УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

Сообщение Александр Волынский 09 окт 2013, 20:01

Владимир (Зеев) Жаботинский
УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

Удивительно, до чего люди непоследовательны. Когда мы произносим А, то по большей части и не думаем о том, что надо же в таком случае произнести и Б. Подходим к общественному факту так, как будто он изолирован, вырван из жизни и за собою никаких последствий не влечёт. Вот теперь мы чествуем память Шевченко или, по крайней мере, откликаемся на чествование. Но при этом – никаких выводов. Не только у слушающих и у читающих, но иногда у самих пишущих незаметно, чтобы они хорошо вдумались, к чему обязывает признание этого юбилея. Ведь одно из двух: или Шевченко есть культурное недоразумение, филологический курьёз и раритет, и тогда нет никакого смысла устраивать ему юбилеи; или Шевченко есть закономерное и характерное явление развивающейся жизни, симптом чего-то грядущего, и тогда каждому из нас необходимо, сказав А, произнести и Б, т.е., признав этот юбилей, определить своё отношение к тому огромному явлению, о неизбежности которого пророчествует нам этот юбилей. А об этом, кажется, мало кто думает.

Может быть, объясняется это тем, что внутренне еще многие, многие из нас и впрямь потихоньку считают Шевченко за филологический курьёз. Что греха таить, многие так рассуждают. Им это кажется причудой, капризом: знал человек прекрасно по-русски, мог писать те же самые стихи на "общем" языке, а вот заупрямился и писал по-хохлацки. Другие идут ещё дальше и спрашивают: да разве есть какая-нибудь серьёзная разница между обоими языками? Одно упрямство, одно мелочное цепляние за отдельные буквы. Что за причуда – писать непременно так: "Думы мои, думы мои, лыхо мини з вамы! Чому сталы на папери сумнымы рядамы?" Когда можно было с таким же успехом написать вот как:

Ах вы думы мои думы,
Ах, беда мне с вами!
Что стоите на бумаге
Грустными рядами?

Один господин недавно взял при мне в руки томик стихов Олеся и стал доказывать наглядно, что стихи эти можно читать сразу по-русски и выйдет почти всё в полном порядке: и размер не изменится, и почти все рифмы сохранятся. Может быть, он и был прав: я его не дослушал до конца и пока он декламировал на московский лад: "Ой, на що ж малу дитину доручала ти степам?" – я задумался о другом. Я вспомнил, что Шевченко писал что-то такое и по-русски. Литераторы из газеты "Киевлянин" ставят ему это в великую заслугу и стыдят теперешних мазепинцев: видите, он не то, что вы, он "не чуждался общерусского языка"! Допустим: но зато странным образом "общерусский" язык чуждался украинского поэта, и не склеилось у него ничего путного на этом языке. И Шевченко не единичное явление. В 40-х годах жил в Риме большой поэт Белли: о нём, кажется, есть где-то упоминание у Гоголя. Он писал главным образом на римском диалекте. Римский диалект, не в пример другим местным наречиям Италии, почти совершенно совпадает с итальянским языком: если бы не скучно было для читателя, я бы взялся исчерпать всё различие ровно в пятнадцати строчках. Но Белли писал на диалекте великолепные вещи, а на итальянском языке – вещи совершенно бездарные. Его сонеты на romanesko изумительны, его итальянские элегии водянисты, риторичны и позабыты. Тоже, очевидно, крепко заупрямился человек: так заупрямился, что и сам Бог его покидал, как только он в своём творческом порыве переступал через какую-то едва заметную межу – и Белли, по сю сторону межи большой поэт милостию Божией, по ту сторону внезапно превращался в жалкого писаку...

Родной язык! Нужна вся наша российская наивность, неопытность, социальная необразованность, вся наша пегасовщина, весь грубо эмпирический площадной практицизм, исповедуемый нами по отношению ко многим священным вопросам духа, чтобы так делать большие глаза и недоумевать, зачем это нормальному человеку, при полном уме и здравой памяти, непременно упираться и настаивать на том. что говорится "свiт", а не "свет". Дурь, причуда! Мадьяры сколько лет ведут борьбу за мадьярскую команду в венгерской армии, а всего-то язык команды состоит ровным счётом из 70 слов. Из-за 70 слов падают министерства. откладываются важнейшие реформы, трещит по шву реки Лейты политическая карта Европы. В венгерском парламенте, среди четырёхсот с лишком мадьяр, сидят сорок депутатов из Кроации и свято хранят своё право говорить с трибуны по-хорватски, т.е. на языке, которого никто, кроме них, не понимает и употребление которого в парламенте поэтому, казалось бы, не только бесполезно, но даже вредно для самого хорватского дела. Эти же хорваты подняли бунт, когда венгерское начальство попыталось завести в некоторых правительственных учреждениях Загреба, рядом с хорватскими вывесками, также и мадьярские: были уличные демонстрации, столкновения с войсками, лилась кровь... Дурь, причуда! – говорим мы, мы, захолустные обыватели захолустной страны, мы, с высоты нашего политического ума и опыта. А не гораздо ли правильнее было бы взглянуть на дело с другой стороны и понять, что с фактами не спорят? Ведь тут пред нами целый ряд ярких фактов, то массовых, то ещё более характерных, индивидуальных. Вот беснуются чуть ли не целые народы из-за семидесяти слов или десяти вывесок на чужом языке: вот большие поэты, мгновенно теряющие дар Божий, как только попытаются сделать внутри себя маленький, крохотный, невинный подлог: сказать "свет" вместо "свiт", "buona sera" вместо "bna sera". Это всё факты, непреложные явления жизни, которые не изменятся оттого, что мы будем их порицать или одобрять. Не порицать и не одобрять их надо, не ставить двойки или пятёрки мировому порядку и его проявлениям, а скромненько учиться из них уму-разуму: брать жизнь такою, какой она есть в основе своей, и на этой основе строить наше мировоззрение.

Мимо факта Шевченковского юбилея мы проходим с почтительным поклоном, и нам даже не приходит в голову, что это – факт исключительной симптоматической важности, пред лицом которого, если бы мы были разумны, опытны и предусмотрительны, следовало бы пересмотреть некоторые существенные элементы нашего мировоззрения. Что такое Шевченко? Одно из двух. Или надо смотреть на него как на курьёзную игру природы, нечто вроде безрукого художника или акробата с одной ногою, нечто вроде редкостного допотопного экспоната в археологическом музее. Или надо смотреть на него как на яркий симптом национально-культурной жизнеспособности украинства, и тогда надо открыть пошире глаза и хорошо всмотреться в выводы, которые отсюда проистекают. Мы сами здесь на юге так усердно и так наивно насаждали в городах обрусительные начала, наша печать столько хлопотала здесь о русском театре и распространении русской книги, что мы под конец совершенно потеряли из виду настоящую, осязательную, арифметическую действительность, как она "выглядит" за пределами нашего куриного кругозора. За этими городами колышется сплошное, почти тридцатимиллионное украинское море. Загляните когда-нибудь не только в центр его, в какой-нибудь Миргородский или Васильковский уезд: загляните в его окраины, в Харьковскую или Воронежскую губернию, у самой межи, за которой начинается великорусская речь, – и вы поразитесь, до чего нетронутым и беспримесным осталось это сплошное украинское море. Есть на этой меже сёла, где по сю сторону речки живут "хохлы", по ту сторону – "кацапы". Живут испокон веков рядом и не смешиваются. Каждая сторона говорит по-своему, одевается по-своему, хранит особый свой обычай: женятся только на своих; чуждаются друг друга, не понимают и не ищут взаимного понимания. Съездил бы туда П. Б. Струве, автор теории о "национальных отталкиваниях", прежде чем говорить о единой трансцендентной "общерусской" сущности. Такого выразительного "отталкивания" нет, говорят, даже на польско-литовской или польско-белорусской этнографической границе. Знал свой народ украинский поэт, когда читал мораль неразумным дивчатам:

Кохайтеся, любітеся,
Та не з москалями,
Бо москалi - чужі люде...

Я не разделяю теории П. Б. Струве и не думаю, чтобы "отталкивания" принадлежали к необходимым и нормальным жизнепроявлениям национальности; во всяком случае полагаю, что легализировать (в научном смысле) эти "отталкивания" следовало бы только с большими и суровыми оговорками. Я не считаю ни нормальным, ни вечным явлением тот антагонизм между великороссом и малороссом, который окристаллизован в простонародных кличках "хохол" и особенно "кацап"; уверен, напротив, что при улучшении внешних условий не только украинство, но и вообще все народности России прекрасно уживутся с великороссами на почве равенства и взаимного признания; даже верю, что большую и благотворную роль в этом сыграет именно великорусская демократическая интеллигенция – и недавно, в одной киевской лекции, подчеркнул эту веру настолько резко, что встретил даже несочувствие со стороны некоторых украинских слушателей. Но нельзя отрицать, что "отталкивание" от инородца есть один из признаков присутствия национального инстинкта, особенно там, где национальная индивидуальность, из-за внешнего гнёта, ни в чём ином, ни в чём положительном выразиться не может. В таких случаях "отталкивание", наблюдаемое на этнографических границах, остаётся поневоле лучшим доказательством того, что угнетённая народность стихийно противится перелицовке своего естества, что истинные пути её нормального развития тянутся в другом направлении. Таково стихийное настроение всякой большой и однородной массы; таково и стихийное настроение тридцатимиллионного украинского простонародия, сколько бы ни лжесвидетельствовали о противном разные эксперты из национальных оборотней. Эксперты этого рода столько же компетентны в оценке национальных чувств того народа, от которого они отстали, сколько компетентен дезертир в оценке патриотизма и боевого духа той армии, из которой он сбежал. Украинский народ сохранил в неприкосновенности то, что есть главная, непобедимая опора национальной души: деревню. Народу, корни которого прочно и густо впились на громадном пространстве в сплошную родную землю, нечего бояться за свою племенную душу, что бы там ни проделывалось в городах над бедными побегами его культуры, над его языком и его поэтами. Мужик всё вынесет, всё переживет, всех переспорит и медленно, шаг за шагом, но неуклонно и непобедимо со всех сторон втиснется в города, и то, что теперь считается мужицким говором, будет в них через два поколения языком газет, театров, вывесок – и ещё больше.

Вот что значит юбилей Шевченко для всякого, кто умеет последовательно мыслить и заглядывать в завтрашний день. Мы, к сожалению, этими талантами не богаты. Украинское движение, растущее у нас под носом, считается у нас чем-то вроде спорта: мы его игнорируем, игнорировали до этого юбилея и будем, вероятно, игнорировать и после юбилея. Не то слепота самодовольства, не то косность человеческой мысли руководит нашими действиями, и в результате мы допускаем грубую, непростительную политическую ошибку: вместо того, чтобы движение, громадное по своим последствиям, развивалось при поддержке влиятельнейших кругов передового общества и привыкало видеть в них свою опору, своих естественных союзников, – мы заставляем его пробиваться своими одиночными силами, тормозим его успехи замалчиванием и невниманием, раздражаем и толкаем в оппозицию к либеральному и радикальному обществу. Роста движения это не остановит, но исковеркать этот рост, направить его по самому нежелательному руслу – вот что нетрудно, и вот чего следовало бы остерегаться. Самые тяжёлые последствия для будущих отношений на огромном этом юге России могут отсюда родиться, если мы вовремя не спохватимся, не поймём и не учтём всей громадности того массового феномена, о котором напоминает нам юбилей Шевченко, и не сообразуем с ним всей нашей позиции, всей нашей тактики в делах местных и государственных.

Выскажу одно соображение, которое давно у меня сложилось и подкреплено изучением западно-европейского опыта, но в ответ на которое читатель, должно быть, пожмёт плечами. Наш юг стал излюбленной ареной черносотенства, и подвизается у нас оно, особенно в городах и местечках, с солидным успехом. И до сих пор мы себе не дали отчёта, можно ли бороться против этого явления, и если можно, то как, каким оружием. А между тем вопрос этот имел бы право на всяческое наше внимание, потому что при нынешних настроениях не впрок нашему краю ни городское самоуправление, ни даже право посылать депутатов в Государственную Думу. Депутаты юга – главная опора реакции, и так было ещё до изменения избирательного закона, до третьей Думы. Чем же можно бороться против этого настроения мещанских масс юга? Чистый, отвлечённый либерализм какой угодно марки им недоступен: мещанство не идёт за либералами, если те не догадаются дать ему в придачу ещё нечто. На социалистическую пропаганду мещанство органически не способно откликнуться: экономические идеалы этой среды всегда неизбежно реакционны и вращаются в лучшем случае вокруг средневековых идеалов цехового строя, в худшем – это мы видим в Вене, в Варшаве, на последнем ремесленном съезде – вокруг хозяйственного и правового вытеснения инородцев. Единственный идеальный лозунг, который, в данных условиях, способен поднять городские мещанские массы, очистить и облагородить их мировоззрение, – это лозунг национальный. Если они идут теперь за правыми, то ведь не потому, что правые проповедуют бараний рог и ежовые рукавицы, а только потому, что правые сумели задеть в них националистическую струнку. Но не струнку творческого, положительного национализма, а струнку "отталкиваний" от инородца. И никакие на свете яркие знамена не отвлекут наше южное мещанство от лозунгов ненависти, кроме одного знамени: собственного национального протеста. Я не компетентен судить о том, насколько готова какая-нибудь Слободка-Романовка к восприятию украинского национального сознания, утверждаю только одно: выжить оттуда союзников удастся или украинскому движению, или никому. Повторяю: всё это так далеко от сегодняшнего положения вещей, что читатель, я знаю, пожмёт плечами и скажет: гадания, фантазии. Я же думаю, что гадают и фантазируют те, которые видят только то, что торчит на переднем плане, и не заглядывают ни в статистику, ни в историю, ни в опыт мудрого Запада. Поживём – увидим. А может быть, если не изменится вовремя наша тактика, то и почувствуем...

Когда приходится, по долгу службы, чествовать юбилей Шевченко, мы стыдливо рассказываем друг другу, что покойник, видите ли, был "народный" поэт, пел о горестях простого бедного люда, и в этом, видите ли, вся его ценность. Нет-с, не в этом. "Народничество" Шевченко есть дело десятое, и если бы он всё это написал по-русски, то не имел бы ни в чьих глазах того огромного значения, какое со всех сторон придают ему теперь. Шевченко есть национальный поэт, и в этом его сила. Он национальный поэт и в субъективном смысле, т.е. поэт-националист, даже со всеми недостатками националиста, со взрывами дикой вражды к поляку, к еврею, к другим соседям... Но ещё важнее то, что он – национальный поэт по своему объективному значению. Он дал и своему народу, и всему миру яркое, незыблемое доказательство, что украинская душа способна к самым высшим полетам самобытного культурного творчества. За то его так любят одни, и за то его так боятся другие, и эта любовь и этот страх были бы ничуть не меньше, если бы Шевченко был в своё время не народником, а аристократом в стиле Гете или Пушкина. Можно выбросить все демократические нотки из его произведений (да цензура долго так и делала) – и Шевченко останется тем, чем создала его природа: ослепительным прецедентом, не позволяющим украинству отклониться от пути национального ренессанса. Это значение хорошо уразумели реакционеры, когда подняли накануне юбилея такой визг о сепаратизме, государственной измене и близости столпотворения. До столпотворения и прочих ужасов далеко, но что правда, то правда: чествовать Шевченко просто как талантливого российского литератора № такой-то нельзя, чествовать его значит признать всё то, что связано с этим именем. Чествовать Шевченко – значит понять и признать, что нет и не может быть единой культуры в стране, где живет сто и больше народов: понять, признать, потесниться и дать законное место могучему собрату, второму по силе в этой империи.

1911.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9388
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

Сообщение Олег Гуцуляк 09 окт 2013, 22:36

он – национальный поэт по своему объективному значению. Он дал и своему народу, и всему миру яркое, незыблемое доказательство, что украинская душа способна к самым высшим полетам самобытного культурного творчества. За то его так любят одни, и за то его так боятся другие, и эта любовь и этот страх были бы ничуть не меньше, если бы Шевченко был в своё время не народником, а аристократом в стиле Гете или Пушкина. Можно выбросить все демократические нотки из его произведений (да цензура долго так и делала) – и Шевченко останется тем, чем создала его природа: ослепительным прецедентом, не позволяющим украинству отклониться от пути национального ренессанса. Это значение хорошо уразумели реакционеры, когда подняли накануне юбилея такой визг о сепаратизме, государственной измене и близости столпотворения.

Чествовать Шевченко – значит понять и признать, что нет и не может быть единой культуры в стране, где живет сто и больше народов: понять, признать, потесниться и дать законное место могучему собрату, второму по силе в этой империи.
All this has happened before. All this will happen again - Всё это было прежде, и повторится вновь.
So Say We All - И Это Наше Слово.
Pro Aris et Focis : За алтари и очаги!
http://falangeoriental.blogspot.com
Аватара пользователя
Олег Гуцуляк

 
Сообщений: 4615
Зарегистрирован: 31 окт 2009, 01:22
Откуда: Ивано-Франковск, Галиция, Украина

Re: УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

Сообщение Максим Медоваров 10 окт 2013, 10:46

Радикальный наци-расист Жаботинский, конечно же, поддерживал любые однотипные нацистские силы, особенно антирусские.
Когда, наконец, украинцы честно признают, что Шевченко был бездарностью, что другие украиноязычные писатели и поэты - Иван Франко, Василь Симоненко - гораздо сильнее него?
Россия слишком величественна, чтобы проводить национальную политику... ее дело в мире есть политика рода человеческого... (П.Я. Чаадаев)
Аватара пользователя
Максим Медоваров

 
Сообщений: 7729
Зарегистрирован: 03 фев 2010, 16:53
Откуда: Россия, Нижний Новгород

Re: УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

Сообщение Лев Каждан 10 окт 2013, 11:37

Хрен с ними с Франко и Симоненко.Гоголь тоже был украинцем.И вот что о нем написал Жаботинский:"Это противоестественно когда еврейский ребенок в русской школе изучает Гоголя.Гоголь в "Тарасе Бульбе" воспел еврейский погром".Так мы видим что Гуцуляк продал Волынскому Гоголя за Шевченко.Обмен явно неравноценный.
Аватара пользователя
Лев Каждан

 
Сообщений: 13212
Зарегистрирован: 02 ноя 2009, 23:37

Re: УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

Сообщение Олег Гуцуляк 10 окт 2013, 11:53

Шевченко был бездарностью, что другие украиноязычные писатели и поэты - Иван Франко, Василь Симоненко - гораздо сильнее него?

Не вам решать.
All this has happened before. All this will happen again - Всё это было прежде, и повторится вновь.
So Say We All - И Это Наше Слово.
Pro Aris et Focis : За алтари и очаги!
http://falangeoriental.blogspot.com
Аватара пользователя
Олег Гуцуляк

 
Сообщений: 4615
Зарегистрирован: 31 окт 2009, 01:22
Откуда: Ивано-Франковск, Галиция, Украина

Re: УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

Сообщение Олег Гуцуляк 10 окт 2013, 12:13

Олег (Еліягу) Гуцуляк
Тарас Шевченко: «штюрмер»-кобзар

Скиньте з Шевченка шапку.
Та отого дурного кожуха.
Відкрийте в нім академіка.
Ще одчайдуха-зуха.
Ще каторжника роботи.
Ще нагадайте усім:
Йому було перед смертю
всього лише сорок сім.
(Іван Драч)

Чорна Рада зреалізувала міф – Малоросії, а Центральна Рада – України.
Який нам тепер зреалізує міф Верховна Рада?

* * *
Свого часу Італія прийняла до керівництва слова дуче: «Міф – віра, пристрасть. Він не обов’язково мусить бути реальністю. Наш міф – нація, наш міф – велич нації!».

Український неоромантик Микола Хвильовий в 1926 році не побоявся задекларувати : «Фашистська мужня цільність мусить бути ближчою нам від рідної розляпаної психіки… Темперамент фашизму не може не викликати симпатію» [1]. Через десять років ці ж слова повторив Олег Ольжич… Та й ніде правди діти, фашизм спокусив навіть таких європейських інтелектуалів як Кнут Гамсун, Езра Паунд, Луї-Фердінан Селін, Мірча Еліаде, Еміліу Чоран, Мартін Гайдеггер, Ернст Юнгер… Останньому належать слова: «Міф – це те, що розповідає батько, який повернувся з війни». Саме цим шляхом творення своєї «міфологічної реальності» йдуть балканські країни. Зрештою, бійнею у Чечні та Грузії й Росія обрала цей тракт…

Але є ще й інша можливість: «Пробудити міф здатне мистецтво» [2].

Аналогічне пророкує В’ячеслав Медвідь: «…Не знаю, яким буде український національний міф, але вважаю, що витворить його література. Так як це сталося в Латинській Америці, коли з’явилися такі письменники, як Маркес» [3]. Щоправда, поряд із Маркесом стоїть і команданте Маркос.

Але якщо слова «націоналізм», «фашизм» у постіндустріальну, інформаційну та епоху суцільного диктату лібералізму викликають неоднозначні асоціації, пов’язуються з провінціалізмом та вторинністю, то чи не варто звернути увагу на якийсь інший проект?

***
Свого часу у Філадельфії «отці-засновники» зреалізували свій власний міфічний проект під назвою «США». Чи не до нього звертав свої думки поет-«міфотворець»: «І братолюбіє (грец. «філадельфія») пошли!..»?

Думається, що саме «Філадельфійський проект» зможе бути адекватною відповіддю на виклик «Україні ніколи не стати Америкою» [4].

Туга Тараса Шевченка за «братолюбієм» («філадельфією»), за «Вашингтоном з новим і праведним законом» аналогічна тому, як руси-християни часів княгині Ольги молили про осяяння світлом Христового вчення всієї Русі, яку благословив сам Апостол Андрій, спорудивши на Київських горах хрест (по-старогрецьки слово «ставрос» означає і «хрест», і «кий»!).

Хіба не знаменно, що Україну (Скіфію – Сарматію) в її етнічних межах, зі сходу на захід, благословив один із майбутніх американських «отців-пілігримів» капітан Джон Сміт (1580-1631), який заснував у Новій Англії першу англійську колонію – Віргінію. Загальновідома історія його кохання до дочки вождя індіанців чарівної Покахонтас. В 1602-1606 роках він, втікаючи з турецького полону, мандрує через Дон (де є якесь таємниче місто Екополіс), Новгород-Сіверський, Кременець, Дубно, Острог, Заслав, Луцьк, Галич і Коломию до Германштадта (теперішнє румунське Сібіу у Трансильванії) [5].

Так, своє прочитання «Філадельфійського проекту» для України пропонує УНА-УНСО: «Відмінність західних країн у тому, що їхні гайдамаки взяли владу. Американського Гонту звали Джордж Вашингтон, а Залізняка – Томас Джефферсон» [6].

Ба, більше того: після написання Тарасом Шевченком поеми «Гайдамаки» (1839-1841) на протилежній земній півкулі, в Аргентині, Домінго Ф. Сарм’єнто пише «Факундо» (1845), епос про «злих гаучо», які перемогли і взяли владу. Як Шевченко спасіння вбачав у «пришесті» Вашингтона і Франкліна, так і його аргентинський побратим по перу і недолі стверджував, що від «доморощеного варварства» зможе порятувати тільки цивілізація Вашингтона, Франкліна та Вест-Поінта.

Якщо аргентинці прославили свого творця епосу титулом «міфопоет», ставлячи його врівень із Гомером, Гесіодом, Овідієм та Горацієм, то українські «просвітяни» виявляють ще раз свою традиційну «непритомність»: Є. Нахлік, П. Іванишин та О. Сизоненко страшенно обурюються за те, що Дж. Грабович назвав Шевченка «міфотворцем» (за аналогією з аргентинцем, щоправда, без посилання) бо, начебто, для його «просвітительсько-романтичної свідомості» (sic! мова йде про випускника Імператорської академії художеств) це рівнозначно найменуванню «брехуном». Бо, бачте, у листі до М. Лазаревського від 8 жовтня 1856 р. Тарас Шевченко писав: «Може, це і була коли-небудь правда, та тепер така стара стала, що похожа на міфологію, сиріч на брехню». Але невтямки нашим «просвітянам», що вустами поета міфологія тут себе «з ввічливості» применшує, здійснює «кенозис». Що суто характерно для християнської самосвідомості автора листа.

Як констатував російський поет (ще з «Срібного віку») Сергій Городецький [7], український геній Шевченка зрів під впливом щонайперше Рилєєва, який, у свою чергу, вчився «безстрашності у побудові драматичного конфлікту» у директора Кадетського корпусу, попечителя Дерптського університету та вихователя російського престолонаслідника Фрідріха Максиміліана Клінгера (1752-1831), автора драми «Штюрм унд Дранг» («Буря і натиск»), німецького варіанту «Ромео та Джульєти». За іменем цієї п’єси Клінгера постала ціла епоха європейського етосу і пафосу – штюрмерство (Гердер, Гаман, юний Гете, Шіллер), в основі якої – синтез трьох тенденцій: 1) культ особистості, 2) культ почуття і 3) культ природи.

І тільки Тарас Шевченко зміг знову в умовах миколаївської Росії підняти знамено «бурі та натиску», самим стати його хоругвою (пор.: шиїтський титул «аятолла» означає «хоругва», «знамення Боже»). Апофеоз його «штюрмерства» – поема «Гайдамаки» як оригінальне продовження «штюрмерства» «Розбійників» Шіллера, що належать до «народницького» (Volkstumliche) його варіанту.

Український письменник та культуролог Віктор Бер-Петров-Домонтович називає українське народницьке штюрмерство «шевченкінізмом» і відзначає, що у ньому характерно сполучилися Біблія, фольклор, історизм, революційний пафос та творчі фантасмагорії поета [8]. І, як визначає поет Іван Драч, його

… дух не вичах,
цей лютий шал не заника.
Шуга огнем мені в обличчя
З сонетів Кравціва лисичих
І з вовчих строф Маланюка…

Тут вважаємо за доцільне зауважити, що наше визначення Тараса Шевченка як «українського штюрмера» є явищем цілісного пізнання сенсу (за Полем Рікером), а не явищем пізнання сенсу знаків, що ними є визначення Шевченка як «пророка» (С. Єфремов), «Глагола і Закона» (О. Сизоненко), «міфотворця» (Дж. Грабович), «відьмака» (Р. Семків), «упиря, заложного мерця» (О. Забужко), «вурдалака» (О. Бузина).

В ситуації сьогоднішнього тотального зубожіння, провінціалізму та кітчу, навмисно культивованого владним істеблішментом, коли не до «злетів духу» в умовах щоденної турботи про виживання, коли – «безперервний депресняк небогорівного Патрокла» (Степан Процюк), слідом за Шевченком

… і голову схопивши в руки,
дивуєшся, чому не йде
Апостол правди і науки.

Цим апостолом є ніхто інший як сучасник Кобзаря – американський поет та засновник філософії трансценденталізму Ралф Уолдо Емерсон. Він же залишається актуальним в епоху постмодернізму: «… Щодо мене, – пише Іхаб Хассан, – зараз я більш схильний звернутися у пошуках відповіді до Емерсона,… до Ніцше…, тобто звернутися скоріше до інтегративної – хоч і діалогічної – здатності, такої як Уява, у якій співіснують злагода і розбрат» [9]. І трансценденталізм, і постмодернізм відкинули «Модерну» Європу так, як Шевченко відкинув «миколаївсько-академічну» Росію, так, як «Філадельфійський проект» відкинув «стару і виснажену Європу»: «…це неначе племінне вбивство жертовного короля, чи – популярніше – символічна жертва батька, коли плем'я хоче відкупитися від зла через воз»єднання з королем, як доростаюча людина хоче вийти з-під впливів батьків, щоб стати самостійною» [10].

«Постмодерніст», отже, і Тарас Шевченко. Він шаман-«кобзар», культурний герой-«трікстер».

В архаїчних традиціях розповідається, що під час ініціації герой-«трікстер» («пересмішник») довідується про те, що в дійсності ініціюючий його шаман є насправді його вітчимом та вбивцею справжнього батька (який з’являється героєві у видінні в образі істоти, що потім стає тотемом героя). Як наслідок, герой карає негідника та весь його рід, іноді навіть належну до нього свою власну сім’ю – дружину, дітей, матір (т.зв. «комплекс Ореста»).

Без сумніву, що цим «ініціюючим шаманом-вітчимом» для Шевченка виступає Росія та її академічна культура. Але тут ідеться не про звичайну «русофобію». Шевченко даний «архетипний комплекс» реалізує у своїй поезії шляхом т.зв. методу «Активної Уяви»: «… це діалог, котрий ви ведете з різними частинами вашого «я», які живуть у безсвідомому. Певною мірою це схоже на сон (! – О.Г.), а тією лише різницею, що, зазнаючи це відчуття, ви не спите і повністю усвідомлююєте те, що відбувається… Йому здавалося, що він щось вигадує, а насправді він вихлюпував таємний зміст своєї внутрішньої сутності… Всі інтриги, невинні жертви, трагедії та пригоди були мимовільними відображеннями жахливих конфліктів, що здіймали бурі у його душі… Він відчув символи, що піднялися з його безсвідомого. Зрештою, його Активна Уява примусила його поглянути прямо в очі своєму внутрішньому «я»…» [11].

Тим самим Тарас Шевченко як герой-«культуртрегер» занурив всю націю у стихію Активної Уяви, став її шаманом-«терапевтом».

Наразі у героя-«шамана» наступна можливість: знайти ув’язнену старим шаманом (у слов’янській традиції – Кощієм чи Змієм Гориничем) дівчину-красуню (королівну), одружитися з нею та з її допомогою «винести з потойбіччя» певні культурні набутки. Тобто герой з «трікстера» стає «культуртрегером», відкриваючи для етносу можливість «вільного польоту» не в політиці (як це пропонував стародавній грек Алківіад, учень Перікла та Сократа), а в єдиному, не знаючому часових та територіальних кордонів «четвертому вимірі культури».

Реалізатором цієї Шевченкової ідеї стає тип людини, означений нами як «костомарівська людина». Згадаймо, бодай, такі імена іншомовних письменників як Саят Нова, Чингіз Айтматов, латиномовних українських та україномовних польських поетів, Салман Рушді, Еміліу Чоран, Гійом Аполлінер, Василь Биков, Володимир Набоков… Останній не випадково обрав собі за псевдонім ім’я міфічного співочого птаха Сірина – «Сирійця» («Птиця глаголемая сиринес человекообразна, суща близ святого рая…»), він символізує «новий спосіб висловлення в культурі». Цю традицію, як на нас, заклав саме митрополит Іларіон у «Слові про Закон і Благодать» (поч. ХІ ст.), де проголосив, що на зміну «ветхому» приходить «все нове».

Частину представників цього типу можна сплутати з т.зв. «драгоманівською (толочкіанською, табачниківською) людиною», яка виступає провідником космополітизму, «світового громадянства», заперечуючи націоналізм, за її переконаннями, ознаку старомодності та відсталості. Так, спалах «малоросійства» в незалежній Україні, на нашу думку, зумовлений тим, що в частині суспільства «застрягає» у безсвідомому оцінка негідності щодо вчинку стосовно «батька» – СРСР (Росії, єдиної Русі), а звідси постає почуття вини та каяття за здійснений «великий злочин», надання ореолу святості («табу») усьому радянському (««общєрусскому», східнослов’янському, слов’яноарійському), а причетність до російської мови розглядається як виконання «ритуалу вірності» («некрофільності») стосовно до мертвого «тотема».

1. Хвильовий М. Україна чи Малоросія // Слово і час. – 1990. – №.1. – С.17, 26.
2. Хамитов Н. Освобождение от обыденности: искусство как разрешение противоречий жизни. – К.: Наук.думка, 1995. – C.92.
3. Медвідь В. Постмодернізм – це страх перед життям // Українське Слово. – 1999. – №25. – С.15.
4. Витренко Н. Почему социализм – будущее Украины // Всеукраинские ведомости. – 1993. – 4 нояб.
5. Калашников в., Мицик Ю. Прабатько американської літератури про українське Причорномор’я // Всесвіт. – 1997. – №.7. – С.178; Сміт Д. Достовірні записки про подорожі й пригоди Джона Сміта у Європі, африці та Америці, що розпочалися близько 1593 року й тривали до нинішнього 1629-го // Всесвіт. – 1997. – №.7. – С.179-186.
6. Корчинський Дм. Та його друзі. Війна в натовпі. – К., 1999. – C.380.
7. Городецкий С. Жизнь неукротима. – М.: Современник, 1984. – С.230.
8. Петров В. Естетична доктрина Шевченка // Хроніка-2000. – №39-40. – С.89.
9. Хассан І. Культура постмодернізму // Вікно в світ. – 1999. – №5. – С.110.
10. Тарнавський О. Міф Америки // Хроніка-2000. – №.39-40. – С.165.
11. Джонсон Р. Сновидения и фантазии. – М., К.: REFL-book, Ваклер, 1996. – С.167, 187.
All this has happened before. All this will happen again - Всё это было прежде, и повторится вновь.
So Say We All - И Это Наше Слово.
Pro Aris et Focis : За алтари и очаги!
http://falangeoriental.blogspot.com
Аватара пользователя
Олег Гуцуляк

 
Сообщений: 4615
Зарегистрирован: 31 окт 2009, 01:22
Откуда: Ивано-Франковск, Галиция, Украина

Re: УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

Сообщение Олег Гуцуляк 10 окт 2013, 12:21

Олег (Еліягу) Гуцуляк
Чому вірші?

Вважається, що досі популярність серед українства поезії (з виконанням нею комунікаційної та естетичної функцій, а також з претензією на реалізацію «триєдності свободи» – свободи творчості, свободи особистості і свободи народу) означає відсутність «релігії вищого чину», вказує на те, що поезія – лише її сурогат, або, якщо хочете, нижча, «матріархальна» форма релігії (пригадаймо слова Г. Гердера: «… Поезія була материнською мовою людського роду»). Тобто український етнос, начебто, досі залишається у полоні інфантилізму, а спроба Івана Драча запропонувати «Закон про українську поезію» за своєю суттю виявляється атакою аборигенів з мотикою на колонізаторські мортири.

Щоправда, є ще одна нація в світі, яка звеличила поезію в канон – «… культ поезії в Китаї завжди далеко переважає звичайне для інших націй читацьке смакування і любування: читати обожнюваного поета із запаленим запашним ладаном і потім повільно його переписувати багато разів …, а головне, вчити його напам’ять у безмежній кількості – явище найзвичайнісіньке і скоріш правило, ніж виняток» [1].

Саме поезія, як вказував Т.С. Еліот, втілює функцію «нового витлумачення вже знайомого досвіду», «новим (пере-) прочитанням» збагачувати духовний світ і витончувати здатність сприйняття довколишнього [2]. Поезія є істинне, досконале знання, виговорювання головних смислів буття, вона зберігає ці головні смисли і захищає їх у всій їхній первісності. І якщо М. Хайдеггер, доводячи це, опирається на досвід Г. Гельдерліна, Р.-М. Рільке і Г. Тракля, то у нас є цілий всесвіт осягнення суті реальності в поетичному слові – Тарас Шевченко, Іван Франко, Леся Українка, Микола Зеров, Євген Маланюк, Олег Ольжич, Василь Стус і тисяч інших подвижників поетичного слова. «… Якщо читати всю національну поезію як єдину книгу [виділено нами, – О.Г.], то в ній можна виокремити стійкі мотиви, которі … належать поетичній свідомості всього народу, характеризуют його цілісне сприйняття» [3].

Крім того, і це можливо найголовніше, поезія – це суб’єктивне знання, світ, пережитий мною і ніким іншим.

І в чому велич Тараса Шевченка? В могутньому індивідуально-особистісному, екзистенційному переживанні реальності, близькому тому, для кого це споріднено.

Тому у нас є улюблені та неулюблені поети.

Тому у нас є українці і малороси.

Також слід згадати слова Нобелівського лауреата: «… Не читаючи віршів, суспільство опускається до такого рівня розвитку мови, за яким вона стає легкою здобиччю демагога або тирана» [Бродский И. Об Одене / Пер. с англ. — СПб.: Азбука-классика. 2007. — С.145].

Можливо, завдяки цьому в українців протягом 500 років поневолення зберігався імунітет проти Олжі і Тиранії, в той час як деякі інші етноси, які теж перебували «біля межі», пішли не тільки в услужіння, але й трудилися в перших рядах сатрапів Ахрімана.

… Як в нації вождя нема,
Тоді вожді її — поети:
Міцкевич, Пушкін не дарма
Творили вічні міти й мети, —
Давали форму почуттям,
Ростили й пестили події,
І стало вічністю життя
Їх в формі Польщі і Росії
(Євген Маланюк, «Посланіє»).


1. Алексеев В.М. Труды по китайской литературе : В 2-х кн. – М. : Вост.лит., 2002. – Кн. 1. – С.62.
2. Элиот Т.С. Социальное назначение поэзии // Элиот Т.С. Назначение поэзии. Статьи о литературе. — К.: AirLand, 1996. — С.184.
3. Эпштейн М.Н. Природа, мир, тайник Вселенной...: Система пейзажных образов в русской поэзии. – М.: Высш.шк., 1990. – С.34.
All this has happened before. All this will happen again - Всё это было прежде, и повторится вновь.
So Say We All - И Это Наше Слово.
Pro Aris et Focis : За алтари и очаги!
http://falangeoriental.blogspot.com
Аватара пользователя
Олег Гуцуляк

 
Сообщений: 4615
Зарегистрирован: 31 окт 2009, 01:22
Откуда: Ивано-Франковск, Галиция, Украина

Re: УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

Сообщение Валерий Бохонов 10 окт 2013, 14:54

А вот интересно наблюдать за профессионалом политиком, который вдруг позволил управлять собой эмоциям.

Жаботинский несомненно был политик-профессионал.
Но вот его почему-то задевало существование так называемых черносотенцев. Причём эффект подмечен верно, наибольшая их активность была как раз не в Великороссии. Например - Пуришкевич бессарабский помещик, а наиболее активный в этом стиле - Клуб русских националистов - располагался в Киеве, где, в частности, в руководстве был уважаемый всеми учёный отец знаменитого Сикорского. Но это - отдельная тема - почему.

В целом движение было абсолютно политически безвредное. Когда начались революционные события всерьёз и гражданская война оно испарилось без следа. Хоть до этого на него навешали, как говорится, всех собак.

Верным оказалось и суждение Жаботинского о том, что вытеснить "черносотенство" может только украинский национализм.
Что и произошло. Хотя эта тема тоже требует своего отдельного рассмотрения. Но факт есть факт - сработало.

Однако феномен оказался - обоюдоострым. То есть - задеты напрямую оказались интересы Жаботинского. То есть явление оказалось нешуточно - антисемитским. Причём в форме более радикальной, чем гитлеровской Германии. В Германии эту политику осуществляло государство, а на Украине государству , мягко выражаясь, помогали самодеятельные народные активисты. Мотивированные по алгоритму Жаботинского.

Погромы гражданской войны.
А вот потрясающие фотографии самодеятельных расправ над евреями во Лбвое в 1941.
http://foto-history.livejournal.com/4084966.html

Так что - надо владеть эмоциями. Мали ли кто кому не нравится эстетически....
Аватара пользователя
Валерий Бохонов

 
Сообщений: 749
Зарегистрирован: 17 сен 2010, 07:25
Откуда: Новосибирск

Re: УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

Сообщение Александр Волынский 10 окт 2013, 16:43

Разница между черносотенным и гитлеровским антисемитизмом и украинской народной юдофобией в том, что украинцев не устраивали евреи на Украине, а черносотенцев и нацистов не устраивают евреи вообще, как идея.
Жаботинский был сионистом, а сионизм не борется с народной юдофобией ибо трудно требовать от гоев лучшего отношения к евреям, чем евреи сами относятся к гоям.
Жаботинский был русским литератором и как любого еврея, его больше коробило плохо скрываемое русское презрение к "инородцам", чем обычная народная ксенофобия. Но он еще и писал по свежим следам 1905-го года. С 18 по 29 октября 1905 года в Российской империи произошло 690 погромов, когда было убито больше тысячи человек и около 10 тысяч ранено.
Обычно погром начинался с ПАТРИОТИЧЕСКОЙ демонстрации под охраной полиции, когда несли знамена, хоругви и портреты царя, а потом начинался собственно грабеж. Жертв было много там, где евреи оказывали сопротивление и убивали громил, тогда начиналась ПРАВЕДНАЯ месть. В городах на Украине проживало в основном русскоязычное население, а вот в Полтаве Короленко вообще остановил погром, в то время как погром в Киеве проходил при полном попустительстве властей т е евреев Полтавы спасло именно то, что там не было "москалей". Погромы в селах были, но что интересно, когда изгнание евреев плавно стало переходить в разграбление панских усадеб немедленно были посланы войска.
Во время начала немецкой оккупации евреи Львова расплачивались за массовые расстрелы украинских националистов и просто заключенных перед отступлением Красной Армии. Идеология немцев была такой-же простой как и идеология царского правительства - "во всем виноваты жиды". Только немцы все это организовывали с немецкой систематичностью. Они аккуратно снимали на пленку любое проявление ПРАВЕДНОЙ мести жидам, как сегодня исламисты снимают свои "подвиги".
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9388
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: УРОК ЮБИЛЕЯ ШЕВЧЕНКО

Сообщение Валерий Бохонов 10 окт 2013, 17:39

Что значит - обычно начинался?
Допустим - 690 погромов. После 666 демонстраций что ли?

Это фантазии.
Все погромы происходили вне Великоросии. Русские в этих городах обычно чиновники, военные и разночинцы, плюс русифицированное дворянство. То есть это не среда, поставляющая погромщиков.

Все погромы напоминают типичные окраинные межнациональные разборки последнего времени, типа погромы армян в Баку, взаимную резню киргизов и узбеков и тому подобное.

В этой связи весьма странной представляется позиция Жаботинского.
Вот вся статья написана для того, чтобы сделать заявление о желательности украинского национализма как орудия против русского национализма, а погромы здесь притянуты в качестве основы для мотивации.

Возможны Вы правы, реальная обида крылась в несколько высокомерной позиции некоторых русских интеллектуалов к выходцам из некоторых этнических групп. Но в общем это было досадно, но не более того.
Ну, примерно как сейчас чувствуют себя интеллигенты восточноевропейцы среди западноевропейцев.

Но создавать политическую антипозицию, как в обсуждаемом случае, это просто ошибка, которая, по словам талейрана, хуже преступления.

При всём при этом, Жаботинский правильно оценивает обстановку. То есть - что украинство базируется на этнической деревенской среде, что большую роль играют диалекты или даже местные языки, если угодно. И тому подобное. Для 1911 года вообще - отличный анализ.

Жаботинский политически - еврейский националист. Примечание - националист в моём понимании это хорошо, я сам националист.
Но какую выгоду получили от предложения Жаботинского еврейские националисты? Очевидно - никакой.

А какую хотели получить? Предположим. Идёт 1911 год. Ни о каком крахе империи нет и речи. То есть - расчёт на украинский сепаратизм. Что в этой ситуации получили бы еврейские националисты в случае успеха? Сильные позиции в новой системе? Получение территорий? Крайне сомнительно.

Такое впечатление, что именно - эмоции, и больше ничего.
Аватара пользователя
Валерий Бохонов

 
Сообщений: 749
Зарегистрирован: 17 сен 2010, 07:25
Откуда: Новосибирск

След.

Вернуться в История, культура, язык


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1