ОБ ИСТОКАХ ГЛОБАЛЬНОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ НЕНАВИСТИ

обозрение различных националистических концепций

ОБ ИСТОКАХ ГЛОБАЛЬНОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ НЕНАВИСТИ

Сообщение Александр Волынский 12 мар 2016, 18:49

http://www.politjournal.ru/preview.php? ... &issue=180

Феномен национальной ненависти в современном мире имеет глубокие корни и представляет крайнюю сложность для анализа. Бессмысленно пытаться в одной статье дать целостную характеристику данного феномена. Я буду здесь озабочен лишь одним вопросом: о генеральной причине национальной ненависти, которая обращается против того или иного народа. По-видимому, она каждый раз иная.

Отмечу, что тотальную ненависть навлекали на себя по преимуществу так называемые мессианские народы: евреи, немцы, русские. Некое представление о мессианских народах сформулировал Николай Бердяев в важной в обсуждаемой связи работе «Душа России» (1915). Согласно Бердяеву, мессианское сознание имеет свои корни в религиозном сознании еврейского народа, в переживании Израилем своей богоизбранности и единственности. Мессианское сознание в данном изводе есть сознание народа, в котором должен явиться Мессия и через который должен быть спасен мир. Все народы имеют свое назначение в мире, но только один народ может быть призван для мессианской цели. По Новому Завету, для христианина нет ни эллина, ни иудея. Одного избранного народа Божьего не может быть в христианском мире. Христианство, заявляет Бердяев, не допускает народной исключительности, осуждает то сознание, по которому мой народ выше всех других народов, оно несовместимо с национализмом: «Мессианское сознание не есть националистическое сознание; оно глубоко противоположно национализму: это – универсальное сознание».

Но тогда возможны ли в христианском эоне мессианские народы? Да, отвечает Бердяев, «но христианский мессианизм должен быть очищен от всего нехристианского, от сбивания на путь старого еврейского мессианизма, с одной стороны, и нового буржуазного национализма, с другой».

В свете изложенного представляется обоснованным предположение, что наиболее ярко выраженные вселенские национальные фобии – юдофобия, германофобия, русофобия – имеют криптосакральный исток: они индуцируются самим фактом исчерпания этими мессианскими народами своего уникального призвания, окончанием их сольной партии в мировом концерте. Оборотной стороной универсальности утраченного ими мессианства оказывается глобальность ненависти к ним. Национальная фобия – это сегодняшняя расплата мессианских народов за свое вчерашнее мессианство. А их национализм есть попытка коллективного изживания травмы, нанесенной утратой призвания.

Отсюда понятно, что не могут не быть крайне разноообразными и противоречивыми как проявления мессианского сознания русского народа в политике и культуре, так и восприятие этих проявлений другими народами. Это имеет самое прямое касательство к генезису предрассудков, коими бывает пронизано отношение одних народов к другим, к тайне зарождения национальной ненависти. Макс Шелер в своей богатой содержанием, хотя исполненной «зрячего» патриотического пафоса и полемизма, работе «Причины ненависти к немцам. Национально-педагогический анализ» (1916) вспоминает о кантовской концепции антиномий человеческого разума, в которые тот неизбежно впадает, когда пытается познать «вещь саму по себе»: «Не совсем тот же ранг, но аналогию с этими теоретическими антиномиями имеют известные этическо-политические недоразумения, которые случаются с моральными оценками целых народов, когда они судят друг о друге. И происходят точно так же необходимо в ином, не чисто историческом и психологическом, смысле». Согласно Шелеру, если индивид может справиться с такими антиномиями, поскольку a priori предполагается наличие единой для всех людей шкалы ценностей, то для народов они являются неустранимыми: «Для народов указанные недоразумения остаются неизбежными, не разрешимыми посредством их взаимного просвещения и поучения. Причина проста. Каждый великий народ имеет свой собственный этос и свой модус отбраковки и предпочтения одних ценностей другим. Очевидно, что честь и слава у французов занимают совсем другое место в национально значимой шкале ценностей, чем у нас, немцев, или у англичан и русских. Однако каждый великий народ в качестве народа судит о другом народе не сообразно системе ценностей, возвышающейся над формами национального этоса народов, а именно согласно собственному этосу. И этот этос одновременно определяет особый характер пространства понимания, которым располагает данный народ». Добавлю от себя, что им определяются также «слепые зоны» в пространстве понимания одним народом другого. Таков один из порождающих механизмов национальных предрассудков.

Но для объяснения универсальной ненависти к какому-то народу его недостаточно. Между совершенно разными причинами, вызывающими многоообразные проявления такой ненависти, и ее динамическим единством, по Шелеру, существует «оскорбляющее ум» несоответствие. Его гипотеза такова: «Наряду с партикулярными причинами ненависти к немцам существует также еще единая и общая причина ненависти – причина, какая является столь же единой и всеобщей, как и динамика самой ненависти. Мир смутно осознает эту причину, но вообще не отличает ее от тех многоразличных оснований, которыми он мотивирует свою ненависть к немцам». Далее я попытаюсь руководствоваться этим подходом, имея в виду то, что поиск генеральной архетипической причины той или иной национальной фобии не имеет ничего общего с редукционизмом и монокаузальностью в стиле экономического детерминизма.

Свидетельствами постоянного наличия «слепых зон» или «пятен» в пространстве понимания России и русских современным миром являются два непреоборимых стереотипа, неотделимых от ее стороннего образа: Россия, российское государство как «монстр», внушающий ужас и требующий в отношении к себе режима неусыпной бдительности и боеготовности со стороны других стран; и загадочная «русская душа», запечатленная отечественной литературой и философской эссеистикой. Но если символ «русской души» на Западе имеет скорее салонно-медийное и околокультурное хождение, то смыслообраз России-«монстра» является одним из стратегических ориентиров Realpolitik ведущих западных государств в отдельности и Североатлантического альянса в целом. Предубеждение и подозрительность в отношении России сказываются в большом и малом. Инфернальной иронии исполнено то обстоятельство, что президенту РФ Путину ныне приходится на пальцах растолковывать зарубежным политикам и журналистам, что Россия идет в ту же Европу не с танками, а с деньгами, энергоносителями и интеллектуальным капиталом; что она ищет тут сотрудничества и взаимности, а не закабаления и подчинения автохтонов. Но и такая эксклюзивная пропаганда «притягательного имиджа» России оказывается малоэффективной против полурефлекторной русофобии, вошедшей в плоть и кровь западного истеблишмента.

Что в конечном счете является «единой и общей причиной» русофобии? По моему предположению, подобной конечной генеральной причиной является секуляризированная мессианская энергия русского народа, целиком переключенная им в русло государственного собирания и строительства. Несомненный успех вялотекущей, но неуклонной реставрации Владимира Путина и ее поддержка большинством населения показывают, что угасший было имперский огонь, во благо ли или во зло россиянам, может сызнова вспыхнуть. Государственная русофобия Саакашвили, между прочим, есть следствие из горячечного осознания этой ситуации.

Бердяев выразительно описывает в действии государственнический, строительный инстинкт русского народа (здесь я воспроизвожу позицию Бердяева, что не означает, будто я склонен недооценивать вклад в созидание большой России татарского, белорусского или других народов, в ней живущих): «Россия – самая государственная и самая бюрократическая страна в мире; все в России превращается в орудие политики. Русский народ создал могущественнейшее в мире государство, величайшую империю. С Ивана Калиты упорно собиралась Россия и достигла размеров, потрясающих воображение всех народов мира. Силы народа, о котором не без оснований думают, что он устремлен к внутренней духовной жизни, отдаются колоссу государственности, превращающему все в свое орудие. Интересы созидания, поддержания и охранения огромного государства занимают совершенно исключительное и подавляющее место в русской истории». Бердяев отнюдь не обходит стороной ту страшную цену, которая была заплачена за фанатичное государственничество: у русского народа почти не оставалось сил для свободной творческой жизни; классы и сословия были слабо развиты, гражданского общества не существовало и в помине; личность прессовалась государством; бюрократия развилась до чудовищных размеров.

Разумеется, историософские проникновения Бердяева возникли отнюдь не в вакууме, не были простым наитием свыше. Так, о специфичности Российского государства много и плодотворно рассуждал великий историк Василий Ключевский: «Оно складывалось медленно и тяжело. Мы теперь едва ли можем понять и еще меньше можем почувствовать, каких жертв стоил его склад народному благу, как он давил частное существование».

Между тем в концепциях Российского государства как Бердяева, так и Ключевского не было недостатка в национальной самокритике. Эти концепции не были националистическими, в тесном смысле слова. То же самое можно утверждать и о работах старших евразийцев – Николая Трубецкого, Павла Савицкого, Николая Алексеева – по данной тематике. Но в их самокритике не было и толики уничижения России и русского народа. В разительном отличии от этих авторов такие американские историки, как Ричард Пайпс и Александр Янов, в своих широко растиражированных в 1990-е гг. в РФ трудах о прошлом и настоящем России, к исследованиям указанных авторов по существу ничего не прибавили. Кроме одного: однозначно русофобских выводов и уничтожающих оценок, коим рукоплескали наши доморощенные либералы.

Здесь уместно сопоставить – сугубо вкратце – данную трактовку причины русофобии с анализом причин германофобии, проведенным Максом Шелером в его цитированной выше работе.

Хотя данный текст Шелера вышел в свет в самый разгар Первой мировой войны и написан в целях апологии Германии, в самом тексте, как это нередко случается с окказиональными произведениями гениальных мыслителей, содержится немало тонких наблюдений и проницательных суждений, далеко выходящих за ограничения пропагандистской «злобы дня». При определении генеральной причины мировой ненависти к немцам, которая излилась на Германию с августа 1914 г., философ использует ветхозаветную модель «изгнания из рая» первочеловеков – Адама и Евы. Согласно Шелеру, выдвигавшиеся западными противниками Германии и Россией мотивы их тотальной враждебности к немцам: германский империализм, милитаризм, экономический экспансионизм и т.п. – эти мотивы при ближайшем рассмотрении оказываются производными, вторичными. Они суть продукты рационализации ad hoc первопричины, постоянно генерируюшей Deutschenhass, ненависть к немцам.

Последняя, по Шелеру, сформировалась и развернула свою мощь в результате уникального экономическо-индустриального и научно-технического рывка, который совершила на удивление и рессентиментную зависть всего мира Германия после 1871 г. Всемирно-историческая «провинность» Германии, вмененная ей старыми и новыми противниками, состояла в том, что новый рейх изгнал цивилизованные народы из рая belle epoque, которую они хотели продлить в бесконечность, и по-хайдеггеровски «забросил» их в эпоху жесточайшей конкуренции и «вечного боя», когда «покой нам только снится» (Александр Блок). «Уже задолго до войны, – писал Шелер, – для совокупности наших врагов существовал как бы некий парадиз, из которого их грозило изгнать новое развитие Германии, а в нем, в первую очередь, – критерии и нормы, которые модерный немецкий главенствующий человеческий тип, каким он сложился в особенности после 1861 г., утвердил в своем труде и деянии, распространил по всей планете». Такой парадиз, по Шелеру, выглядел содержательно совершенно по-разному для разных стран. «Для наших русских соседей рай в большей мере означал мечтательность, задумчивость, эмоциональность, молитву и тихое смирение под ярмом судьбы, но также питие водки, романтическое прожигание жизни, грубо беззаконное и беспорядочное наслаждение, а затем опять горячее раскаяние, прострацию и простирание ниц». Аналогичные вольные зарисовки автор делает и с «английского рая», «рая французского» и пр. Тот германский ангел, который своим мечом изгнал помянутые народы из их национальных парадизов, в изображении Шелера предстает как абсолютный трудоголик с особым экономическим этосом (Шелер в его трактовке следует Максу Веберу), для которого труд без удержу и хронометража является первой и, по сути, единственной радостью жизни. Такой немецкий работник был с головы до ног чужд и неорганичен для Запада и России: «Он имел облик простого рабочего с хорошими крепкими кулаками; это был муж, который работал, как проклятый, не ради превосходства или славы и не ради наслаждения за рамками труда, не ради благоговения пред красотой мира в наступающие после труда часы досуга. Нет, он работал, лишь тихо и спокойно отдаваясь безостаточно своему делу, но работал с внушающими страх и даже ужас постоянством, точностью и педантичностью, работал и еще раз работал; и что мир умел понять менее всего, он работал в силу чистой радости от безграничного труда самого по себе – без цели, без увенчания, без конца». Германия показала этим антропологическим типом работника с присущей ему избыточной производительностью, какое будущее ждет Европу, Россию и Америку; и они возненавидели это будущее в лице Германии.

Все вышеизложенное призвано иллюстрировать одну простую мысль: ни одно общественно-политическое устройство, будь то демократия, монархия или диктатура, не имеет иммунитета от заболевания тотальной ненавистью к какому-то народу, не застраховано от фобий и коллективных неврозов на национальной почве. Но лечить людей, страдающих этими болезнями, фобиями и неврозами, должны не скорохваты-политтехнологи, а политики и социальные работники, для которых народная педагогика и социальная медицина не являются грамотами за семью печатями. Россия сегодня в них нуждается позарез.




Политический журнал Архив № 41-42 (136-137) / 07 ноября 2006 Для тех, кто все понимает!
© 2003 Политический журнал Все права защищены sitepj@politjournal.ru
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9106
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: ОБ ИСТОКАХ ГЛОБАЛЬНОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ НЕНАВИСТИ

Сообщение Неомарксист 12 мар 2016, 19:57

По-моему психология нацизма великолепна описана в книге Фромма «Бегство от свободы», в которой он показывает, что в современной промышленной системе, и особенно в ее монополистической фазе, есть факторы, вырабатывающие тип личности, для которой характерно ощущение бессилия, одиночества, тревоги и неуверенности. Человек не выдерживает этой негативной свободы, он пытается бежать от нее в новую зависимость (нацистскую идеологию и политическую практику), которая должна заменить ему утраченные первичные узы традиционного общества. Разорванность межчеловеческих связей, усиление социальной фрустрации, бедность, бесправие, ощущение своего бессилия и невозможности влияния на судьбу своей страны вот питательный агар для нацизма и тоски по сильной руке и железному порядку. А власти умело играя на этих психологических факторах и канализируя недовольство людей одной национальности в сторону людей другой национальности и сталкивая их лбами между собой, отводят тем самым удар от себя и ещё больше атомизируют общество уже по национальному признаку, ослабляют опасность организованного сопротивления правящему режиму, а также используют межэтнические столкновения как повод для очередного закручивания гаек и репрессий против оппозиции как правой так и левой.
Форум "Духовный коммунизм"
http://newleft.forum24.ru/
Аватара пользователя
Неомарксист

 
Сообщений: 1460
Зарегистрирован: 02 авг 2010, 00:12
Откуда: Питер


Вернуться в Национализм (pro et contra)


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1