, центр которого будет в точке его зенита! Как будет жаждать душа этого появления звездного сияния ночи после долгих месяцев непрерывного дневного света! И не только луна и молчаливые звезды будут привлекать его к короткому периоду ночи, когда солнце уже уйдет. Мистическая игра северных сияний всегда превращала мир в волшебную страну. На нашей широте северные сияния сравнительно редки и как бы пригашены. Но в высоких арктических областях они почти еженощно достигают неземного великолепия (11). По сути, это молнии, разреженные и смягченные до безопасного уровня (12).

Иногда эти электрические разряды не только заполняют все небо трепещущими занавесями, но и касаются гор легкими вспышками, и заставляют саму почву, на которой вы стоите, отзываться своего рода жизнью (13).

Но после великолепия ночи начинается еще большее великолепие полярного дня. Кто когда-либо описал восход солнца хотя бы приблизительно похоже? Кто из поэтов пытался сделать это и кого из поэтов не постигала неудача? Но если невозможно описать хотя бы один из кратких и мимолетных моментов рассвета, то кто сможет преуспеть в описании превосходного зрелища, вобравшего в себя всю красоту и прелесть слитых воедино шестидесяти наших восходов! Нет таких слов, чтобы обрисовать это. Ни один поэт даже в своем воображении не смог создать такое неземное зрелище.

Низко над горизонтом ночного неба появляется еле видимая вспышка света. Сначала она как бы слегка затемняет свет звезд, но затем разрастается и вразброс повторяется над ещё темным горизонтом. Через двадцать четыре часа она уже замыкает свой круг и заставляет бледнеть все большее число звезд. Вскоре расширяющийся этот свет уже блестит, подобно “жемчугу высшего сорта”. Далее этот свет уже двигается кругами и кругами, а жемчужная его белизна подкрашивается красновато-розовыми оттенками, и вспышки окаймляются пурпуром и золотом. День за днем, по мере нашего отсчета дней, кружится эта прекрасная панорама, и в соответствии с состоянием атмосферы и облаков, способствующих игре отражений, то вспыхивает, то угасает. Угасает, чтобы вспыхнуть снова ещё ярче, как будто солнце все ближе и ближе подходит к точке своего появления. Наконец, после того как в течение двух долгих месяцев эти картины, несущие в себе предсказание, заполняли все небо, являя свою нарастающую в кружении красоту, солнце начинает возвращаться после долгого отсутствия и снова предстает взорам человека. После одного-двух периодов кружения по горизонту, в течение которых его сверкающий верхний край постепенно разрастается до полного объема всего диска, оно озаряет вершины гор на дальнем горизонте, а затем шесть полных месяцев кружится на виду у всех вокруг великой оси мира, не позволяя ни одной ночи пасть на его любимую родную землю — землю полюса. И даже когда оно наконец снова будет скрываться из глаз, оно украсит землю повторно нарастающей, а затем меркнущей прелестью, заполнив ею свой долгий заход, как бы подавая этой игрой удаляющегося света сигнал покидаемому миру, несущий в себе обещание и предсказание скорого возвращения.

В этих прозаических строках мы не стремимся описать неописуемое; мы лишь напоминаем самим себе простые факты и условия, которые регулируют не поддающиеся воображению переходы каждой ежегодной; полярной ночи в каждый полярный день.

Однако для нашей цели уже достаточно всего сказанного. Кто ищет самое небесное место на земле для возможного нахождения там рая, тот, зная всё, что касается света и мрака и всей сцены неба, должен ограничить свой поиск полюсом Арктики. Здесь находится истинный Город Солнца. Здесь находится одно-единственное место на земле, о котором, как кажется, Создатель мог бы сказать как о Своём небесном жилище: “Там не будет ночи”.

(1) Text-book of Geology. By Archibald Geikie. London, 1882. P. 869.
(2) Principles of Geology. New York ed. Vol. I. P. 246.
(3) Works of Thomas Dick. The Practical Astronomer, ch. II. Hartfoid. Vol. II, second half. P. 30.
(4) Recent Expeditions in Eastern Polar Seas. London, 1882. P. 83.
(5) New Lands within the Arctic Circle. London, 1876. Vol. I. P. 237.
(6) При допущении горизонтальной рефракции около 45'.
(7) The Voyage of the Vega. London, 1882. P. 192.
(8) Pim's Marine Pocket Case: quoted in Kinn's: Harmony of the Bible with Science. London, 1882. 2d ed. P. 474.
(9) Это слова из письма к автору, написанного 11 октября 1883 года (как и приводимая ниже цитата) профессором Дж. М. ван Влеком из Уэслианского университета. В течение многих лет профессор был сотрудником издания “American Ephemeris and Nautical Almanac”.
(10) Место на экваторе было бы, видимо, гораздо менее благоприятным для этой цели. “Перуанцы знают много религиозных праздников и дат... но географическое положение Перу и его святого города Кито, прямо под экватором, весьма упростило процесс регулирования религиозных празднеств по дням равноденствий и солнцестояний, и данные их экваториальной позиции, необходимые для вычисления нескольких нужных периодов их календаря, недостаточны и исключают все стимулы дальнейшего прогресса”. Dr. Daniel Wilson on “Рге-Агуаn American Man”, in: Proceedings and Transactions of the Royal Society of Canada. Montreal, 1883. Vol. I, sect. II. P. 60.
(11) В опубликованном отчете о последней зиме, проведённой на одной из циркумполярных станций, говорится: “Здесь почти каждую ночь было видно это сияние, в период зимы и при любой погоде... Известные нам проявляющиеся его формы и типы уподоблялись то величественной короне, то пульсирующим, маленьким, светящимся облакам. Но я должен отметить их главную характерную черту — отсутствие взаимного сходства этих разных типов и их повторяемости. Лишь в нескольких случаях оно принимало форму арки, но, как правило, это были колышущиеся занавесы и сияющие потоки, непрерывно меняющие свое положение и интенсивность”. A. S. Steen. The Norwegian Circumpolar Station, in: Nature, October, 1883. P. 568.
(12) Электрические разряды в полярных регионах возникают между положительным электрическим зарядом атмосферы и отрицательным зарядом земли. Это служит существенной и уникальной причиной возникновения полярных сияний”. М. de la Rive in: The Arctic Manual. P. 742.
(13) “Г-н Лемстрём пришел к заключению, что электрические разряды, которые можно увидеть лишь с помощью спектроскопа, были видны на поверхности почвы вокруг него, что издали походило на слабый вид зари — вид, подобный “тому феномену бледно горящего света, который можно иногда увидеть на вершинах гор Шпицбергена”. The Arctic Manual. P. 739. Ср.: Elias Loomis. Aurora Borealis, Smithsonian Report, 1865. H. Fritz. Das Polarlicht. Leipsic, 1881.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Сообщение Максим Борозенец 30 дек 2009, 00:04

ГЛАВА 3. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ПО ЛИНИИ ФИЗИОГРАФИЧЕСКОЙ ГЕОЛОГИИ

Арктическая геология таит в себе ключ для решения многих загадок.
Профессор Гер

Обширный континент занимал эту часть земли, когда накапливались эти пласты.
Барон Норденшельд


Наша гипотеза связана с континентом в области Северного полюса в период до потопа. Интересно отметить, что автор, писавший о потопе более 40 лет назад, выдвигал тот же постулат (1). Является ли научно приемлемым предположение, что там был такой континент?

До самого недавнего времени геологам слишком мало было известно о высоких широтах, чтобы можно было проводить, обоснованно или случайно, дискуссию по этой проблеме. Даже теперь, когда растет интерес к арктическим изысканиям, трудно найти автора, который четко представлял бы себе или обсуждал бы вопрос о геологическом возрасте Арктическойго океана. Поэтому не должно выглядеть странным, что мы здесь довольствуемся показом того, что, во-первых, геологи и палеонтологи не считают изначальным современное распределение моря и суши в Арктике, и, во-вторых, того, что, по их мнению, континент действительно существовал в пределах Арктического круга, но от него к настоящему времени остались только следы.

Начнем с того, что выдающийся ученый Алфред Рассел Уоллес, говоря о периоде миоцена, обрисовывает Северное полушарие весьма отличающимся от современного. Скандинавия, например, была, с его точки зрения, обширным островом. Он говорит: “Распределение эоценовых и миоценовых формаций показывает, что на протяжении длительной части третичной эпохи море, более или менее занятое архипелагами островов, пролегало в Центральной Европе между морями Балтийским, Черным и Каспийским, и оттуда к юго-востоку шли узкие каналы к долине Евфрата и к Персидскому заливу, что позволяло поддерживать связи между Северной Атлантикой и Индийским океаном. В течение части третичной эпохи рукав протягивался и от Каспийского моря к северу, к Арктическому океану, и нет никаких доказательств того, что это море не существовало на протяжении всей третичной эпохи. Другой канал, вероятно, шел через Египет к восточной части Средиземного и Черного морей. Возможно, была связь и между Балтийским и Белым морями, что превращало Скандинавию в обширный остров. Обратившись же к Индии, мы находим, что широкий и глубокий морской пролив тянулся от Бенгальского залива к устью Инда. В то же время огромная впадина, отмеченная наличием морских осадков эоценового времени, лежащая на высоте 16 500 футов (2) в Западном Тибете, указывает на вероятность существования наиболее прямого канала через Афганистан, который мог связывать Западноазиатское и Северное моря” (3).

Позднее в этой же книге Уоллес вскользь коснётся и того, что данные арктической палеонтологии позволяют сделать предположение о существовании изначального эоценового континента в высоких широтах, ныне не существующего. Он высказывается так: “Богатая и разнообразная фауна, характерная для Европы на рассвете третичной эпохи, — как это выясняется из многочисленных останков млекопитающих животных, находимых всюду в местах их залегания времен эоцена, — доказывает, что тогда существовал древний обширный континент” (4).

Другой известный специалист по палеонтологии Арктики профессор Гер (Цюрих) пятнадцать лет назад пришел к заключению (оно было опубликовано им), что характер находимых арктических окаменелостей уверенно подтверждает существование в миоценовое время несохранившегося полярного континента. Полные указания на эту точку зрения приводятся в нижеследующей главе (5).

Прослеживая другую линию свидетельств, связанную с исследованием горных пород, барон Норденшельд, известный исследователь Арктики, пришёл к тому же заключению. Говоря о некоторых геологических напластованиях к северу от 39° северной широты, он отмечает: “В те времена, когда возникали эти пласты, эту часть земного шара занимал обширный континент” (6). В другом месте он говорит об “этом древнем полярном континенте” как о чем-то уже доказанном и полностью понятном в среде ученых. Он также ссылается на скрытые свидетельства его прежнего существования, обнаруживаемые в различных сферах исследования: “Эти базальтовые ложа, вероятно, образовались в результате деятельности цепи вулканов, бывших активными на протяжении третичной эпохи. Они, видимо, служили границей древнего полярного континента, подобно тому как это имеет место на восточном побережье Азии и западном побережье Америки. Это свидетельствует о разделении воды и суши, которое существовало в третичную эпоху и о котором догадывались на основе самых разных данных” (7).

Другой авторитетный в этой области ученый, писавший о теории, которая подтверждает мысль, что некогда Северная Америка и Европа соединялись на севере, замечает: “Подтверждением этой теории служит тот факт, что нет следов морских осадков эоценового времени в областях севера, но все следы обнаруживаемых слоев на этих широтах говорят о том, что эта область была занята сушей” (8).

Наконец, подобно тому как наша догадка о древнем существовании циркумполярного арктического континента поддерживается наиболее компетентными геологами, это относится и к нашей гипотезе о том, что этот континент опустился под воды Арктического океана. Что может выглядеть более исчерпывающим и удовлетворительным по такому поводу, чем слова из труда величайшего нашего геолога: “Мы прекрасно знаем, что... в пределах сравнительно недавнего геологического периода... широкая полоса земли... частями которой являлись Шпицберген и Новая Земля, скрылась под водой” (9).

Но геологи не единогласны в вопросе о природных условиях и силах, которые могли стать причиной этой катастрофы континентального масштаба. Французский ученый Альфонс Жозеф Адхемар (10) теоретически предположил, что этот северно-полярный потоп был всего лишь одним из серий повторяющихся потопов, случавшихся в течение долгой череды веков у Северного, а затем у Южного полюса. Фламмарион, писавший об этом, считал: “Эта теория зависит от факта неравной длительности сезонов на обоих полушариях Земли. Наши осень и зима длятся 179 дней, а в Южном полушарии — 186 дней. Эти семь дней, то есть 168 часов разницы, с каждым годом наращивают холод на полюсе. В течение 10 500 лет лед накапливается на одном из полюсов и тает на другом, смещая таким образом центр земного притяжения. Наконец приходит время, когда после достижения максимально высокой температуры на одной точке разражается катастрофа, в результате которой этот центр возвращается в прежнее положение, чем и вызывается потоп. Потоп на Северном полюсе произошел 4200 лет назад, а следующий будет через 6300 лет после этого” (11).

По другой теории, полюсы периодически затопляются, но не поочередно, а одновременно. Поочередные явления свойственны экватору. Земная кора на экваторе всё время то поднимается, то опускается как бы в ритме вечности. Когда она опускается ниже среднего уровня, в соответствии с ходом своего вращения, на полюсах происходит её подъём, а когда она поднимается выше этого уровня, полюсы опускаются под воды океана. Профессор Александр Уинчел так излагает эту точку зрения: “Было доказано, что одно из воздействий приливов-отливов на тело планеты направлено к уменьшению скорости ее вращения. Соответственно, её экваториальный подъём имеет тенденцию уменьшаться. Когда планета продолжает оставаться в жидком состоянии, опускание на экваторе будет проходить почти наравне с замедлением; нарастание степени вязкости приводит к тому, что опускание следует за замедлением. Дополнительной причиной замедления может выступать избыточное поднятие вне нормативного уровня вращения. В случае если планета покрыта корой и затвердела в известной мере, наибольшего уровня достигнет степень избыточной эллиптичности, которая продолжала бы увеличиваться до тех пор, пока воздействие этого фактора на массу не стало бы достаточно высоким, чтобы свести избыточные поднятия к нормальному колебанию уровня. Перекрытие этого уровня может носить конвульсивный характер. И тогда область экватора понижалась бы, а области полюсов могли бы возвышаться. Когда планета, покрытая прочной корой, подобно Земле, несет на себе и водный покров, вращение с отставанием сопровождается быстрым опусканием экваториальных вод и поднятием полярных до примерного удвоения этого уровня. Другими словами, поверхность Земли на экваторе поднималась бы до уровня вод, а на полюсах затоплялась бы водой. Рост такого поднятия уменьшался бы с увеличением расстояния от экватора, а объём затопления уменьшался бы с увеличением расстояния до полюса.

Примерно на широте 30° обе эти “тенденции”, встретившись, нейтрализовали бы одна другую. При таких условиях планета, покрытая корой и несущая на себе океан, начавшая подвергаться процессу замедления вращения, должна иметь наиболее глубокие океаны на полюсах и самую мелкую воду на экваторе. Первое поднятие суши произойдет, соответственно, в зоне экватора; наибольшие возвышенности и самая обширная часть суши обнаружатся в пределах этой зоны. Поднятие экваториальной земной массы создало бы препятствия для океанских течений на экваторе. Это поворачивало бы их в новом направлении и формировало бы климат в пределах влияния океана. Изменения течений вызвали бы миграции морской фауны, а изменения климата — изменения в составе фауны и флоры на суше.

Но “набухание” экваториальной земной массы не могло происходить бесконечно. Та же центростремительная сила, которая постоянно удерживает океан на среднем уровне, притягивает и плотные массы земли. Сила уплотнения напластования становится выше, чем противостоящая ей жесткость земной массы. Поднятия земли на экваторе опускаются до уровня океана. В соответствии с этим могут разрастаться и некоторые части океанского дна, а на полюсах земля должна подниматься. Итак, некоторые земли на экваторе опускаются под воду, а некоторые северные и южные области могут “всплывать”. Но эти вертикальные подвижки не были ограничены моментом возвращения к уровню равновесия.

Как полагает профессор Дж. Е. Тодд — и менее ясно это же выражает сэр У. Томсон, — подвижки пойдут через уровень равновесия в степени, пропорциональной уплотненности напластований. Экваторильная область могла бы стать слишком пониженной, полярная — слишком возвышенной. Результатом этого стало бы нарастание скорости вращения, достаточное для того, чтобы нейтрализовать непрекращающееся замедление из-за приливов и отливов. Сократился бы и день. Океан поднялся бы ещё выше вдоль берегов экваториальных земель и опустился бы вдоль берегов земель полярных, а их разрастание немедленно изменило бы климатические условия на высоких широтах. Они стали бы там более экстремальными в своих проявлениях... Значительные поднятия северных земель снизили бы средние температуры, что расширило бы область вечных снегов. Такие явления возникли бы одновременно в условиях и Северного, и Южного полушарий. Подобные эффекты последовали бы за экстенсивным оседанием экваториальных земель.

Но постоянно тормозящее воздействие приливноотливных явлений стало бы причиной нового поднятия этих земель над водой и преодоления границ уровня равновесия, достигнутого в предшествующие века. Так возродятся прежние условия и повторятся прежние события. Подобные колебания должны были бы повторяться много раз. Профессор Тодд полагает, что современное состояние планеты определяется как один из периодов опускания экваториальных земель и их поднятия на высоких широтах. Непосредственно предшествовавшая современной так называемая эпоха Шамплена характеризовалась опусканием северных и, вероятно, южных земель, тогда как миновавшая до неё ледниковая эпоха явно определялась поднятиями и области северных и, видимо, также южных широт” (12).

Лейбниц, Делюк и другие ученые имели иную точку зрения на этиологию потопов. Они считали, что потопы — результат устойчивого сжатия Земли в соответствии с её непрерывным охлаждением. По этой теории, после того как сформировалась плотная земная кора, охлаждающееся земное ядро “отодвинулось” от той основы, на которой покоилась кора. В пропорциональном соотношении с его уменьшением пустоты, возникавшие под корой, становились всё обширнее, лишая земную кору опоры, и она проваливалась. Её разрушенные области погружались на большую глубину, что вызывало немедленное заливание этих мест водами и опускание в воду прибрежных остаточных областей. Геологическая история Земли делится на периоды, четко обозначаемые этими наступавшими “пропилами” коры, состоявшей поначалу из скальных пород. “Каждый свершавшийся катаклизм был неимоверной катастрофой и принес земному шару такое разрушение, которое было подобно тому, как если бы рухнул огромный собор и провалился бы его купол вместе с колоннами и арками, — утверждает современный сторонник этой точки зрения. — Карнизы, фризы, столбы и всё убранство, разбитые и отброшенные со своих мест, навалены в беспорядке и перемешаны. Так происходило и с древними скалами, и с более новыми слоями. К этому мощному разрушению добавлялось и то, что через возникающие трещины вырывалось расплавленное вещество, образуя дайки, а безудержные удары океанских масс смывали неукрепленные части коры, перебрасывая их с места на место, частично скрывая и изменяя картину опустошений”.

И этот же автор говорит: “Современная поверхность земли образовалась сравнительно недавно. Последний великий катаклизм произошел не так уж давно. Набор свидетельств заставляет нас верить в то, что одно из таких сокрушительных событий имело место уже после появления на Земле человека. Факты, которые я привёл, исчерпывающе говорят о том, что готовится следующее такое же. Ведь каждая из таких пустот, образующаяся между земным ядром и корой, заполняется провалами коры... Поэтому, если мы полагаем, что земной шар был в своем диаметре на тысячу или на три тысячи миль больше в те эпохи, когда затвердевала его кора, омываемая первичными водами, то есть когда появились водоросли, трилобиты и моллюски, нам следует более тщательно рассмотреть все данные по литологической характеристике палеозойской эры.

Настолько же успешно, как и данные каменноугольного периода. Обширные области того времени перемещались и заливались, а репродуктивные поля их были так многочисленны и велики, что мы пришли к убеждению: в эти отдаленные века арктическая Америка являла собой тропическую местность по отношению к солнцу” (13).

Хотя автор и не преследует такую же цель, он, излагая общую теорию Лейбница, случайно разъясняет и погружение изначального Арктического континента. В соответствии со своей теорией он утверждает, что “в древние времена диаметр земного шара на полюсах должен был быть гораздо большим, чем теперь, а именно на двадцать семь миль длиннее, что позволяло благодаря солнцу расти на экваторе или в тропиках таким растительным формам, которые изобильно встречаются в арктических каменноугольных пластах (14). Если он был на пятьдесят или сто миль больше в течение каменноугольного периода, он мог быть на двести миль больше в так называемый период Такона и, возможно, более чем на триста миль больше в те времена, когда сила жизни лишь начала порождать исконные и рудиментарные организмы на ожидающей их земной поверхности”. По его утверждению, Исаак Ньютон заявлял, что приплюснутость формы Земли — результат эффекта центрифуги, возникающего при вращении, и что “это ошибка, не стоящая дальнейшего обсуждения в среде геологов”. Истинное объяснение, с его точки зрения, состоит в следующем: “Более короткая ось между полюсами является не результатом уплощения из-за вращения, а результатом внезапного западания её поверхности” (15).

Здесь, конечно, “заныривание” широких полярных областей соотносилось с фактами арктической геологии сравнительно недавнего геологического времени. Оно должно было быть более существенным, чем то, что могло случаться в других местах Земли, так как оно непрерывно воздействовало на формирование Земли, изначально, естественно, сферической формы. Автор “вынужден верить”, что это или нечто подобное этому происходило после создания человека. Более того, эта вера, конечно, построена на библейском сказании о потопе, и он почти с горечью говорит о “запоздалом влиянии иудейской легенды на человеческий интеллект” и превращает Моисея в одну из двух человеческих личностей, чьи “заявления и авторитет задерживали прогресс общего знания сильнее, чем выступления всех других”. К счастью для Моисея, другой член этого знаменательного дуумвирата ничуть не хуже, чем сам Исаак Ньютон.

Безусловно, для каждого из нас необходимо примкнуть к какой-либо из этих теорий о потопе или же искать других объяснений всеми признаваемого наличия такого водного бассейна, как Арктический океан.

Здесь нам достаточно того, что, опираясь на авторитет выдающихся геологов-физиографов, мы показали, что:

современное распределение воды и суши в пределах Арктического круга отличается очень ранним происхождением;

палеозойские данные о наиболее изученных широтах севера требуют для своего объяснения гипотезы о существовании обширного циркумполярного континента в миоценовое время;

авторитеты в области литологии подтверждают, что такой континент существовал;

физическая география пришла к выводу: такие известные острова Арктического океана, как Новая Земля и Шпицберген, являются просто вершинами гор, оставшимися над поверхностью вод, нахлынувших и затопивших континент, к которому они принадлежали;

и наконец, проблема, связанная с процессом, приведшим к этой громадной катастрофе, стала спорадически привлекать мысли физиков Земли и геологов (16).

(1) “Можно предположить, и я намереваюсь развить ту идею позднее, что существовал очень отдаленный геологический период... и что в ту эпоху Европа, Азия и Северная Америка соединялись на Северном полюсе, как бы образуя континент удивительной протяженности, продолжаясь в сторону Южного полюса по трём областям: Южной Америке, Африке и Океании. Именно из остатков этого древнего континента неистовые землетрясения сформировали современную землю”. Frederik Klee. Le Deluge, French, ed. Paris, 1847. P. 83 (Danish original, 1842).
(2) 1 фут = 0,3048 м. — Прим. ред.
(3) Island Life. London, 1880. P. 184—185.
(4) Ibid. P. 362.
(5) Профессор Гер скончался 27 сентября 1883 года. О его приоритете в этой области см.: Nature, Oct. 25. Р. 612.
(6) Expedition to Greenland. Arctic Manual. London, 1875. P. 423.
(7) Arctic Manual. P. 420.
(8) J. Starkie Gardner. In: Nature, Dec., 12. London, 1878. P. 127.
(9) James Geikie. Prehistoric Europe. A Geological Sketch. London, 1881. P. 41. Ср.: Louis Falies. Etudes historiques et philosophiques sur les Civilisations Europeenne, Romaine, Greque, etc. Paris, 1874. Vol. I. P. 348—352.
(10) В работе “Revolutions de la Mer”, 2 ed. 1860.
(11) Фламмарион добавляет: “Это вполне очевидно вызывает вопрос: почему должна происходить катастрофа и почему не должен центр притяжения Земли возвращаться в свое прежнее положение так же постепенно, как постепенно он смещался?” (Astronomical Myths. Р. 426). Но постепенное смещение должно было бы вызвать лишь постепенное возникновение потопа.
(12) Worid-Life; or Comparative Geology. Chicago, 1883. P.278-280
(13) С. F. Winslow. The Cooling Globe, or the Mechanics of Geology. Boston, 1865. P. 50, 51. Более поздние представления и критику этой общей теории, а также примечания даны в: Winchell's. World-Life, 1883. Р. 302—308. Из числа более старых взглядов в этой области наибольший интерес для рядового читателя представляет работа “The Deluge”, by Frederik Kleе (Danish, 1842; German, 1843; French, 1847).
(14) Кажется, что доктор Уинслоу забыл здесь, что изначальный полярный континент был наименее солнечным из всех.
(15) Там же, с. 49.
(16) См. очень интересную работу: “On the Ice-Age Theories” in: Transactions of the British Association, 1884, by E. Hill. И в том же томе критику У. Ф. Стенли о теории Кролля.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Сообщение Максим Борозенец 30 дек 2009, 00:05

ГЛАВА 4. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ПО ЛИНИИ ДОИСТОРИЧЕСКОЙ КЛИМАТОЛОГИИ

Ver illud erat, ver magnus agebat Orbis. — Тогда была весна; великая весна владела миром.
Вергилий


Одним из самых поразительных и важных научных открытий в последние двадцать лет стало открытие реликтов роскошной миоценовой флоры в разных частях арктического региона. Такого открытия никто не ждал, и некоторые ученые даже стали его считать совершенно невразумительным. Но оно столь достоверно и столь весомо в области обсуждаемых нами в данной книге проблем, что необходимо донести до наших читателей возможно более полный очерк этих фактов.
Алфред Рассел Уоллес (1880)


Итак, до сих пор мы отмечали, что теоретическая геогония задавалась вопросом о месте полюса как о первой области, располагавшей условиями, подходящими для жизни в Эдеме. Мы обнаружили, что астрономические условия создавали тут обилие света. Мы нашли, что геологи подтверждают факт давнего существования такой области. Теперь мы должны обратиться к доисторической климатологии, чтобы подтвердить мысль, что эта потерянная земля когда-то отличалась температурой, допускавшей предположение, что там было прибежище первого человека. Ответ на этот наш вопрос может быть обнаружен не в одном, а в нескольких источниках (1).

Размышлений или фантазий подобного рода на тему таинственной области Севера всегда было предостаточно. Как мы увидим дальше, они восходят к далекому прошлому. Даже отдельно взятое измышление, известное как “Симмесова дыра”, опережает Симмеса и может быть обнаружено у Клопштока в его “Messiah” (Klopstock. Sammtliche Werke. Leipsic, 1854. Vol. I. P. 24, 25).

Прежде всего, геогония позволяет нам уверенно судить о происходивших процессах. Так, если Земля, начиная с её самого раннего уплотнения, постепенно охлаждалась, вряд ли возможно придерживаться взгляда, что некая область, слишком жаркая для жизни человека, сразу стала слишком холодной, без прохождения всех промежуточных стадий изменения температуры, часть которых могла быть приемлемой для жизни.

Кроме того, данные палеоботаники указывают на то, что в Европе в третичную эпоху это гипотетическое похолодание Земли, несомненно, происходило, но при этом происходило постепенно и ритмично, что и постулировано теоретической геогонией (2). Но если столь универсальный земной процесс, как этот, протекал в Европе, нет причин, по которым он не протекал бы и в других странах, к северу или югу, к востоку или западу от Европы.

Однако у нас есть не только заключение такого рода. Сейчас всеми авторитетными учёными утверждается, что некогда области в пределах Арктического круга были “одарены” климатом тропическим или близким к тропическому. Профессор Никольсон так говорит об этом: “В ранний период третичной эпохи климат Северного полушария, как на это указывают эоценовая фауна и флора, был гораздо жарче, чем теперь, имея, естественно, субтропический характер. В средний, или миоценовый, период третичной эпохи температура хотя и не была высокой, но всё же заметно превышала ту, которая сейчас известна в Северном полушарии; и мы знаем, что в это время в границах Арктического круга цвели растения, свойственные тёплым областям” (3).

Грант Аллен указывает: “По крайней мере, одно определенно — то, что до самого недавнего времени на нашей планете был тёплый и мягкий климат вплоть до самых полюсов и что все растения всегда и повсюду были зелёными, во многом похожими на тип растительности современных тропиков” (4).

Упоминая об этих отдаленных временах, маркиз де Надайак замечает: “При таких условиях жизнь распространялась вплоть до полюсов” (5). Равным образом, по выражению Кролля: “Арктическая область, возможно вплоть до точки полюса, не только была свободна ото льда, но и имела богатую и прекрасную растительность” (6).

Кирл полагает, что на самом полюсе было тогда теплее, чем сейчас на экваторе (7). Подсчёты профессора Освальда Гера могли, видимо, до некоторой степени изменить выводы Кирла, но лишь в степени, достаточной для утверждения, что в эти отдаленные времена циркумполярный климат был немного более райским, чем в самых жарких частях нашей современной планеты (8).

Сэр Чарлз Лайель, выступающий в этой дискуссии крайне осторожно и униформистски, все же не колеблясь сказал: “Тогда результат нашего изучения, как в этой, так и в предыдущей главе, органических и неорганических данных, свидетельствующих о состоянии климата прежних геологических периодов, позволяет принять мнение, что жара была распространена гораздо шире, чем теперь. Во времена большей части миоценового и предшествовавшего ему эоценового периодов фауна и флора Центральной Европы носили субтропический характер, и растительность, напоминавшая ту, что мы сейчас видим в Северной Европе, была распространена в областях Арктики, как это выясняется, и, возможно, даже достигала точки полюса. На преимущественное распространение рептилий во времена мезозоя указывают и типы окаменелых останков этого большого класса позвоночных, что говорит о тёплом климате и отсутствии морозов между 40° с. ш. и полюсом, а большие ихтиозавры были найдены на широте 77° 16' на севере (9)”.

Выведя средние величины из приведнных выше данных или утверждений авторитетных ученых, мы видим, что на полюсе в годы появления первого человека температура была наиболее ровной и, вероятно, восхитительной. И этим мы вполне можем удовлетвориться.

(1) Нет нужды приводить здесь просто фантастические описания, вроде следующего, появившегося 10 мая 1884 года в “The Norwood Review and Crystal Palace Reporter”, которые выглядят очень похожими на непризнанное заимствование у капитана Холла, овеянного арктической славой: “Мы не считаем, что лёд тянется до самого полюса. Никто к этой точке не приближался ближе 464 миль. Вдруг перед искателем открывается новый мир внутри большого ледяного барьера; исследователя, который первым ступит на эти чудесные берега, ожидает там климат сначала мягкий, как в Англии, а затем мягчайший, как на островах Греции. Его приветствуют представители той ветви человечества, которая была отрезана от прочей его части из-за изменения климата, наступившего в Северной Европе около 2000 лет назад, но ныне окружена обильной жизнью, изумительной для края света”.
(2) “Изучение флоры показывает нам, что климат Европы в третичную эпоху имел тенденцию к постоянному и регулярному похолоданию”. Le Prehistorique Antiquite de 1'Homme. Par Gabriel de Mortillet (профессор доисторической антропологии). Paris, 1883. P. 113.
(3) The Life-History of the Globe. P. 335.
(4) Knowledge. London, Nov 30, 1883. P. 327.
(5) Les Premiers Hommes et les Temps Prehistoriques. T. 2. Paris, 1881. P. 391.
(6) Climate and Time. Am. ed. 1875. P. 7.
(7) Die Schopfungsgeschichte und Lehre vom Paradies. Abth. 1. Basel, 1861. P. 364.
(8) Flora Fossilis Arctica. Bd. 1. Zurich, 1868. P. 60—77. См. также: Alfred Russel Wallace. Island Life. London, 1880. P. 163—203. Об этом же поётся и в задорной песенке того века: “Когда море катило бездонные валы по широким равнинам Небраски, а у Северного полюса росли бананы и ивы, мастодонты бились с броненосцами за ананасы на Аляске... ”
(9) Principles of Geology, eleventh ed. Vol. I. P. 231.



ГЛАВА 5. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ПО ЛИНИИ ПАЛЕОБОТАНИКИ

Отсюда, то есть из этого очага формирования южных растений на высоких северных широтах, распространились тогда разные их виды лучеобразно в сторону юга.
Профессор Гер

Теперь уже установлен фает, что крупные разновидности представителей фауны и флоры сложились на Севере, и некоторые из их числа — в пределах Арктического круга.
Ректор Доусон (1883)

Все традиции, связанные с изначальным раем, порождают у нас представление, что в нём процветали тропические растения наиболее красивых и роскошных сортов, что он был украшен “каждым деревом, прекрасным на вид и несущим вкусные плоды”. Поэтому всякая теория, связанная с местоположением Эдема, должна обязательно иметь в виду место, где могут быть обнаружены подобные условия. Как же обстоят дела с этим, если о них поразмыслить?

Говорить, что в этом аспекте полярный Эдем приемлем с позиций науки, — это будет лишь частица правды. Так неколебимо можно было бы увериться в этом, если судить по фактам, приведенным в предшествующей главе. Можно ожидать, что в любой стране планеты длительно существовал тропический климат и процветала тропическая растительность. Что-либо иное выглядело бы столь ненормально, что требовало бы особых пояснений.

Но изучение палеоботаники привело к новому и совершенно неожиданному результату. Самые авторитетные представители этой науки как в Европе, так и в Америке пришли к заключению, что все типы и формы растений, представленные в древнейших окаменелых видах на Земле, зародились в области Северного полюса и оттуда распространились сначала по Северному, а затем по Южному полушарию, продвигаясь с севера на юг. Эта концепция происхождения и развития растительности, о которой ни один учёный ещё не мог и мечтать несколько лет назад, станет совершенно новой для многих читателей данной книги. И тотчас выявится её глубокий интерес в свете данной дискуссии.

Мы должны указать имена учёных, в той или иной мере принимавших участие в создании этой доктрины, не пытаясь при этом расположить их в хронологическом порядке или подчеркнуть степень заслуги каждого из них. Это профессор Аса Грей (Америка), профессор Освальд Гер (Швейцария), сэр Джозеф Хукер (Англия), Отто Кунце (Германия), и граф Г. де Сапорта (Франция).

Работы Джозефа Хукера о тайнах растительности Тасмании содержат ранее отсутствовавшие данные по общеширотному обзору. Он был поражен фактом, что в этом далеком южном регионе “скандинавский тип выявляет свою преимущественную вездесущность”. И хотя в то время он не стал возносить это значение до небес, он четко увидел палеонтологические и другие следы великого продвижения, благодаря которому Север постепенно наряжал в зелень северно-умеренные, экваториальные и южные области. В одном отрывке он описывает то впечатление, которое произвел на него подобный факт: “Когда я бросил общий взгляд на растительность Старого Света, меня поразил являемый ею вид как бы непрерывного растекания, если можно так выразиться, от Скандинавии до Тасмании” (1).

Свет на эту проблему дальнего юга вскоре пролился с дальнего севера. В 1868 году профессор Освальд Гер (Цюрих) опубликовал свой поистине эпохальный труд об окаменелых растениях арктической области, в котором он весьма скромно, но с большой уверенностью выдвинул идею, что очаг формирования (или материнская область) всех типов растительности в более южных широтах возник первоначально “на обширном и долго существовавшем миоценовом континенте в пределах Арктического круга” и что она отсюда распространялась или проникала радиально либо лучеобразно к югу (2). Его указание на существование во времена миоцена тёплого климата и тропической растительности на самых высоких широтах Арктики было полновесно и исчерпывающе. Позднее геологи будут постоянно говорить о достигнутом им результате как о “наиболее замечательном географическом открытии последних лет” (3). Его теория изначальной циркумполярной материнской области, откуда произошли все типы растений, вызывает теперь мало вопросов, ибо усвоена всеми представителями этой ветви науки, и, как кажется, остается лишь один вопрос: кто первый это сказал и кому принадлежит честь подтверждения столь широкого и прекрасного обобщения? (4)

Так по-новому прекрасно освещена проблема местонахождения Эдема. Некоторые представители теологии опередили геологов, утверждая, что все обилие земной растительности произошло из единого центра, но именно палеонтологи локализовали этот центр и привели научно ценные доказательства этого. Где бы ни зародился первочеловек, биологи и ботаники теперь знают, где была колыбель первых жителей Земли. Каким бы ни было направление первых миграций людей, нам теперь стало очевидным направление “великого продвижения арктических растений и животных, пришедших в начале четвертичной эры к югу, в Европу” (5).

Но возможно, ещё не исчерпаны пробы по линии палеоботаники. Что, если наконец окажется, что вместе с растениями и доисторический человек — и цивилизованный тоже — мог также “спускаться” из материнской области растений в те места, где его и застаёт история? Не говоря уже об огромном интересе, проявляемом к этому вопросу антропологами, все же и один немецкий ботаник, руководствуясь фактами своей науки, пришел именно к такому заключению.

Это профессор Отто Кунце, специально изучавший культивируемые тропические растения. То, что другие ботаники считали правильным в отношении диких растений на континентах, разделенных океанами, он считает правильным и в отношении культивируемых растений. При этом возникают совершенно особые и весьма интересные вопросы. Обращаясь к примеру банановых растений, которые выращивались в Америке ещё до появления здесь европейцев в 1492 году, Кунце говорит: “Каким путем это растение, не выдерживающее перехода через умеренные зоны, было принесено в Америку? ” Трудность состоит в том, что бананы не имеют семян и могут быть перенесены в новые страны только в форме растений с корнями и затем посажены в подходящую почву. Вот эта “бессемянность” свидетельствует о том, что бананы культивировались человеком в течение огромного промежутка времени. Профессор указывает: “Бессемянное культивированное растение должно было осваиваться чрезвычайно долго — в Европе нет ни одного полностью бессемянного плодоносного культивируемого растения. Поэтому, вероятно, было бы правильным думать, что такие растения были культивируемы начиная с середины дилювия” (6). Но он говорит по поводу их транспортации из Старого Света в Новый и наоборот: “Надо помнить, что подорожник подобен дереву, но это травянистое растение, не обладающее легко переносимыми клубнями, вроде картофеля или георгина, и не размножаемое черенками, вроде ивы или тополя. У него многолетний корень, который, будучи посажен в землю, не нуждается в уходе”.

Обсудив все аспекты этого вопроса, он приходит к заключению двойственного характера: во-первых, цивилизованный человек должен был бы принести корни этого растения в любой новый район, где оно раньше не встречалось, и, во-вторых, появление этого растения в Америке можно отнести только на счёт предположения, что оно было принесено сюда из севернополярных стран — тогда, когда там, в области Северного полюса, царил тропический климат (7).

(1) The Flora of Australia. London, 1859. P. 103. О замечательном отзыве доктора Хукера по поводу обсуждения этой темы см. работу: Sir Charles Lyell. The Antiquity of Man. P. 417, 418.
(2) Flora Fossilis Arctica: Die fossile Flora der Polarlander. Zurich, 1868. I. Vorwort. P. III, IV и т. д.
(3) Archibald Geikie. Textbook of Geology. London, 1882. P. 868.
(4) 25 лет назад в работе “The Botany of Japan” (Memoirs of the American Academy of Science, 1857. Vol. VI. P. 377—458). Профессор Аса Грей предположил возможность общего происхождения на высоких северных широтах разных видов, теперь широко разбросанных по отдельным частям северной умеренной зоны. В 1872 году, через четыре года после выхода работы Гера, он вновь выступил в защиту этой идеи в более ясной и твердой манере: “The Sequoia and its History” (см.: Journal of the Am. Ass. for the Advancement of Science, 1872).

В том же (и в 1876) году граф Сапорта, признавая работу Гера, привёл обзор восприятия теории научными кругами Франции. Он писал: “Аса Грей не был единственным ботаником, объяснившим наличие отдельных видов и их общности, продвигавшихся через северные умеренные зоны и два континента путями миграций с полюса как материнской области в разных направлениях. Этот взгляд параллельно разрабатывался и развивался во Франции на основе выдающихся работ профессора О. Гера”. (Am. Journal of Science, May; 1883. P. 394. На этой же странице можно найти и аннотацию, написанную профессором Греем. О признании этих идей в Германии см.: Engler. Entwickelungsgeschictrte der Pflanzenwelt, Th. I. S. 23; об Англии см.: J. W. Dawson. The Genesis and Migration of Plants, in: The Princeton Review, 1879. P. 277.)

Но доктор Доусон точно отмечает, что труд Гера “Flora Fossilis Arctica” послужил основанием для таких работ, как: Saporta. Ancienne Vegetation Polaire; Hooker. Presidential Address of 1878; Thistleton Dyer. Lecture on Plant Distribution and J. Starkie Gardner. Letters in Nature, 1878.

(5) Geikie. Textbook of Geology. P. 874. Ср. с Уоллесом: “Мы должны теперь отметить лишь стремление к взаимодействию в миграциях северных и южных типов растительности. В возмещение большого числа европейских растений, достигших Австралии, ни единый образец из Австралии не проник в какую-либо часть северной умеренной зоны; это можно сказать и о типичной южной растительности в целом, развивавшейся в областях Антарктики, Новой Зеландии, Южной Америки или Южной Африки”. (Island-Life. London, 1880. Р. 486). Равным образом сэр Джозеф Хукер подтверждает: “В соответствии с наукой географией, не существует антарктической флоры, за исключением нескольких видов лишайника и водорослей”: Nature, 1881. Р. 447).

Возможно, однако, что прогресс в научных исследованиях принесёт свидетельства о существовании второго, менее мощного полярного очага примитивной флоры в областях Антарктики. Некоторые открытия Ф. П. Морено имеют эту направленность. См.: “Patagonia, resto de un antiguo continente hoy sumerjido”. Anales de la societad cientifica Argentina. T. XIV, Entregua III. P. 97. А также: “La faune eocene de la Patagonie australe et le grande continent antarctique”. Par M. E. L. Trouessart. Revue Scientifique, Paris, XXXII. P. 588 ss. (Nov., 10, 1883). А также: Samuel Haughton in last lecture of Physical Geography. Dublin, 1880.

(6) Дилювий — то же, что четвертичный период, исключая современную эпоху. — Прим. ред.
(7) Растение как свидетель пришествия американцев из Азии в доледниковый период. Опубликовано: Ausland, 1878. Р. 197, 198.



ГЛАВА 6. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ПО ЛИНИИ ПАЛЕОЗООЛОГИИ

Все наши свидетельства указывают на Северное полушарие как на место зарождения класса млекопитающих, а возможно, и всех их видов.
Алфред Рассел Уоллес

Следует “приписывать” Северному полушарию множество животных, известных в мире, так как они мигрировали если не прямо с полюса, то по меньшей мере из областей северного круга.
Граф Сапорта

При разыскании места Эдема следует прислушаться и к голосу мира животных. Судя по библейской истории, представители животного мира были созданы раньше Адама, и в Эдеме происходил мировой праздник их крещения. Ясно, что потерянная колыбель человечества должна была появиться после начала жизни животных и в таком месте, из которого, как из единого центра, распространились по всем местам своего известного ныне обитания многочисленные виды, и роды, и отряды, и семьи всех одушевленных созданий.

С зоологией связан странный факт — если мы пройдем по земному шару вдоль одной линии изотермы, или вдоль экватора, или вдоль любой широты к югу или северу от него, пока не достигнем границ Арктической зоны, мы увидим, минуя разные земли, что встречаемые нами животные разнообразны. По мере вхождения в разные климатические и почвенно-земные условия мы всюду найдем разных животных. Однако, когда мы достигнем Арктической зоны и обойдем её, мы всюду увидим, что находимся в окружении одних и тех же разновидностей. С другой стороны, если мы пойдём по линии долготы и пройдём от Арктики к югу, вдоль континентов Нового Света до самого Южного полюса, а оттуда вернемся по меридиану, который пересекает Африку и Европу или Австралию и Азию, мы обнаружим, по мере снижения изобилия окаменелых ископаемых, что следуем по тому пути, по которому протекали доисторические миграции животных. При возвращении на другую сторону планеты мы поймём, что больше не идём по следам древних миграций, но продвигаемся навстречу их явному движению.

И это столь же верно в отношении мировой флоры, как и в отношении животного мира. Поэтому и говорил профессор Ортон: “Лишь вдоль берегов Арктического моря, при пересечении каждого меридиана, обнаруживаются одни и те же животные и растения, и лишь проходя южнее, через три главные линии Земли, эти, специфические сходства уступят место сходству в пределах рода. Затем это будет заменено на сходство в пределах семьи, и наконец, и представители семей станут взаимно различны, причем не только на пространстве одного континента, но и на островах, вплоть до того, что на каждой скале в океане обнаружится своё особое население” (1).

Другой известный натуралист говорит: “Следует отметить, что в начале начал континенты выстраивались в направлении с севера на юг; такова была, по крайней мере, история Северной и Южной Америки и Евро-Азиатского и Африканского континентов. Поэтому кажется, что в северной половине (начиная от экватора) животные медленно мигрировали с севера к югу, держа туда путь по мере поднятия больших земных масс над водой в века палеозоя. Отсюда следует, что арктические и умеренные области, столь скупые в настоящее время, были в прежние времена так же жизненно щедры, как и современные тропики. Эти обширные тропические области не были в века третичной и четвертичной эпох сотрясаемы грандиозными геологическими взрывами и поэтому были заселены мигрантами, выталкиваемыми наступившими холодами ледникового периода” (2).

Алфред Рассел Уоллес писал в 1876 году: “Все главные типы животных, как кажется, зародились на великих землях северно-умеренных или северных континентальных областей, тогда как южные континенты в течение долгого времени были полностью изолированы и от северных континентов, и один от другого” (3). И добавил, говоря о млекопитающих: “Все наши свидетельства указывают на Северное полушарие как на место зарождения класса, а возможно, и всех их видов” (4). Из всех фактов можно сделать лишь один вывод — поскольку Арктический полюс является материнской областью всех растений, то таков же он и для животных: Бог создал каждую тварь в своем особом роде — и всех животных, и всё, что ползает по земле. Таково заключение, достигнутое и провозглашенное всеми специалистами по сравнительной зоологии, относительно происхождения и доисторического распределения всех животных. Но, похоже, некоторые философы не сразу придут к выводу, что не следует отрицать того, что “миоценовый Арктический континент” профессора Гера, бывший колыбелью всех форм флоры и фауны, есть также и колыбель человечества.

(1) Comparative Zoology. New Yoik, 1876. P. 384.
(2) A. S. Packard. Zооlogy. New York, 2 ed. 1880. P. 665. В своей работе “Elements of Geology”, New York, 1877. P. 159, Ле Конт представляет графически полюсоцентрические зоны земной флоры и фауны, которыми подтверждается истинная генетическая связь всего в целом.
(3) The Geographical Distribution of Animals. New York ed. Vol. I. P. 173.
(4) Ibid. Vol. II. P. 544.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Сообщение Максим Борозенец 30 дек 2009, 00:07

ГЛАВА 7. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ПО ЛИНИИ ПАЛЕОАНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ

Покинем на некоторое время сады Армиды и, как новые аргонавты, пробежимся по гиперборейским областям; поищем там, вооружившись терпением и, свыше того, скептицизмом, истоки современных наций и языков, а именно жителей Аттики и других районов Греции, которым, как идолам, поклоняются наши учёные.
Шарль Пумсан (1799)

Такова теория, которая, скорее всего, согласуется с предположительным передвижением человеческих рас.
Граф Сапорта (1883)


Человек — единственный путешественник, который определенно побывал в колыбели расы людей. Он появился с той земли, которую мы ищем. Если бы мы могли последовать по пути его странствий, это наверняка привело бы нас к саду радостей, из которого нас изгнали. К несчастью, этот путешественник потерял все тома своего путевого дневника, а что сохранилось, то нелегко расшифровать.

Что говорит антропологическая и этнографическая палеонтология — или, как начинают называть эту науку некоторые французские авторы, палеоэтническая наука — относительно гипотезы полярного Эдема?

В то время когда автор данной книги начинал читать лекции в университете по этому вопросу, учения профессиональных антропологов находились в том хаотическом состоянии и в условиях тех противоречий, которые указаны в начале книги, в ее первой части. Одно из сильнейших доказательств того, что новый луч света в этой области был готов угаснуть, автор смог найти в цитированной там работе учёного Катрефажа, озаглавленной “The Human Species” (1).

Соответственно, при обсуждении возможного вывода этой науки о приемлемости новой теории распределения типов людей, автор говорит следующее: “Антропология в изложении Катрефажа выглядит наукой, в которой реально ощущается направление к поиску этой гипотезы. Сначала он заявляет, что при современном состоянии наших знаний нам следовало бы поместить колыбель человека в обширную область, “ограниченную с юга и юго-запада Гималаями, с запада горами Болор, с северо-запада хребтом Алатау, с севера горами Алтая и их предгорьями, с востока Хинганом, а с юга и юго-востока Фелиной и Куньлунем”. Далее, однако, он говорит, что палеонтологические изыскания привели к результатам, “способным изменить эти первичные выводы”. И после краткого изложения этих результатов он ставит вопрос: а не может ли находиться центр появления человека “к северу от указанного региона” и даже в “полярной Азии”. Не приходя к ответу, он добавляет: “Возможно, доисторическая археология или палеонтология когда-нибудь и подтвердит или опровергнет такое предположение”.

Осторожное предчувствие, отраженное в этих словах, вскоре сбылось. В заключительной лекции того же первого курса я нашел возможным представить следующий вывод как зрелое заключение французского коллеги Катрефажа, одного из известных ученых Европы, графа Сапорты (2).

Профессор Сапорта: “Мы склоняемся к тому, чтобы переместить колыбель человечества в циркумполярный регион Севера. Только оттуда человечество могло разойтись как из единого центра сразу по нескольким континентам и положить начало успешным эмиграционным движениям в сторону юга. Эта теория лучше всего согласуется с предполагаемыми продвижениями человечества” (3).

В предыдущем тексте мы показали возможность приемлемости нашей гипотезы, приведя последние данные антропологии о месте зарождения человеческих рас. Для завершенного утверждения нашей теории в области антропологии недостает лишь одного звена — четкого признания огромного взрыва или катастрофы, разрушивших первый дом человека и послуживших причиной его всемирного рассеяния. Эта нехватка полностью искупается словами наиболее выдающихся немецких этнографов, даже тех, кто придерживается взглядов Дарвина. Так, профессор Фридрих Мюллер из Вены и доктор Мориц Вагнер единогласно помещают предполагаемую колыбель в высоких широтах Европы или Азии и особенно подчеркивают мощные климатические изменения, начавшиеся с приходом ледникового периода, приписывая этому наиболее важное и трансформирующее влияние, когда-либо испытанное человеком (4). На мой взгляд, разрушение естественного окружения снизило активность и длительность жизни человека; по их же мнению, оно могло способствовать превращению в человека одного из животных видов!

Выбор наиболее разумного из этих взглядов я оставляю читателю. Немногое надо добавить, чтобы принять доктрину, что человек просто является “первомыслящим ледовым антропоидом”.

(1) Нью-йоркское издание, с. 175, 177, 178.
(2) Приводимая ниже статья появилась в “Boston Daily Advertiser”, May, 25, 1883:

Колыбель человечества

Несколько лет назад, примерно во время появления первого издания труда доктора Уинчелла “Преадамиты”, я обратился с письмом к учёному, выразив мою веру в то, что сад Эдема, это первое Прибежище человека, следует искать в ныне затопленной морем стране возле Северного полюса. В напечатанном более года назад эссе о древней космологии я утверждал, что “все этнические традиции указывают на это место как на колыбель человечества”. В начале прошлого января я начал читать курс лекций для аспирантов университета, излагая дальше мой взгляд и поразительное множество космологических, исторических, мифологических, палеонтологических, палеоэтнических и других свидетельств в его поддержку. В прошлый понедельник за двадцать минут до заключительной лекции я заглянул в свеженабранные листы “Revue des Deux Mondes”, первого номера этого месяца, и обратил внимание на статью “Un Essai de Synthese Paleothnique”, в которой граф Г. де Сапорта суммирует и излагает последние результаты палеонтологического исследования в соотношении с этнографией. Представьте себе мою радость, когда я увидел двадцать страниц, посвященных проблеме колыбели человеческой расы и отражающих последние данные науки, и заключение учёного, что она была “в пределах Арктического круга”. Граф Сапорта слегка обеспокоен тем, что американские учёные могут не слишком поверить в эту впервые излагаемую доктрину, совпадающую с мнением профессора Грея и профессора Гера, но он простит мне публичное выступление на лекции по вопросу об этих интереснейших совпадениях.

У. Ф. Уоррен, Бостон, 24 мая, 1883

(3) См.: Приложение II. “Как была заселена Земля”.
(4) “Это должно было быть там, где человек развился, выйдя из общего с животными состояния; сказалось огромное воздействие сил природы и естественной среды его окружения. Нет ничего нормальнее мыслей о ледниковом периоде плейстоцена и дилювиального времени, в течение которых Северная Европа, Азия и Америка подвергались ряду геологических потрясений. Поэтому, когда человек, живший в раю, где удовлетворялись все его жизненные потребности, не знавший Вины, незнакомый с разницей между добром и злом, был выдернут из рая ледяной рукой, то сразу увидел вокруг себя непрерывную борьбу и все свои жизненные силы направил на борьбу за власть над природой”. Так, если дерево больше не дает плодов, то “влезающий на него” вынужден превратиться в “бегающего” — так дифференцируются стопа и рука, изменяется нога, и с течением времени антропоидные предки человечества превращаются в настоящего человека. Friedrich Muller. Allgemeine Ethnographie. Wien, 1873. P. 36.



ГЛАВА 8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ

Нам следует теперь быть готовыми к тому, что Бог мог насадить сад Эдема даже на Шпицбергене; что современное состояние мира, безусловно, наилучшее по климату и условиям произрастания; что уже были и снова могут быть условия, способные превратить оледенелые арктические области в цветущий рай.
Дж. В. Доусон

Мы пришли к завершению первой серии доказательств. Каковы же результаты?

Поиски учёными-космологами района, где впервые на нашей планете появились физические условия, подходящие для жизни в Эдеме, привели к тому месту, где мы локализовали колыбель человечества.

В противоречие всем обычным представлениям мы нашли, что это место — лучшее на Земле не только из-за великолепия местных ночей, но и из-за преобладания дневного света.

По геологическим данным мы обнаружили свидетельства того, что мощный катаклизм разрушил допотопный мир и постепенно вытеснил его обитателей в области более низких широт.

Мы нашли научно обоснованные доказательства того, что к моменту появления человека климат в районе Северного полюса соответствовал всему, что только могли описать поэтические легенды об Эдеме.

Из данных палеоботаники мы узнали, что это место было и колыбелью всех форм растительности на планете.

По данным палеозоологии мы пришли к заключению, что здесь зародились и отсюда, из этого центра, распространились все животные доисторического мира.

И наконец, мы увидели, что в последнее время мысли этнографов и антропологов медленно, но верно обращаются к арктическому Эдему как единственному центру, исход людей из которого может быть разумно объяснён.

А теперь мы просто задаём вопрос представителям всех этих наук: “Приемлема ли наша гипотеза?” Их ответ не просто утвердителен — он служит неопровержимым подтверждением.

Через несколько месяцев после того, как эта глава была написана и донесена в форме лекций до студентов университета, появилось интересное подкрепление выдвинутых мною взглядов в форме небольшой работы Дж. Холтона Скрибнера (Нью-Йорк), озаглавленной “Где началась жизнь?” (1).

Поскольку Скрибнер имел возможность убедиться, что все живые существа связаны своим происхождением с полярным светом, руководствуясь рассуждениями, совершенно не зависящими от данных мифологии или истории, чем руководствовался я, но пришел к тем же выводам, что и я, то, думаю, читателю захочется, ознакомившись с приводимыми ниже выдержками, прочитать всю, его работу. Безусловно, немалое значение имеет и тот факт, что два человека, ищущих ответа, начав с ознакомления с совершенно разными данными, почти одновременно пришли к одинаковому выводу относительно столь трудной и многосторонней проблемы.

Первая цитата взята нами со с. 21—23, где приведена сумма предварительных рассуждений и заключений: “Мы можем поэтому смело заключить, если законы природы едины в своем воздействии, что, во-первых, жизнь возникла в этой части планеты потому, что здесь всё было готово к тому, чтобы её поддерживать, а поэтому она не могла возникнуть нигде больше; во-вторых, поскольку на всей земле было слишком жарко для обеспечения жизни, эти районы, будучи охлаждёнными раньше остальных, стали и раньше готовыми к её поддержанию; в-третьих, охладились раньше те части, которые получали меньше солнечного тепла и быстрее излучали жар в пространство вселенной; это происходило в пропорциональном соотношении с массой, а здесь она была наименее плотной; в-четвертых, эти — и только эти — части земной поверхности, а именно в зонах Арктики и Антарктики, отвечали таким условиям; в-пятых, эти зоны были поначалу очень жаркими, и некоторые их части стали теперь слишком холодными, чтобы соответствовать возможной жизни существ, обитающих в более тёплых областях Земли; отсюда становится ясным, что для перехода от крайней жары к крайнему холоду требовалось постепенное прохождение через смену температур, подходящих и для всех растений, и для всех животных, какие только существуют или когда-либо существовали на Земле; в-шестых, если вслед за меняющимися условиями понижения температуры наступали и изменения климата, то зародившиеся в этих зонах вокруг полюсов живые существа удалились оттуда в поисках того количества солнечного света, которое необходимо для поддержания существования и растений, и животных.

Излишне говорить о том, что те части Земли, которые сначала стали достаточно охлажденными, чтобы поддерживать жизнь, достигли таких климатических условий, когда там стало так жарко, как, по современным взглядам, жарко в тропиках. Такой была эпоха — и достаточно долгая, — которая и поддерживала там жизнь.

В свете изложенных рассуждений совершенно очевидно также, что, поскольку умеренные зоны всегда получали от Солнца больше тепла и имели более плотную массу, требующую охлаждения в пропорциональном соотношении с излучающей поверхностью, нежели в полярных зонах, то они, с другой стороны, по сравнению с тропиками получали меньше солнечного тепла и имели меньше охлаждаемой массы в соотношении с их излучающей поверхностью.

Итак, если арктические зоны охладились от тропического уровня до того, который мы теперь называем умеренным, а умеренные — охладились до климата, который мы теперь называем тропическим, то экваториальный пояс был еще слишком жарким для любой формы жизни. Таким образом, и снижение температуры, и климатические изменения, и та жизнь, которая развивалась в этих зонах вокруг полюсов, — все это медленно передвигалось из полярных областей к экватору”.

Дальше (на с. 26, 27) Скрибнер утверждает, что постепенное охлаждение полярной области — вполне достаточная причина, которая и вызвала переселение людей, животных и растений из арктического центра к югу: “Следует готовый вывод, что арктический регион, сначала ставший достаточно охлажденным, чтобы поддерживать жизнь, превратился по той же причине в слишком холодный для этой цели. И это охлаждение перешло в Приполярье сначала в умеренный климат, достаточно удаленный от полюса в центре зоны, чтобы сочетать влияние Солнца с понижающейся температурой и впервые стать прибежищем жизни.

Холод в центре, способствуя возникновению умеренного климата, стал первой и достаточной причиной расселения и распределения тропических растений и животных по другим зонам, сначала ближайшим со стороны юга, затем всё более далеким от полюса, а потом и по достаточно охлажденным для поддержания жизни. Более того, этот охлаждающийся климат в центре должен был перемещать оттуда и распространять эту жизнь равно во всех возможных направлениях. И если первая обитаемая зона включала в себя самые северные земли всего огромного континента вокруг Северного полюса, отселение от нарастающего холода на севере произошло, вероятно, от каждой из этих земель: к югу отходили от общего очага своего зарождения и животные, и растения, заселяя все земные континенты, за исключением, видимо, Австралии, флора и фауна которой ненормативны и, возможно, отличаются местным происхождением”.

В четвертом разделе этот автор кратко касается некоторых черт поверхности земного шара, особенно привлекательных для направляющихся к югу в своих миграциях растений и животных: “Взглянем теперь, насколько заманчивы черты поверхности и топография Земли для ориентированных на юг миграций из зоны, окружающей Северный полюс. Прежде всего, почти вся поверхность Земли, от полюса до полюса — это способствующие связям севера с югом чередующиеся континенты и глубокие морские проливы и каналы. Восточный же и западный континенты обладают почти сплошной сухопутной связью, начиная от Арктической зоны через северную умеренную, тропическую и южную умеренную почти до зоны Антарктики. Воздушные и океанские течения огибают их с севера на юг. Почти все горные хребты западного континента и многие на восточном направлении ориентированы в основном с севера на юг. Почти все большие реки Северного полушария тоже текут с севера на юг. И все эти особенности топографии, неровности и горные хребты, каналы и течения, — всё это служит путями и помощниками всем тем, кто направляется из северного арктического региона к экватору. Но те же черты выступают как препятствия для продвигающихся в восточно-западном направлении.

Непроходимость горных хребтов для большей части растений доказывается тем, что большое количество определенных их разновидностей и многие особые виды встречаются только на восточных склонах

Скалистых гор, Сьерра-Невады и ряда более низких гор, но на западных склонах их нет, и наоборот. Такое положение вещей, несовместимое с вероятностью миграций в восточно-западном направлении, вполне соотносится с движениями с севера на юг. Все особенности климата, например выпадение дождей, проявляются настолько по-разному на противоположных склонах протяженных хребтов, что эти указанные разновидности, разделённые в своем продвижении к югу северными оконечностями горных хребтов, двигаются дальше уже вдоль их восточных и западных склонов. Попадая в дальнейшем в разные природные условия, они под воздействием закона приспособляемости превращаются в те или другие виды.

Теперь рассмотрим некоторые из условий, поддерживающих такие передвижения. Поскольку тёплый воздух всегда легче холодного, то согретый в северноэкваториальном поясе воздух всегда поднимался и его течение было направлено к Северному полюсу. Охлажденный и более тяжелый воздух с севера устремлялся к югу, как бы прижимаясь к поверхности континентов. Он нес с собой пыльцу, мельчайшие семена, споры и все “крылатые” семена. Он проносил с постепенным ежегодным нарастанием все растения через равнины и вдоль гор, вниз по большим континентам, всегда вдоль земных складок и никогда — поперек.

Нет необходимости говорить здесь, что и насекомые и питающиеся растениями животные неизбежно следовали за растениями, а наравне с ними продвигались и птицы, и плотоядные животные, охотясь на вышеупомянутые существа. Океанские течения тоже подчинялись аналогичным законам — ведь горячая вода легче холодной, и обширные поверхностные течения, возникавшие в Атлантическом и Тихом океанах, направлялись от экватора в сторону арктических областей, тогда как холодные и тяжелые течения двигались от Арктики к югу, омывая дно океанов от берега до берега, и несли с собой к экватору разных представителей морской фауны.

В связи с этим следует упомянуть о другом факторе, серьезно влиявшем на природные и низкие течения, шедшие от полюса к экватору, как океанские, так и воздушные. В силу вращения Земли вокруг своей оси точка на её поверхности в 1000 миль от Северного полюса движется к востоку в среднем со скоростью 260 миль в час, тогда как другая точка на том же меридиане, но на экваторе — более 1000 миль в час. Поэтому каждый кубический сантиметр воздуха и воды, движущийся с севера к экватору, должен ещё до достижения экватора приобретать скорость движения к востоку, равную 750 милям в час. Поэтому все низкие течения воды и воздуха имеют тенденцию при продвижении к югу оттеснять к западу каждое препятствие на своем пути. В результате этого встречаемые ими подвижные объекты и течения должны были бы направлять их к юго-западу.

И возникает странное совпадение — а может, нечто другое, — восточные берега всех континентов имеют склонение к юго-западу и изрезаны многими заливами, бухтами и отличаются многими мелями, как будто на них непрерывно намывалось океанское дно. А западные берега более обрывисты, прямы и сходят в глубокую воду, как будто наплыв со стороны земных масс непрерывно накатывался на море вдоль внешних линий.

Несмотря на такие признаки движений к югу и юго-западу, уже начавших привлекать внимание к миграциям растений и животных, все же натуралисты, старательные и сознательные наблюдатели, способные и умеющие разбираться в материалах испытатели, единогласно уделяют внимание лишь востоку и западу, не замечая этих пролегающих с севера на юг земных “морщин” и естественных препятствий для любых продвижений в восточно-западном направлении. Они ведут свои поиски вдоль каждой параллели, пересекая горные цепи, широкие континенты, глубокие океаны и их течения. И если случайно они бросают взор на север или юг, то только в поисках какой-либо переправы или брода на юге от ледяных полей, чтобы представители флоры и фауны могли бы переправиться с одного континента на другой. И это осуществляется за счёт того, что совершенно очевидно, а именно: многие широко распространенные особи и разновидности появились из единого места, имея общих предков и общее происхождение. Разве не очевидно, что растения и животные, чьи миграции исследователи распутывают, были настолько же древнее льда и снега на земле, сколько времени было нужно для снижения до среднего уровня температуры на огромных пространствах от тропиков до зон холода?”

В этой небольшой публикации наименее удовлетворительны, даже для её автора, несколько страниц, относящихся к человеку. Считая людей происходящими (или, придерживаясь теории Дарвина, восходящими к) от одной или нескольких пар низших животных и полагая, что наши предки-животные уже удалились из полярных областей до того, как они были одарены неожиданным потомством, автор предлагает возможность считаться с тем, что “на земле отсутствуют наши непосредственные предки”, то есть утраченное звено. Он говорит: “Если это верно, что со многими существовавшими тогда растениями и животными предки человека — некие животные, имевшие развитый большой палец, а значит, умевшие многое, — делили общий дом на севере, то это необыкновенно отдаленное общее происхождение, сложившееся задолго до ледникового периода. Оно может рассматриваться и как причина отсутствия на земле непосредственного первопредка человека. Его живший на деревьях предок был в первых рядах великого движения к югу за много веков до четвертичной эры (в течение всего этого периода человек, возможно, существовал на земле). Его, обнаженного, вероятно, гнал с севера непрерывно распространявшийся беспощадный холод, направляя его движение к южному тропическому климату и по восточным, и по западным континентам.

Это длилось до тех пор, пока он, этот первопредок человека, достигнув по прошествии веков экваториального пояса, поднимаясь при этом продвижении всё выше по лестнице существования и достигая развития дисциплины и прогресса, стал постепенно достаточно; умелым, чтобы добывать огонь, одеваться, делать орудия и, возможно, одомашнивать животных — по крайней мере собаку, наиболее полезное животное для примитивного человека. Так он приготовился к возможным столкновениям, приспособился к климату в его разных проявлениях и вернулся назад к царству вечного льда, подчиняя себе, убивая и изгоняя прежде всего своего предка, своего близкого, но теперь уже слабого соперника. Этот предок, отстав от уходящих и борясь за жизнь в условиях нарастающего холода, стал быстро вырождаться, и его не только подавлял, но и по сути истреблял климат. Он был наиболее подобен человеку, но вместе с тем наиболее удален и от него, и от тех, кто был их общим предком. Антропоидные же обезьяны стали развиваться уже вблизи экватора, оказавшись там при общем движении к югу, постепенно превращаясь в иную разновидность тех же животных”.

Мы видим в этих рассуждениях, что место возникновения человека остается неопределенным. Когда его живший на деревьях предок покинул полюс, единственным многообещающим свойством его был “большой палец”, обладая которым он стал “уметь многое”. Все реальные изменения его наследников при переходе от состояния животного к состоянию человека спустя многие века описаны как имевшие место “у экваториального пояса”. Вредным последствием этой теории может быть то, что стремление нового человека к справедливости и гуманности стало гораздо слабее, чем прежние его превращения, — ведь первое же его действие описано как ярость в отношении тех, кто его создал, и которых он стал “подчинять себе, изгонять и убивать”, то есть своих предков. Ярость его превышала при этом простую грубость. Это наверняка нанесло сильнейший удар по чувствам близких молодых родственников убиваемых человеком жертв — слабых обезьян. И действительно, ведь ни одну из множества тысяч их никто доныне не видел улыбающейся.

Но в оправдание нашего автора скажем, что он всё же добавил очень мало веса этому дарвинистскому описанию. Он честно сам говорит: “Это последнее предположение служит всего лишь смутной и дедуктивной догадкой, за которой не стоит ничего, кроме возможной неопределенной вероятности”. Не исключено, что он немного позволил себе ощутить успокоительное удовольствие, склонившись в сторону взглядов антропологов новой школы. Так это или не так, но без лишних слов он спешит вернуться к непоколебимой позиции своего главного аргумента и усилить свои позиции новым рассмотрением факторов жары, её силы и влияния на развитие и расширение жизни.

В двух следующих главах нашей работы мы покажем, что нами руководит память о зарождении человека и приводит нас не к “экваториальному поясу”, а в полярные области. Мы увидим, что на вопрос, поставленный Скрибнером, — “где началась жизнь?”, он отвечает, что в понятие “жизнь” следует включать и флору, и фауну, а не только человека. После рассмотрения такой свежей линии свидетельств становится ясным, что читатель сочтёт наиболее впечатляющими заключительные слова его привлекательной работы:

“Итак, арктическая зона, первой достигшая в процессе охлаждения Земли необходимого уровня тепла, стала и первой нотой в великой гамме жизни, превратившись в плодоносную, впервые порождающую жизнь и впервые рассылающую её потомство по всей планете. Таким образом, подчиняясь универсальному порядку вещей, она стала первой, достигшей зрелости, первой, где проходили все этапы изменения климата, необходимого для жизни, и где была достигнута степень жары, тоже необходимая для жизни, а значит, она была и первой, где определялись такие ступени, как рождение, старость, износ и смерть. А теперь она, некогда бывшая прекрасной матерью, породившей всех нас, лежит холодная и безжизненная, укрытая снегом, в морозных объятиях охватившего её льда, в своей вечной гробнице”.

(1) Опубликована сыновьями Чарлза Скрибнера в Нью-Йорке. Эксканцлер Уинчелл (анонимно) высоко оценил эту работу в “Science”, 7 марта, 1884, с. 292. Я выражаю благодарность автору за разрешение цитировать эту работу.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Уильям Ф. Уоррен: НАЙДЕННЫЙ РАЙ НА СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ

Сообщение Максим Борозенец 30 дек 2009, 00:10

ЧАСТЬ IV - ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ГИПОТЕЗЫ ЭТНИЧЕСКИМИ ТРАДИЦИЯМИ

Всё это происходило на севере; а впоследствии, когда был создан человек, он был создан на севере; но когда размножились люди, они двинулись к югу; Земля тоже стала больше и расширилась в том же направлении.
Г. Г. Банкрофт
(Н. Н. Bancoroft, Native Races.
Vol. III. P. 162)

Имеется много признаков того, что люди Севера, двигаясь на юг, принесли с собой символы, связанные с климатом; эти символы превратились в сказки, затем и персонажей, затем в богов, и это было порождено воображением живым и готовым все одухотворять, как это свойственно людям Востока.
Жан Сильвен Байи



Глава I. ДРЕВНЯЯ КОСМОЛОГИЯ И МИФИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

Доверие к древним астрономам было недостаточным. Например, нет ни минуты в истории, когда не было бы известно, что Земля кругла и что направление вниз является в разных точках тем же самым, что и в её центре. Известные поучения в книгах по астрономическим познаниям в древности — ошибочны.
Саймон Ньюком

Всегда возвышенна эта вершина, а ту под ногами видят и мрачный Стикс, и подземное Царство теней.
Вергилий


За каждым мифологическим отзывом о рае скрывается некая концепция о мире в целом и особенно о мире человека. И чтобы правильно воспринимать и интерпретировать мифы, мы должны сначала понять концепцию, касающуюся мира, к которому они относятся. К сожалению, космология древних была совершенно неправильно понята современными учёными. Все наши карты типа “Мир Гомера” показывают Землю плоской и окруженной струями океанских вод. Банбери говорит: “Не может быть сомнений, что Гомер вместе со всеми своими приверженцами, вплоть до времени Гекатея, верил, что Земля имеет форму круга” (1). А по поводу неба нас обычно поучали, что раньше греки считали его сплошным металлическим сводом (2).

Профессор Ф. А. Пэли так помогает воображению своих читателей: “Мы можем наглядно проиллюстрировать мнение Гесиода о плоской круглой Земле и о небе, выгнутом, подобно арке, типа круглой тарелки, покрытой полусферическим подносом из металла. Над таким покрытием (которое предположительно вращается вокруг оси) живут боги. По внутренней его поверхности ходит кругами Солнце, освещая Землю, лежащую под ним” (3). Естественно, что пишущие о греческой мифологии, вплоть до самых последних (4), должны следовать тем же утверждениям, что и специалисты по толкованию Гомера и географы, развивающие те же основы. А космологические концепции древних греков должны были сильно влиять на интерпретацию космологических и географических данных других древних народов — к такому выводу нас приводит наука история и внутренние разногласия в современных археологических исследованиях. Неудивительно поэтому, что древние евреи, египтяне, индоарьи и другие древние народы считали Землю плоской, что совпадает с учением греков (5).

Углубленное изучение вопроса привело автора к выводу, что эти суждения по поводу определения Гомером формы Земли безосновательны и вводят в заблуждение. Он был удовлетворен обнаружением того, что египтяне, аккадцы, ассирийцы, вавилоняне, финикийцы, евреи, греки, иранцы, индоарьи, китайцы, японцы — по сути, все наиболее древние исторические народы — обладали в период их доступной к обозрению истории идентичными космологическими знаниями, причем гораздо более совершенными, чем те, которые им приписывают. Цель данной главы — стремление установить и проиллюстрировать известные науке представления о вселенной в древности. По мысли древних, весь мир включал в себя четыре части: местопребывание богов, людей, мертвых и демонов. Чтобы локализовать их в реальном соотношении, следует представить себе Землю в форме сферы, вокруг которой концентрически по отношению к ней расположена звездная сфера, и каждая из этих сфер обладает своим осевым перпендикуляром и имеет на вершине Северный полюс.

Полярная звезда определяет реальный зенит, а окружающие ее небесные высоты служат местом пребывания высшего Бога или богов. В соответствии с этим, верхняя, или северная, полусфера Земли — это истинный дом живых людей; нижняя, или южная, полусфера Земли есть прибежище бесплотных духов и тех, кто управляет умершими; наконец, самая низкая область, находящаяся вокруг южного полюса небес, служит нижайшим адом (6). Обе земные полусферы воспринимались как разделенные экваториальным океаном или океаническим течением.

Когда свет падает от высоких небес, то нижняя земная полусфера лежит всегда в тени; представьте себе бездну Тартара, заполненную адской тьмой и чернотой — эта подземная тюрьма подходит для богов, лишившихся тронов, и для сил зла; теперь представьте себе “озаряющее людей” солнце, “дивно убранный кудрями” месяц, “красивые” звезды, молча кружащиеся вокруг прямой центральной оси освещённых полусфер, и вот тогда внезапно исчезнут противоречия и путаница классической космологии. И мы оказываемся в том самом мире, в котором жил и пел бессмертный Гомер (7). Нет больше мрачной скалы в Фессалии, к которой сотрясавший небо Зевс намеревался прикрепить всю Землю и океан. Можно на глаз измерить девятидневное падение бронзовой наковальни Гесиода с неба на Землю, а с Земли в Тартар. Возможным становится существование гиперборейцев, и “схождение в инфернальный мир” может быть осуществлено путешествующими на корабле черного цвета. Бесчисленные комментаторы Гомера заявляли, что отчаялись в своих попытках когда-либо согласовать те его строфы, в которых ад предстает то “по ту сторону океана”, то “под землей”. Поразмыслите о местах обитания человека, об Аиде и океане в предлагаемом вам ключе, и тотчас исчезнут отмеченные затруднения. Переводчики “Одиссеи” считали, что невозможно понять, как это могло быть, что мореход, направлявшийся на запад и север, вдруг попадал в те воды и на те острова, которые, безусловно, ассоциировались с востоком. Даваемый здесь ключ разъясняет это, в точности показывая то, чего, кажется, никто до сих пор не подозревал, а именно: путешествие Одиссея — это поэтическое изложение воображаемого плавания вокруг мифической Земли по верхней, или северной, полусфере, включая путешествие к южной, или нижней, полусфере, а также посещение ….. (греч. “пуп морской”), то есть Северного полюса.

В этой космологической концепции вертикальная ось мира часто воспринимается поэтически как волшебный столб, поддерживающий небеса и определяющий точку, вокруг которой они вращаются. Еврипид (8) и Аристотель (9) безошибочно идентифицировали Столб Атланта с этой мировой осью. Какие интересные черты приобрёл, чем стал в древних мифологиях этот Столб, указывается ниже — в главе 3 этой части, в главе 6 части VI и в других местах данной книги.

С этой точки зрения высшая часть Земли, её истинная вершина, безусловно, должна была быть Северным полюсом. И поскольку вся верхняя, или северная, полусфера представлялась бы нам в этом случае как всесторонне поднимающаяся от экваториального океана по направлению к этой вершине, то не могло бы быть ничего естественнее, чем рассматривать всю верхнюю часть Земли как огромную гору, породившую и поддерживающую меньшие горы (10).

Более того, если представлять себе прибежище бога или богов прямо над вершиной этой горы, то воображение с исключительной легкостью вознесет эту громадную гору в облака и даже доведет ее до таких высот, что можно думать о прибежище небесных богов на этой вершине.

Изображение

Точно так всё и происходило, поэтому в космологиях египтян, аккадцев, ассирийцев, вавилонян, персов, индусов, китайцев и других народов мы находим под разными названиями (но всегда узнаваемыми) эту Вельтберг (“Мировую гору”), расположенную на Северном полюсе и поддерживающую Город богов (или связанную с ним как-либо по-другому), а также служащую осью, вокруг которой вращаются Солнце, Луна и звезды. Часто мы встречаем и указания, что нижняя полусфера в равной мере представлялась опрокинутой горой, антиподом Горы богов, своей вершиной связанной с миром демонов, являясь их прибежищем (11). Предлагаемый здесь рисунок может служить иллюстрацией к такой концепции, говорящей о Земле, о верхнем её выступе — Горе богов, и о нижнем — Горе демонов.

Ясное представление о первом из этих замечательных названий Мировой горы важно для правильного понимания мифической географии и мифического земного рая, а поэтому следует подробнее рассмотреть этот вопрос.

Начиная с египтян наблюдается знаменательный факт. Выдающийся специалист по древней египетской географии, Бругш, помещает самую высокую и священную гору Земли египтян на север, представляя Землю там поднимающейся до уровня слияния с небом. И для нас не важно, что этот учёный разделял общий и ошибочный взгляд на то, что египтяне представляли себе Землю плоской. Он помещает также на далёкой южной окраине Земли другую высокую гору — Ап-ен-то, или Тап-ен-то, что буквально означает “рог Земли” (12). Теперь, когда ряд известных египтологов пришли к согласию, что египтяне считали Землю сферой, никто из них не поднял вопроса о том факте, что эти две вершины есть две антиподные полярные проекции сферической Земли — верхняя, или небесная, была Горой богов, а нижняя, или инфернальная, — Горой демонов. Можно, соответственно, понять содержание следующего отрывка их “Книги загробного царства”:

“Уведите меня (ночное солнце), о инфернальные!.. Отступи к восточному небу, к жилищам, которые поддерживают Cap, эту волшебную гору, которая распространяет свет среди богов (или чтобы я мог распространять свет среди богов?), тех, кто примет меня, когда я уйду от вас, от пристанища” (13).

Слова из “Книги мёртвых”, из главы 150, кажутся обращенными к опрокинутой инфернальной горе: “О очень высокая гора в аду! Небо на ней покоится. Змея-дракон возлежит на ней. Имя его — Сати” (14) и т.д.

В другой главе той же книги об этом месте говорится как о “промежуточном пространстве”, которое и является адом (15). Более того, переводчик другого текста, именуемого “Книгой загробного царства”, описывает “подвешенную гору” как занятную черту иллюстрированной виньетки к оригиналу: “Это не может быть не чем иным, как Ап-ен-то, перевернутой горой ада” (16).

Аккадцы, которые были предшественниками наиболее древних империй равнины Тигра и Евфрата, тоже знали подобную Мировую гору, не похожую на все другие горы, так как на ней покоилось небо и вращалось вокруг нее. Ее называли Харсак Курра. Она была столь богата золотом, серебром и драгоценными камнями, что слепила глаза. В старом аккадском мифе о ней говорится так: “О великая гора Бэла, Им-Харсак, чья высокая голова соперничает с небом и чьи корни в священной глубине! Она лежит среди гор, подобно мощному дикому быку. Её рога блестят, подобно сверканию солнца. Она наполнена сиянием, подобно небесным звёздам” (17).

В другом гимне, видимо, более древнего происхождения, мы встречаем богиню Иштар, к которой обращаются как к Владычице Мировой горы, а дальше эта гора локализуется и ставится в связь с “осью небес” и с “четырьмя реками” аккадского рая (18).

Ленорман помещает эту гору на севере (но иногда неправильно — на востоке или северо-востоке). Он говорит о ней как о месте собрания богов, но когда он помещает соответствующую гору-антипод, гору ада, на западе вместо юга, кажется, что он далеко отошел от свидетельств.

Наконец, доктор Фридрих Делич утверждает, что в пределах известной клинописной литературы он не обнаружил следов подобной локализации (19). Далее, в главе 6 данной книги будет подробно сказано о месте этих гор.

Ассирийцы и вавилоняне унаследовали аккадские концепции. Одно из имен высшего бога ассирийцев соотносится со священной горой — к нему обращаются так: “Ассур, могучий бог, который обитает в храмеХарсак Курра” (20). Ассирийский гимн повествует о “праздниках серебряной горы, небесного (царского) двора”, и переводчик считает, что это относится к “ассирийскому Олимпу” (21). А Сейс обнаруживает полное указание на то же самое в следующих словах: “Я бог крутых гор, которые дрожат, когда их вершины достигают небесного свода. Я владею горой из алебастра, лазурита и оникса” (22).

О распространении этого образа среди вавилонян можно судить по тому, насколько широко пользуется им в своих речах пророк Исаия. Упрекая правителя Вавилона за его высокомерие и предсказывая его судьбу, пророк воспринимает его падение как уже свершившееся и в словах, исполненных яркой силы и красоты, восклицает: “Как упал ты с неба, денница, сын зари! Разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своём: “взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему. Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней” (23). Со времени публикации комментария Гезени на этот отрывок и приложенного к ней вывода относительно “Gotterberg im Norden” в сознании учёных не возникает больше вопроса по поводу характера названия “Наr Moed” — “Горы сонма богов” на далеком севере. В китайских сказаниях мы находим аналогичную небесную гору, мифическую Кунь-Лунь. Часто её называют просто Жемчужной горой. На её вершине расположен рай, где бьёт фонтан, из которого вытекают в противоположных направлениях четыре великие реки мира (24). Вокруг неё вращается небо, видимое человеку; ближайшие к ней звезды — это действительно звезды, а ближайшие к полюсу — считаются прибежищами богов более низкого ранга и гениев. Доныне даосы говорят о первом лице их Троицы как о живущем “в столице Жемчужной горы”, и, обращаясь к нему, они поворачиваются лицом к северному небу (25).

Поразительной параллелью к мысли египтян и аккадцев о двух противоположных горах полюсов, то есть арктической и антарктической, небесной и инфернальной, выступает мысль древних обитателей Индии. Небесную гору они называли Су-Меру, инфернальную — Ку-Меру (26). В индусских книгах-пуранах размеры и красоты первой из этих гор описываются с крайним преувеличением, порождаемым восточной фантазией. Её высота, по некоторым подсчетам, составляет не менее 840 тысяч миль, а диаметр её вершины — 320 тысяч. Четыре огромных поддерживающих горы окружают её, будучи расположены по четырем противоположным точкам горизонта. Гора к востоку от Меру — цвета рубина, южная — цвета лотоса, западная —цвета золота, а северная — цвета коралла. На вершине Меру находится огромный город бога Брахмы, имеющий по окружности четырнадцать тысяч лиг (27).Вокруг неё в главных пунктах промежуточных областей находятся великолепные города бога Индры и других владык сфер. Город Брахмы посреди этих восьми окружен рвом с дивно текущей небесной водой, вроде реки с живой водой (Ганга). Омыв столицу, она разделяется на четыре потока, мощно текущих к четырем противоположным точкам горизонта, а затем впадающих в экваториальный океан, окружающий Землю (28).

Иногда гору Меру представляют настолько глубоко “посаженной” в глубину Земли, что противолежащая антарктическая инфернальная гора есть лишь проекция её основы. Так, в “Сурье-Сиддханте” говорится: “Собранием множества драгоценностей, горой золотая вляется Меру, пронизывающая середину земли (бхугола) и выступающая с её противоположной стороны. На верхнем её окончании находятся вместе с Индрой боги и великие мудрецы (махаришис); на её нижнем конце, таким образом, расселены демоны — тот или иной вид врагов. И на каждом окончании протекают струи омывающего их океана, который, как пояс, охватывает Землю, разделяя полусферы богов и демонов.

Представляя себе Меру вроде стержня, проходящего сквозь Землю и выступающего на обоих полюсах, можно легко понять тексты, в которых говорится не об одной, а о двух полярных звездах: “В обоих (то есть в двух противоположных) направлениях от Меру в середине неба имеются две полярные звезды”. Поскольку так отмечены два противоположных полюса в небе, то вполне справедливо добавлено: “Для тех, кто находится в местах, не имеющих широт (то есть на экваторе), обе эти полярные звезды расположены на горизонте”. И далее, в этом же тексте, северная полусфера определяется как полусфера богов, а южная — как полусфера асуров, или демонов” (29).

Ниже, в главе 4 этой части книги, будет приведено описание “Земли индусов” с определением точного места Меру и подпирающих её гор. Естественно, космология Древней Индии была поддерживаема и распространяема в её главных чертах всеми последователями Будды. По их учению, наша Земля имеет свою Меру, вокруг которой всё и вращается, как вокруг центра (30). Согласно “Ньяянусара-шастре”, её вершина имеет четыре стороны, на которых размещены тридцать и три неба (Траястриншас). Каждая сторона вершины равна 80 000 йоджан (31). Каждый угол вершины имеет пик высотой 700 йоджан. Это, конечно, те четыре подпирающих Меру горы, о которых говорится в мифологии индуизма, но они подняты до уровня вершины и стали кульминирующими пиками. Говорится, что они украшены семью драгоценностями — серебром, золотом, лазуритом, хрусталем, сердоликом, кораллами и рубинами. Один из вершинных городов именуется Сударшана — “прекрасный на вид”, и его окружность равна 10 000 йоджан. Тысяча легендарных его ворот, богато украшенных, достигают в высоту 1,5 йоджан. И у каждых ворот стоит вооруженная стража, в одеждах синего цвета. Центральный из этих городов — это Золотой город бога Шакры, чей дворец имеет по окружности 1 000 йоджан, а его пол сделан из золота и инкрустирован драгоценными камнями. К дворцу ведут 500 ворот, и на каждой его стороне есть 100 башен. В каждой башне 1 700 покоев, а в каждом покое живет по семь богинь, и каждая из них имеет по семь прислужниц. Все эти богини — жены Шакры, с которыми он общается в форме, избираемой им по своему вкусу. Тридцать три неба имеют в длину и ширину по 60 000 йоджан. Они окружены семью городскими стенами, семью орнаментированными оградами и семикратным рядом звенящих занавесей, за которыми произрастает семикратный ряд деревьев. Всё это размещено концентрически и окрашено в цвета радуги. А в пределах этого города его жители наслаждаются всеми радостями и удовольствиями.

Вне волшебного города богов на каждой из четырёх сторон расположены поразительно красивые цветущие парки, и в каждом из них есть башня, воздвигнутая над святыми останками Будды. И в каждом из них есть волшебное озеро с водой, обладающей восьмью особыми качествами. Красота тут дополняется красотой, пышность — пышностью, чудеса — чудесами. И так до тех пор, пока в полном истощении воображение не откажет в дальнейших усилиях описывать всё это (32).

Стоит заметить, что, в то время как большинство учёных считают буддийский образ Сумеру лишь трансформацией индуистских представлений, авторитетный исследователь Бил в одной из своих недавних публикаций заявил о независимости и равнозначности (по отношению к индуизму), если не о первобытном характере этого образа (33). Очевидным подтверждением данного заявления служат другие особенности буддийской космографии, прежде всего обособленность Уттара-куру и Джамбу-двипы от горы Меру: это отличает буддийский космос от пуранического.

В древней иранской мысли перед исследователем предстаёт образ той же самой небесной горы. Её называют Хара-Березайте, мифическая гора Альбордж (34), — “местопребывание духов: вокруг неё образуются солнце, луна и звезды; над нею проходит путь благословенных в небеса” (35). Нижеследующее описание этой горы, содержащеесяв одном из призываний бога Рашну (в “Рашн Яште”), сильно напоминает описание небесного Олимпа в “Одиссее”: “Пребываешь ли ты, о святой Рашну, на Хара-Березайте, сверкающей горе, вокруг которой вращается множество звезд, куда не приходят ни ночь, ни тьма; ни холодный ветер и ни горячий ветер; ни смертельная болезнь, ни нечистота, порожденная дэвами; иоблака не могут подняться до Хара-Березайте; мы призываем, мы славим Рашну” (36).

Следующее описание взято из работы Ленормана: “Подобно горе Меру индийцев, Хара-Березайте — это полюс, центр мира, неподвижная точка, вокруг которойсвершают вращение солнце и планеты. Аналогично рекеГанга у брахманов, она обладает небесным источником Ардви Сура — матерью всех земных вод и первоначаломвсего благого. Посреди озера, образованного водами священного источника, растет единственное чудесное дерево,подобное Джамбу из индийского мифа, или два дерева,точно соответствующих деревьям библейского Ган-Эдена...Это сад Ахура Мазды, подобный саду Брахмы на Меру.Оттуда воды ниспадают на четыре главные стороны светачетырьмя большими потоками; их символизируют четыреконя, влекущие колесницу богини священного источника, Ардви Суры Анахиты. Эти четыре коня напоминают четырех животных, помещенных у истока райских рек в индуистских представлениях” (37).

Было много эллинских и римских мифов о Мировой горе, но, как аргументирование показал Иделер, в более позднее время они немало запутаны (38). Некоторые, как, например, Аристотель, уподобляли её Кавказу, и утверждалось, что она столь высока, что даже после захода солнца её вершина освещена в течение третьей части ночи и третьей же её предрассветной части. Эта идентификация позволяет понять более позднюю легенду, по которой Александр Великий, желая утвердить свое господство над миром, выдернул “копьё, не отбрасывающее тени” (земную ось), из наивысшей вершины гор Таврии (39). Обычно эту гору называют Атласом, или Атлантической горой (горой Атлантиды). Прокл, цитируя Гераклита, говорит о ней: “Её величина такова, что она соприкасается с эфироми бросает тень на расстояние в пять тысяч стадий. Начиная с девятого часа дня солнце ею закрывается вплоть до полного ухода под землю” (40).

Рассуждения Страбона об этом полны легендарных черт, типичных для описаний земного рая: оливковые деревья были поразительно прекрасны, освежающие вина — семи сортов. Гроздья винограда были длиной в локоть, а виноградные лозы столь толсты, что их с трудом могли обхватить два человека. Геродот описывает гору как “конусообразную и круглую, настолько высокую, что нельзя было увидеть её вершину, а облака непокидают её ни летом, ни зимой. Местные жители называют гору “небесным столбом” и носят её имя — “атланты”. О них говорят, что они не употребляют в пищу ничего живого и никогда не спят” (41). Равно странной выглядит и история, рассказанная Максимом Тириусом, согласно которой волны океанского прилива сразу останавливались перед святой горой, “вставая как стена вокруг её основания, хотя их не задерживало какое-либо земное препятствие”. “Ничего, кроме воздуха и священных зарослей, не мешало воде достичь горы”. По другой древней легенде, с этой волшебной вершины изливалась река молока. Отмечая такие занятные истории, Плиний удачно описывает эту гору как “сказочнейшую” (42).

В самых древних этнических представлениях —у египтян, аккадцев, ассирийцев, вавилонян, индийцев, персов, китайцев и греков — всюду встречается эта концепция горы, которую именуют то Мировой горой, относясь с почтением к её основе и величию, то Горой богов, когда с почтением взирают на её высоту и говорят о её небесных обитателях. Мы не будем продолжать это исследование — уже достаточно было сказано для того, чтобы подтвердить слова Сэмюеля Била: “Ясно, что идея изначальной высокой центральной горы принадлежала неразделившемуся человечеству” (43). И в другом месте этот ученый-синолог говорит: “Я не имею ни малейшего сомнения, что идея центральной горы, и бегущих с нее рек, и богов на её вершине — это изначальный миф, почерпнутый из самых ранних традиций нашей расы” (44).

Идеи древних, почитавших подземный мир, находящийся в южной полусфере Земли за экваториальным океаном, достаточно полно изложены в эссе автора “Прибежище мёртвых у Гомера”, напечатанном в приложении к данной книге (45).

Очень важное обстоятельство прошло незамеченным во всех этих работах. При переводах и пояснениях космологических и географических описаний в древних религиях никогда не следует забывать о том, что высказанные идеи бывают часто поэтическими и символическими — религиозными идеями, отраженными в священных песнях и сказаниях. Если через несколько тысяч лет какой-нибудь археолог Новой Зеландии попытался бы изложить географические познания о сегодняшней христианской Англии, изучив несколько фрагментов английских гимнов и критически проанализировав каждое выражение, касающееся некоторых волшебных гор, иногда находившихсяна Земле, а иногда и в небе и носящих имя то Сион, то Зион; если бы он затем “микроскопически” разобрал упоминания о странной реке, которая в тех же текстах называлась то “тёмной”, то имеющей “штормовые берега” и протекавшей между Англией и прибежищем мертвых в Западной Азии, именуемым “Ханаан”, то есть о той реке, которая волшебно воспевалась как знающая, для кого ей следует разделиться, чтобы можно было пройти по её сухому дну, — то при таком понимании даже Англия XIX века выглядела бы в географической науке очень жалко. И опять-таки, если некий Шлиман в далеком будущем раскопал бы место одной из американских деревень, часто носящих название “Эдем”, и нашел бы неопровержимые доказательства оправдания такого её имени, и стал бы поучать, что американцы, жившие там, верили, что это и есть истинное место Эдема Священного Писания и что здесь зародилось человечество, — это была бы грубая ошибка, но, возможно, подобная некоторым из высказываний наших археологов, поясняющих и реконструирующих географию древних.

В завершение этого очерка древней космологии перед нами естественно и неизбежно возникает вопрос: как объяснить появление и широкое распространение единого взгляда? Как случилось, что предки древних исторических народов согласились с тем, что Северный полюс действительно есть вершина Земли, а циркумполярное небо — это истинные небеса? Почему Аид и низший ад оказались причастны к южному полярному надиру? Единственным и удовлетворительным объяснением этого служит гипотеза о существовании изначального северно-полярногоЭдема. Исследуемый от этого отправного пункта облик Вселенной окажется приспособленным именно к такой любопытной космологической концепции.Сама система древнего хода мысли, касающейся мироздания, обнаруживает ту точку зрения, исходя изкоторой мир был изначально рассматриваем. И хотя это прямо не свидетельствует об истинности нашей гипотезы, но по этой причине она представляется наиболее убедительной.

(1) Е. Н. Bunbury. History of Ancient Geography among the Greeks and Romans. London, 1879. Vol. 1. P. 79. Профессор Банбери внёс большой вклад в создание “Smith's Dictionary of Ancient Greek and Roman Geography”. Ср.: Friendreich. Die Realien in der Ilias und Odysee. 1856, параграф 19. Buchholz. Die Homerische Realien. Leipsic, 1871. Bd. I. S. 48.
(2) См.: Voss, Ukert, Bunbury, Buchholz et al.
(3) The Epics of Hesiod, with an English Commentary. London, 1861. P. 172.
(4) См.: Sir George W. Cox. An Introduction to the Science of Comparative Mythology and Folk-Lore. London and New York, 1881. P. 244. Dechanne. Mythologie de la Grece Antique. Paris, 1879. P. 11.
(5) Генрих Циммер верно замечает, что “взгляды, обнаруживаемые у греков и северных германцев, относительно того, что Земля — это диск, омываемый морем, нигде не встречаются в ведических гимнах” (Altindisches Leben. Berlin, 1879. P. 359). Но и он продвинулся от этого негативного заявления в сторону изложения истинной ведической космологии. Сравните с высказыванием М. Фонтане: “Их космография носит эмбриональный характер. Земля для арьев кругла и плоска, как диск. Вогнутый небесный свод в Ведах сливается с землей по кругу горизонта” (Inde Vedique. Paris, 1881. P. 94. С этим соглашается и Брегень (Bergaine. La Religion Vedique. Paris, 1878. P. 1).
(6) Следует отметить, что вид южно-полярных небес, особенно беззвездный их участок, известный как “Мешок черного угля”, может и сейчас вызвать ассоциацию с бездонной ямой. Так, мы читаем в письме одного путешественника: “Каждый ясный вечер мы могли видеть Магеллановы Облака, мягкие и кудрявые, плывущие между далекими созвездиями. Эти таинственные облака подобны звездной пыли или частицам Млечного Пути.

Затем наши глаза начинают выискивать эти еще более таинственные “покои Юга”, “Мешок черного угля” с беззвездным углубляющимся мраком. Эти неопределенные пространства, эти пустоты в небе создают впечатление чего-то сверхъестественного, словно там определенно была чернота вечного мрака”. The Sunday School Times. Philadelphia, 1883. P. 581.

(7) См.: Приложения, VI “Прибежище мёртвых у Гомера”.
(8) Peirithous, 597, 3—5, ed. Nauck.
(9) De Anim. Motione, c. 3.
(10) См.: Bundahish, chaps. VIII, XII, etc.
(11) В концепции мифической космологии индийцев некоторые видят противопоставление горе Су-Меру на севере, то есть “Хорошей Меру”, горы Ку-Меру, то есть “Плохой Меру”, или “Гибельной Меру”, которая точно совпадает с первой и является её антитезой. В то же время халдеи противопоставляли божественной и счастливой горе Востока аккадцев “garsag-babbara” (“гарсаг-баббара”) тождественную ассирийской “sad cit samsi” (“шад чит шамши”) гору мрачную и гибельную... аккадскую gareag-gigga (“гарсаг-гигга”), тождественную ассирийской “sad erib љavљi” (“шад эриб шамши”), расположенную в нижней области Земли. Lenormant. Origines de 1'Histoire. T. II. P. 134.
(12) Geographische Inschriften altaegyptischer Denkmaler. Leipsic, 1858. Vol. II. P. 37.
(13) Records of the Past Vol. X. P. 103. Я понимаю это как обращение к ежегодному (к северу и югу), а не ежедневному прохождению солнца.
(14) Упоминание о звёздной змее или драконе завершает параллелизм между горами Северного и Южного полюсов. “Г-н Проктер замечает, что когда звездой Северного полюса была альфа Дракона, то звездой Южного была, вероятно, эта Гидры, входящая в созвездие Гидры... Кольцевидная змея — символ вечного кругового движения — связывалась с обоими полюсами как центрами общего кружения звёзд” (Massey. The Natural Genesis. Vol. I. P. 345). В нашем обсуждении образа Столба Атланта мы говорили об идентичности Дракона с тем драконом, который помогал нимфам стеречь золотые яблоки в северно-полярных Садах Гесперид (см.: Depuis. Origines des Constellations. P. 147). Такой же параллелизм выявляется в следующих словах: “Обсуждаемые возвышения разделяются на четыре части, по две взаимно противолежащих, как бы для обозначения двух небесных полусфер; верхняя помещается над земным миром, а нижняя — под ним” (Proceedings of the Society of Biblical Archaeology, March, 4, 1884. London, 1884. P. 126. См.: Revue Archeologique. Paris, 1862. Vol. VI. P. 129).
(15) Bunsen. Egypt's Place in Universal History. Vol. V. P. 208.
(16) Records of the Past. Vol. X. P. 88. Через два года после того, как это было написано, я встретил следующие слова: “Бог, двигающийся в опрокинутом положении” (в одной из новозеландских легенд) — это солнце в подземном мире. Такая картина точно совпадает с египетским описанием солнца, проходящего через ад, где мы видим двенадцать богов Земли (или низшее прибежище ночи), движущихся к горе, находясь в перевёрнутом положении, и еще двух персонажей в том же положении. Это служит иллюстрацией солнца, проходящего через подземный мир. В этом же памятнике слово “перевёрнутый” означает “мёртвый”. Умершему, который уподобился Осирису, достигнув другой жизни, приписываются слова: “Я не хожу на голове”. Мертвые “Акху” — это духи, а “Атуа” (из новозеландской легенды) — это дух, ходящий кверху ногами”. Massey. The Natural Genesis. London, 1883. Vol. I. P. 259. Этот отрывок особенно замечателен тем, что Масси в другом месте говорит, что Земля “считалась плоской у первых создателей мифов”, а они, по его мнению, кажется, и были египтянами. Ibid. Vol. I. P. 465.
(17) Records of the Past. London. Vol. XI. P. 131, 132. Lenormant. Chaldaean Magic. P. 168. Более поздний, уточнённый перевод можно найти в “Les Origines de 1'Histoire”. Т. II, I. P. 127, 128.
(18) George Smith. Assyrian Discoveries. P. 392, 393. Дж. Масси замечает: “В аккадском гимне к Иштар богиню именуют ВладычицейМировой горы и Владычицей земли четырех рек Эрека, то есть Владычицей Горы полюса и четырех рек четырех областей, находящихсяв раю. Мировая гора была Горой Севера”.
(19) Wo lag das Paradies? Leipsic, 1881. P. 121.
(20) Cuneiform Inscriptions of Western Asia. London. Vol. I. P. 44, 45. Переведено: “Mr. Sayce in: Records of the Past”. Vol. XI. P. 5.
(21) Records of the Past. Vol. III. P. 133.
(22) Ibid. P. 126.
(23) Книга пророка Исаии, 14:12—15.
(24) Stollberg. Memoires concemant les Chinois, t. I. p. 101, цит. по:Keerl, Lehre vom Paradies. Basle, 1861. P. 796.
(25) Joseph Edkins. Religion in China. 2 ed., 1878. P. 151. Айны Японии, которых называют “чрезвычайно бедными в области сказаний”, имеют всё же соответствующую мифическую гору Когане-Яма — “Золотую гору”. Dr. В. Scheube. Die Ainos. Yokohama, 1882. P. 24.
(26) Слово “Меру” на санскрите обозначает “ось” или “стержень”.Wilford in: Asiatic Researches. London, 1808. Vol. VIII. P. 285. Приставка “су” означает “прекрасный”.
(27) В работе Бругша (Brugsch. Astronomische Inschriften. P. 177) мы читаем: “Существовал небесный Ану, или Он, Гелиополис, чьи восточная сторона света и западная сторона света часто упоминались”.Не был ли он образцом и египетским двойником города Брахмы, города Шакры и всех других азиатских городов богов на небесном полюсе? Интересно было бы это выяснить.
(28) См. Приложения, IV “Земля и мир у индусов”.
(29) Глава раздел XII, 45—74. О происхождении и возрасте этого произведения см. заметки переводчика: Rev. Ebenezer Burgess, in:Journal of the American Oriental Society. New Haven, 1860. Vol. VI. P. 140—480.
(30) Её название в японском записывают как Sxi-meru; в китайском Si-mi-liu, или Siu-mi; в тибетском Rirap, или Ri-rap-hlumpo; в монгольском (и у калмыков) Summer Sola, или Sjumer Sula; в бирманском Miem-mo. С. F. Коерреn. Die Religion des Buddhas. Berlin, 1857. Vol.1.P. 232. См. также A. Bastion. Die Volker des ostlichen Asiens. Bd; III, S. 352, 353; VI, 567, 568, 578, 580, 587, 589, 590. Spence Hardy. Manual of Buddhism. P. 1—35. The same. Legends of the Buddhists. London, 1866. P. XXIX, 42, 81, 101, 176.
(31) 1 йоджана = 8—9 миль, то есть 12,88—14,48 км. — Прим. ред.
(32) См.: Beal. Catena of Buddhist Scriptures. P. 75—81. Ср.: Beal. Lectureson Buddhist Literature in China. P. 146—159.
(33) “Я не сомневаюсь, что буддийский миф о Суме, или Сумеру, явно взят из брахманских текстов и соотносится с универсальнойверой в нечто высочайшее”. — Buddhist Literature in China. London,1882. P. XV.
(34) Первый случай появления этого имени в Зенде — в молитве к Митре (в переводе Дюперона: “Я молюсь высокой небесной вершине, источнику вод, воде Ормузда”), где описание носит всеобщий характер. Из прилагательного “высокий”, “березат”, в переводе парсов происходит Бордж, то есть “Возвышенный”. Как гору, из которой истекает вода, в Зенде её именуют Нафедро (на санскрите — Набхи), что значит “пупок” — возвышение, дающее воду; а как гора, хранящая в себе принцип плодородия, она сопоставляется с даром женщин”. Ritter, Erdkunde, VIII, 47.
(35) Spiegel. Eranische Alterthumskunde. Leipsic, 1871. Bd. 1. S. 463. The Venidad. Fargard XXI, и далее. To Pahlevi Texts, translated by E. W.West. Vol. V of “Sacred Books of the East”. Также: Haug. Religion of the Parsees. 2 ed. Boston, 1878. P. 5, 190, 197, 203—205, 216, 255, 286, 316, 337, 361, 381, 387, 390.
(36) Darmesteter. The Zend-Avesta, II. 174.
(37) “Ararat and Eden”. The Contemporary Review, Sept. Am. ed., 1881. P; 41. Ср.: “Албордж персов в точности соответствует индусской горе Меру; тем более, что индусская традиция делит землю на семь “двип”, или островов, а зендские пехлевийские книги говорят о семи “кешварах”, или странах, таким же образом группирующихся вокруг святой горы”, и т. д. Religions de 1'Antiquite.Creuzer, trad. Guigniaut, t. I, pt. II. P. 702, note.
(38) Об Олимпе у Гомера и Гесиода см. ниже, часть VI, глава 2
(39) “В средневековых сказаниях об Александре тоже есть упоминания о том, что центр природы — это Северный полюс, а именно в сказочных сюжетах восточной и западной поэзии. В староанглийском стихотворении об Алисаундере (см.: Якобе и Укерт, с. 461) он находит на высочайшей вершине Таврии “бестеневое” копье, о котором было сказано, и тот, кто сможет вырвать его из земли, станет правителем мира. Александр вырвал его. Это копье и есть символ земной оси. Оно указывает на гору на Северном полюсе, и оно лишено тени, потому что оттуда происходит (изливается) весь свет”. Menzel. Die vorchristliche Unsterblichkeitslehre. Bd. I. S. 86.
(40) См.: Taylor. Notes on Pausanias. Vol. III. P. 264.
(41) Herodotus, Bk. IV, 184.
(42) “Клеант решил, что Земля имеет форму конуса, но, по-моему, это следует относить только к горе в Индии, называемой Меру. Анаксимен сказал, что это простая каменная колонна, точно такая, как Меру-паргветт жителей Цейлона. Судя по словам Жуанвилла в седьмом томе “Asiatic Researches”, эта гора вся из камня, высотой 68 000 йоджан. Духовные лица Тибета говорят, что она квадратная и подобна опрокинутой пирамиде. Некоторыепоследователи Будды в Индии настаивают на том, что она подобна индийскому барабану с перехватом посередине; а раньше на Западе это же говорил Левкипп”. F. Wilford in: Asiatic Researches.Vol. VIII. P. 273.
(43) Buddhist Literature in China. P. 147.
(44) Ibid. P. XIV.
(45) См. Приложение VI. Прибежище мёртвых у Гомера.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

След.

Вернуться в История, культура, язык


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1