*Максим КАЛАШНИКОВ: СЕВЕРНЫЙ ЭТОС*

Метаполитика, Метакультура, Футурология Трансмодерна

*Максим КАЛАШНИКОВ: СЕВЕРНЫЙ ЭТОС*

Сообщение Алексей Ильинов 25 мар 2010, 13:02

Изображение

*Характер – северный, нордический…*

Тут, что называется, не убавить. А вот прибавить можно и нужно. Необходимо дополнить описание сверхновых русских характеристикой нового национального характера. Итак, сверхновые русские без сожаления «делают ручкой» и бесцельному государству, и омертвелой официальной церкви. Как говорил Христос, пускай мертвые хоронят мертвых. Но каков же тогда будет национальный характер нового русского народа, коль он отрицает заблуждения россиян?

Возможно, наиболее ярко характер сверхновых русских описал тот же Холмогоров в своей работе «Что же будет с Родиной и с нами», посвященной перспективам нашей цивилизации. Он приходит к выводу о том, что сверхновые русские выступят как носители особенного, северного характера. Кратко его формулу можно выразить так: «Не делай того, чего яне делаю». И этот северный этос-характер резко отличается и от южного, и от восточного и от западного. Именно северный характер лежал в начале Русской цивилизации, к корням которой нам и предстоит вернуться.

«…Накапливающиеся и осознаваемые в ходе „подготовительных циклов“ элементы зрелого этоса Севера, приведут в конце цикла, на наш взгляд, к формированию полноценной поведенческой системы и окончательному принятию российским обществом северной цивилизационной ориентации. Этнос Севера станет социокультурной базой для перехода России от „догоняющей модернизации“ к сверхмодернизации, позволяющей дать „превосходящий“ ответ на поставленные западной модернизацией проблемы и устранить существующую фрагментацию цивилизационного облика России.

Прежде всего, следует сказать о собственно этических установках новой цивилизации. По нашему предположению они будут значительно контрастировать с западной этикой доверия, описанной Френсисом Фукуямой. Эта этика, на наш взгляд, формируется в ходе поведенческой революции Нового Времени в протестантских общинах, осознававших себя как сообщества святых и безусловно спасенных, а потому предполагавших за каждым из своих членов тождество духовного содержания и праведность. Этика доверия формирует своеобразный взгляд на человека, позволяющий сформировать ту сеть социальных отношений, которая характерна для цивилизаций Запада. Это антропологический максимализм – уверенность в изначальной доброте человека, в том, что он поступит морально, в соответствии с общественной нормой. Перенесенный на общество, этот принцип рождает социальный оптимизм – уверенность в том, что общество морально, справедливо и право в своих действиях. Отсюда характерна установка на достижительность, на общественное признание своей «врожденной ценности и достоинства». Такого признания можно ожидать только от общества, которое само справедливо, а следовательно может заблуждаться относительно оценки отдельного человека, но никак не коснеть в сознательной несправедливости. С этим связана установка на ожидание, как на механизм взаимного соотнесения человеческих действий. Ожиданием морального поведения со стороны людей общество формирует их моральное поведение.

Для российской цивилизации еще на ранних стадиях ее существования характерна была иная этическая установка, корреллирующая с этосом Севера. Фукуяма говорит о повышенном индивидуализме русских, затрудняющем для них спонтанное социальное действие, а С.В. Лурье в своем очерке этнической психологии русских, отмечает такие черты, как «недоверчивость к другим народам, самоизоляцию, скрытность, всегда бросавшуюся в глаза иностранцам, ощущение своей особой миссии в мире, миссии, которая требовала постоянного внутреннего напряжения и самозамкнутости».

После формирования целостного этоса Севера можно будет, на наш взгляд, говорить о возникновении этики недоверия, как основы для принципиально новой сети отношений, – поведенческой установки, предполагающей возможность и высокую вероятность отказа людей от морального поведения даже в том случае, когда оно общепризнанно. В определенном смысле, взгляд на мир здесь плюралистичен, никаких оснований предполагать тождество своего и чужого морального содержания здесь нет, однако этот плюрализм не имеет однозначно позитивного оттенка: другой может оказаться носителем неприемлемых и враждебных поведенческих установок. Опасливость и осторожность будут фундаментальными чертами поведения, обеспечивающими предотвращение негативных ситуаций в будущем. Этика недоверия – это мировоззрение антропологического минимализма, отталкивающегося от понимания того, что «мир во зле лежит», человеческая природа является падшей и греховной, а значит, человеку всегда требуется определенное усилие над собой, определенная «выдрессированность», чтобы вести себя морально. Нет никаких оснований ожидать от людей «хорошего» и, тем более, быть уверенным в этом.

Возводя антропологический минимализм русских к византийскому влиянию, Константин Леонтьев писал: «В нравственном мире мы знаем, что Византийская идея не имеет того высокого и во многих случаях крайне преувеличенного понятия о земной личности человека, который внесен в историю Германским феодализмом, знаем наклонность Византийского нравственного идеала, разочарованного во всем земном, в счастье, в устойчивости нашей собственной чистоты, в способности нашей к полному нравственному совершенству здесь, долу». Этот принцип ведет к определенному социальному пессимизму – отказу от мнения о безусловной справедливости и моральности общества. И человек, и множество людей и общество в целом могут быть несправедливыми, находиться в тотальном нравственном заблуждении, мало того – сознательно придерживаться «пути зла». Потому невозможно ожидать от человека и общества морального поведения, строить человеческое действие исходя из этих ожиданий. Для ориентации в социальном космосе, где действуют не только ангелы, но и демоны, и справедливость торжествует не всегда, необходимо различение, постоянное этическое суждение и оценка обстоятельств и человеческих действий. Для такого суждения необходимо постоянное сознание должного, а потому на место расчета на естественную нравственную интуицию встает твердое знание моральных императивов и действие с опорой на ценности. Такое действие не может совершаться в расчете на признание, коль скоро от людей и общества трудно ожидать справедливости. Моральное поведение должно быть осуществлено не потому, что оно получит признание, а потому, что оно морально, ориентировано на служение высшим ценностям даже тогда, когда общество их не придерживается. Людей объединяет не столько взаимное доверие, сколько служение общему делу, общей ценности, которая направляет и синхронизирует их действия. В сходных ситуациях носители этики недоверия действуют не по общественному договору (формальному или выстроенному на уровне взаимного доверия), а по общему, заданному ценностью алгоритму.

Одним из кризисных признаков западной «современности» является многочисленность и гибкость социальных ролей, принимаемых на себя индивидом, распад жестких социальных корпораций, через которые обеспечивается членство человека в обществе. Происходит не столько индивидуализация (то есть превращение индивида в интегрированную личность, центр социального действия), сколько релятивизация и дробление ролевых функций индивида, превращение личности в проигрыватель, на котором одна за другой проигрываются пластинки социальных ролей (школьника, менеджера, «бойфренда», мужа, члена «клуба по интересам», и так вплоть до «покойника»). Оказываются разрушенными важнейшие уровни социальной интеграции – нижний (личностный), что ведет к появлению «разорванного сознания», и верхний – социетальный. Максимально широкое сообщество, которое оказался способен породить Запад – государство-нация. Главным уровнем интеграции являются корпорации, членство в которых теоретически считается добровольным, фактически же обязательно. Глобализация разрушила и национально-государственный верхний этаж, сделав корпоративность (теперь уже транснациональную) – касается ли дело промышленности, гей-сообщества или поклонников поп-звезды – единственно значимым интегративным уровнем.

Северный же этос предполагает превращение личности в первостепенный уровень социальности, прежде всего за счет признания за ней возможности отказа от участия в любой социальной деятельности. Для данной этической системы принцип «пусть все, но не я» исключительно важен. Для «северного человека» характерно сообразоваться, с одной стороны, с личным суждением по тому или иному вопросу, а с другой – апеллировать непосредственно к высшим ценностям и к высшим уровням социальной иерархии, минуя средние.

Вторым полюсом социальной интеграции должно стать наднациональное политическое сообщество – фактически северная «универсальная империя», предполагающая непосредственный и добровольный характер служения ей человека.

Интересно, что именно такая модель представлялась психологически наиболее комфортной русским крестьянам в дореволюционный период – народное сознание фактически не признавало никаких промежуточных инстанций между собой (в данном случае – крестьянским миром – низовой ячейкой организации общества) и царем, воплощавшим верхний, социетальный уровень интеграции. Посредствующие инстанции («бояре», «псари» и т. д.) казалось ненужной помехой и великое колонизационное движение русских было бегством не от государства как Верховной Власти Царя, бегством не от Империи, а от посреднических бюрократических институтов. Более того, можно предположить, что уход от жесткого государственного контроля на контролируемые только военной властью окраины воспринимался как «поновление» непосредственной связи низового уровня – индивидуального и общинного, с верхним – царским, имперским…»

Итак, по Холмогорову новый национальный характер породит и новую империю – без удушающего господства чиновника, без этого сонма двуногих с мокрицами в душе – жадных, мелочных, лишенных огня и фантазии «псарей» и «бояр». То будет Сверхновая Империя сильных, независимых личностей, объединенных великой идеей, одним порывом.

Северный характер даст сверхновым русским и абсолютно незападное поведение. Итак, «западник» в любом положении ведет себя, словно автомат с «поведенческими программами». А что будет у нас?

«…Северный этос, на наш взгляд, формирует человека, ориентирующегося на ценность, а не на систему стандартных предписаний. Он предполагает жесткую различенность ценностей и анти-ценностей, доброго и дурного, повышенный интерес цивилизации к своим ценностным основаниям, ощущение себя форпостом духа и цивилизации в варварском окружении, „светом во тьме“. В некотором смысле – это общество нетерпимости ко злу. Модели поведения, осознаваемые как неприемлемые, воспринимаются как проблемы, а их устранение считается важной общественной и личной задачей. На уровне личного поведения предполагается отрицание дурного едва ли не более интенсивное, чем на уровне социальном и государственном.

Можно предположить для северного общества массивную аскетическую тенденцию, как монашескую, так и мирскую. Однако личный уровень социального действия может и должен органично дополняться высшим уровнем – ценности должны быть известны, хорошо прописаны и не допускать перетолкования и извращения. В этом смысле, в противоположность Западу, проявляющему интерес прежде всего к гетеродоксии, как источнику инновационных изменений, Северу будет интересна прежде всего Ортодоксия, – определенность, ясность и выверенность религиозного учения. Уже сегодня наряду с фундаменталистским этнокультурным «традиционализмом» и либеральным релятивизмом в русском Православии существует влиятельное неоортодоксальное течение, ориентированное не на «традицию» в ее культурном измерении, а на святоотеческое «Предание», как надвременной и надкультурной критерий церковной Истины. Важным в духовной практике для новой ортодоксии представляется не «культурное» (то есть обычай, частное предписание), а собственно религиозное, то есть либо универсальное (догмат), либо частное, имеющее универсальное обоснование (канон, обряд). Неоортодоксальные тенденции будут диктовать постепенное возвращение общественного интереса к Церкви, как к универсальному сообществу верующих и как к духовной инстанции, полномочной выносить суждение относительно основополагающих ценностей. Ценность не может быть «выработана» или «открыта» (то есть быть чем-то относительно историческим), она должна быть дана свыше, то есть быть предельно генеральной. Отсюда легко предположимо и особое внимание к типу поведения, противостоящему разрушающему ценности варварству – монашеской аскезе, святости, как к типам поведения, созидающим ценности…»

Люди с северным характером породят и власть, которая по природе своей весьма отличается от власти западного типа. Особенно – от современного устройства государства в Западном мире.

«…Для современных западных государств характерна „специализация“ власти, отход от тотальности политического во все более и более „профессиональную“ бюрократическую деятельность. В умах крайних либералов правительство все чаще представляется как бы особой „корпорацией“, нанимаемой обществом на работу по управлению. Власть все более и более отделяется от общественных ценностей, от тех норм, которые определяют общественное устроение, над „профессиональным“ бюрократическим режимом (в веберовской теории господства кажущемся высшим выражением рациональности) все меньшую власть имеют нравственные или правовые нормы, и все большую – „законы Паркинсона“, описывающие реальность бюрократических систем. Власть в современном западном обществе даже не сужает свои пределы, а рассыпается, распыляется по множеству инстанций. Налицо не столько специализация, сколько кризис власти, утрата понимания ее природы.

Цивилизационная ориентация Севера открывает перспективы для формирования иного типа властвования – достаточно специализированного, но более соответствующего понятию власти. Это власть чрезвычайная, относящаяся к сферам обеспечения общественной безопасности, защите существования общества в целом, и власть нормотворческая, преобразующая внеполитический хаос в окультуренный и отрегулированный политический космос. В противоположность «бюрократическому» государству Запада такой тип государственности можно назвать чрезвычайным.

Этос Севера не может не способствовать увеличению внимания к развитию спецслужб. Предотвращение негативного поведения возводится в политический и военный принцип, одним из элементов которого станут предупредительные удары. Неизбежно развитие разведки и сил специального назначения, готовых нанести удары по управляющим центрам противника задолго до предполагаемой агрессии. То исключительное уважение, окруженное мифологическим ореолом, которое питали русские к своим спецслужбам на протяжении ХХ века, не может быть случайной психологической чертой. Интересно, что в ходе политической борьбы в России в 1999–2000 годах в качестве реальных претендентов на власть котировались исключительно бывшие разведчики (что характерно – не военные). В политическом смысле формирующееся общество может быть названо обществом безопасности, в чем-то даже обществом перестраховки, что вполне естественно в виду исключительной остроты современных глобальных угроз. Однако это не тождественно «полицейскому государству», – речь идет не столько о тотальном контроле и ограничении, сколько о неограниченном целевом воздействии государства на любые сферы общественной жизни. Например, вместо цензурного запрета (например – на критику власти), будут использоваться технологии увеличения привлекательности образа власти, с одной стороны, и нейтрализации негативного воздействия критики на массовое сознание, – с другой…»

Своеобразной окажется и северная экономика. Здесь не будет нынешнего западного бизнеса «в стиле фанк» с его безумной погоней за новым ради самой погони.

«…Для адаптивной функции общества (к которой, прежде всего, относится экономика) для Запада характерен упор на формирование инноваций, позволяющих разрешить новые проблемы. Экономика освобождается от многочисленных ограничений, ради того, чтобы продуцировать инновации. Однако механизмом стимулирования инноваций выступает преимущественно рыночный обмен, находящийся под существенным корректирующим влиянием структур „капитализма“ (в терминологии Фернана Броделя). Промышленная революция на Западе, по мнению Броделя, стала следствием серьезного ослабления влияния капитализма на рыночную экономику, инновации перестали сдерживаться узкокорыстными интересами финансистов. Периодические экономические кризисы, потрясавшие западную экономику, были средством стряхнуть бремя спекулятивных „капиталистических“ структур, а „бескризисность“ западного развития последних десятилетий говорит о том, что сегодня экономические процессы находятся под жестким контролем со стороны транснационального сообщества. Феномен „постиндустриальной экономики“ Запада знаменует разрыв между адаптивной функцией экономики и инновационными механизмами. Инновация, перестав быть средством повышения адаптации, становится самостоятельным товаром, однопорядковым с ценными бумагами, предметом торга на рынке современной „виртуальной экономики“. „Новое“ становится самоценностью до такой степени, что фактически дезадаптирует человека и общество, само превращается в проблему (этот эффект хорошо известен пользователям компьютерных программ, более новые версии которых, в половине случаев, оказываются дискомфортней и непрактичней старых).

Инновационная установка Севера, на наш взгляд, будет носить иной характер. Установка на превентивное обеспечение безопасности общества, как на одну из ценностей, будет диктовать широкое развитие инноваций, поскольку возникающие угрозы могут иметь самый неожиданный характер, а значит никогда не известно – что именно может оказаться жизненно необходимым в следующий момент. С другой стороны, первостепенное внимание будет уделяться адаптивному, утилитарному аспекту инноваций – от любого продукта будут требоваться его удобство, надежность, простота в обращении.

Другим возможным достижением северной сверхмодернизации может стать формирование неорыночного хозяйства, то есть экономики свободной, с одной стороны, от тотального бюрократического контроля, характерного для современных западных обществ, с другой, от не менее жесткого давления со стороны «капиталистических» структур. Государственное воздействие на такую экономику видимо будет носить характер, аналогичный воздействию на другие сферы общественной жизни – глубокий, но целевой, преследующий интересы выживания общества в целом. Главной задачей государства будет не столько регулирование, сколько недопущение криминального воздействия на экономику, устранение негативного экономического поведения.

Таковы основные черты сверхмодернизационной модели Севера, в которой могут быть с одной стороны усвоены все значительные достижения западного «модерна», а с другой – предложен новый вариант «современного общества», значительно отличающийся по цивилизационному этосу от Запада. Эта модель кому-то может показаться слишком жесткой, технократичной, существенно разнящейся от мечтаний о грядущем тысячелетии как об эре буйного «духовного расцвета» (обычно отождествляемого с оккультным расцветом). Некоторая «формалистичность» изложения проистекает из того, что описываемая цивилизационная ориентация еще не предопределяет ценностных оснований той или иной цивилизации. Можно предположить, что Север обеспечит значительный духовный и культурный расцвет входящих в его орбиту народов, однако конкретные формы, в которые выльется этот расцвет, определять преждевременно…»

Итак, сверхновые русские с их северным характером разорвут нынешние идеологические, культурные и мировоззренческие оковы двух неудачных проектов – Третьего Рима и Северной Пальмиры. Они радикально откажутся от них. Их проектом станет проект Китежа – исконный проект северной русской цивилизации. В этом проекте гармонично соединяются воедино и будущее Нейромира, и история русской души.

Собственно говоря, в нашей истории перемена этноса уже случалась. Топос-то сохранялся. Вспомните: древние киевские руссы тоже устали и разложились. Им на смену в конце четырнадцатого века пошли русские нынешнего типа, великороссы, московиты. Если вы вспомните обстановку на Руси XII–XIV столетий, то задохнетесь от омерзения. Князья-«элита» устраивает ожесточенные междоусобицы, русские грабят и убивают своих же русских. Князья жгут русские же города, наводят на соседей сначала половецкие, а потом и ордынские набеги. Словно в Вашингтон, ездят в Орду, донося друг на друга, выпрашивая ярлык на великое княжение, права собирать на Руси дань для завоевателей. Князья рыщут по опустошенной Руси, ища одного – добычи и денег. Перед нами предстает картина полного разложения древнего русского народа, поразительно похожая на то, что творится у нас с конца 1980-х годов. Полтысячелетия назад многим тоже казалось, что песенка Русской цивилизации спета, и бывшие земли Киевской Руси разделят более удачливые соседи: ордынцы, турки, немцы, поляки, литовцы и шведы.

Но на смену Киеву пришли сначала Владимир и Суздаль, а потом и Москва. Они стали носителем новой государственности и ядром формирования нового этноса, сменяющего выдохшихся киевских руссов.

Но теперь устали и сходят с дистанции и эти русские, рожденные на Куликовом поле. Кончился тот тип русских, который создал империю, уничтожил Карла Двенадцатого, Наполеона и Гитлера и вышел в космос. Пора формировать сверхновых русских. Для новых побед и свершений. Мы смогли запустить процесс рождения нового народа при Сергии Радонежском – сможем и сейчас! Нашим символом станет птица Феникс, возрождающаяся из пепла, а не «демократически-монархический» орел-мутант о двух главах! Феникс – вот священный символ и герб вечной России.

Новый народ первоначально возникнет как раз в Братстве и уже из него выйдет в мир. Провести десантирование сверхновых русских в текущую Реальность, захватить в ней плацдармы и постепенно соединить их в освобожденную территорию новой Реальности – вот наше дело. Если следовать логике Льва Гумилева, то Братство – это консорция, группа людей с общей судьбою. Из консорции прорастает субэтнос. Из субэтноса – уже новый народ. Сверхновые русские превратятся в коренной народ новой Реальности.

Фрагмент книги Максима Калашникова "Третий проект. Спецназ Всевышнего"
"Vielleicht wird das Dritte Reich ein germanisch-slawisches Reich des noch seiner Entdeckung harrenden östlichen Christentums sein" (Erich Müller-Gangloff)
Аватара пользователя
Алексей Ильинов

 
Сообщений: 5353
Зарегистрирован: 24 ноя 2009, 14:43

Re: *Максим КАЛАШНИКОВ: СЕВЕРНЫЙ ЭТОС*

Сообщение Олег Гуцуляк 26 мар 2010, 10:34

Ответ М.Калашникову на призыв к революции

В сетевом журнале на сайте bratstvo.su обнаружил статью Максима Калашникова «Приготовиться к худшему-1» от 29 января 2009 года. Статья-призыв к соотечественникам, призыв к революции. http://www.bratstvo.su/journal/?fl=414&sn=1611
Мои попытки ответить на статью на том же сайте не увенчались успехом: сайт блокировали прокремлевские хакеры. Призыв сайта: «Братья! Зовем к сотрудничеству! - подвиг меня найти все же способ публичного ответа. Именно поэтому я вышел на другой сайт Максима Калашникова «Братство – Москва» и там намеревался поместить свой ответ. В настоящее время 9 марта 2009 года администрация сайта (Дмитрий(Gum)) определяет, публиковать ли статью на своем сайте или нет. Опубликуют там или нет, мне не известно, но до тех пор мне никто не запретит это сделать на моем сайте.
Для большего удобства здесь привожу и текст статьи М.Калашникова, и мой ответ на нее.
Статья М.Калашникова начинается преамбулой, в которой, собственно, уже изложена вся суть. Вот она:

ПРИГОТОВИТЬСЯ К ХУДШЕМУ-1
Нечто вроде открытого письма соотечественникам.
Революции – вещь крайне опасная. Но еще хуже – гарантированный крах РФ, ее коллапс и распад. Ибо революция дает хоть какую-то надежду, а власть нынешней триколорной «говноэлиты» означает верную гибель. Приговор РФ уже, считайте, вынесен.
Нам стоит приготовиться к самому худшему. И все-таки попробовать изменить свою участь.

КРАХ РФ УЖЕ НЕМИНУЕМ
Эрэфия уже отмечена печатью смерти и вырождения. Это становится очевидным, какой бы аспект вы ни взяли.
Для начала – «нефтяной вопрос». Расеянские макаки, погромив диверсифицированную, технократическую экономику СССР, полностью посадили примитивизированную экономику РФ на «нефтяную иглу». Жизнь и смерть Расеянии полностью зависят от уровня цен на «черную и жирную». Путинская «стабильность» - плод роста нефтяных цен в 1999-2008 гг. Режим кретинов не смог превратить поток нефтедолларов в новые отрасли современного производства, как это сделал Сталин, за счет сырьевых денег построив совершенно новую промышленность в 1929-1938 годах. Стало быть, несколько лет «дешевой нефти» убьют Эрэфию, оставят ее без средств к существованию. 90-е годы уже не повторятся: сожран имевшийся тогда советский запас прочности. А нынешнее падение цен на углеводороды – всерьез и надолго.
«Двухсерийный» рост цен на нефть шел, по большому счету, с 1973 по 1985 год (намеренно огрубляю некоторые ценовые колебания). Затем наступила эра дешевения нефти: с 1985 до 1998 год. Котировки падали почти 13 лет! Сегодня наступает новый период дешевения нефти (после «повышательной волны» 1999-2008 гг.). Падение стоимости нефти в мире уже торпедировало экономику РФ. И по всем признакам, падать цены будут долго. Может быть, все 10-12 лет (ибо Запад впал в тяжелый кризис) – до 2018-2020 годов. Если же верны оценки некоторых нефтяников, предрекающих угасание мировой добычи и наступление эры нефтяного дефицита – то падение продлится до 2015 г. Но и в этом случае РФ – капец. Ей и шести лет для коллапса хватит.
Уменьшение размеров «нефтяного пирога» (и вообще сырьевых доходов) неизбежно приведет к острой грызне внутри «элиты» (на всех не хватает!), к всплеску регионального сепаратизма (не хотим кормить Москву и деградировавшую Центророссию, самим доходов мало!), к необходимости как минимум вдвое сокращать расходы федерального бюджета. А это – распад государственного и полицейского аппарата (финансировать нечем!), смерть промышленности (поддерживать ее проекты не на что), накопление острейших социальных напряжений, новый круг войны на Севкавказе.
Автор этих строк предложил «Русский мобплан» - спасение на основе задействования эмиссионных механизмов экономического стимулирования, некую квинтэссенцию положительного опыта Сталина, Гитлера и Рузвельта, Муссолини и Перона. Но способность нынешней бело-сине-красной «элиты» (алчной, вороватой и некомпетентной) воплотить подобное – близка к нулю.
А это значит, что социально-экономическая катастрофа РФ при сохранении не просто нынешнего режима, а нынешней «элиты» становится неминуемой.

НАОБУМ ЛАЗАРЯ
Второй момент: у верхов Эрэфии нет внятного антикризисного плана.
Можно сколько угодно издеваться над «планом Обамы», над его намерениями оцифровать миллионы историй болезни и над наметками обширного дорожно-инфраструктурного строительства, но это – хоть какой-то план. У бело-сине-красных бонз и такого нет. Свой план создали китайцы, кое-что обозначили европейцы. Там видны хотя бы точки приложения сил и средств. В Эрэфии ничего подобного нет. Все эти путины-кудрины-сечины-шуваловы ведут нас в никуда. Исчезновение накоплений РФ, сделанных в 2000-2008 гг. – вопрос ближайшего года. Было-то в сентябре-2008 почти 0,6 триллиона долларов, а осталось к середине января – 420 миллиардов. Если каждые четыре месяца будет улетать по 180 млрд. – сами посчитайте, когда наступит полное финансовое истощение.
И это делает расейский кризис еще сильнее. Более того, он вытанцовывается даже хуже и глубже американского.


ВТОРАЯ ВОЛНА «П…ЦОВ»

Дело в том, что дальше нас ожидает вторая волна Мегакризиса, уже чисто россиянского происхождения. Нас, словно в пыточных тисках, зажмут две чудовищных проблемы, ни на йоту не решенные в 2000-2008 г. В свое время Максим Калашников здоровье подорвал, пытаясь о них предупредить. Это – кризис демографический (острейшая нехватка и квалифицированных работников, и работников вообще) плюс кризис физического износа основных фондов. О втором распространятся не стану: и так полно писали об ужасающем старении техносферы. А вот о первом – кое-что скажу.
2010-е годы – время, когда должны вступить в активную жизнь и рожать детей те, кто родился в 1992 г. и позже. Поскольку из-за распада СССР и ельцинского коллапса русских детей в 90-е годы рождалось мало (вдвое меньше, чем русских детей в 1980-е), в следующем десятилетии РФ испытает жесточайший дефицит рабочих рук и людских резервов для Вооруженных сил. Кроме того, «постсоветские дети» в основной массе сильно уступают нам, советским. Они плохо образованы, низкоквалифицированы, нездоровы. Они гораздо больше пьют и потребляют наркотики. У них – психология проигравших и комплекс национальной неполноценности вживленный в подкорку. У них сломана мораль, они циничны и разобщены. Они не обладают способностью строить нормальную семейную жизнь, ибо чересчур эгоисты и потребители. Они практически ничего не читают и утратили способности критического мышления. Их мышление примитивно, плоско и догматично. И одновременно – хаотично. Молодые порочные и нездоровые существа рано теряют половую силу по объективным причинам. И т.д. Кроме того, режим обрек их на нищету.
В 2010-е годы будет мало молодых. Положение можно спасти, если постсоветские поколения имели бы прочные семьи и заводили бы минимум троих детей на семью. Но, увы, это нам не светит: изуродованные поколения на это неспособны. Один-два ребенка – максимум. А многие вообще останутся бездетными в силу потребительской психологии и объективных экономических трудностей. 2010-е станут еще одним «демографическим провалом»: рождаемость из-за нищеты и кризиса упадет, как в 90-е годы.
Обычно лукавые наши бонзы трендят: рождаемость, мол, не зависит от благосостояния. Верно это только в одном направлении: повышение доходов на душу населения не влечет за собой автоматического роста рождаемости. (С такой задачей справились лишь Муссолини, Гитлер, частично – СССР и старая Америка времен бэби-бума 1946-1964 гг.) Однако обнищание народа ВСЕГДА ведет к падению рождаемости. А значит, кризис, охвативший РФ в конце 2008 г. и продлящийся еще много лет, приведет к чудовищному спаду рождаемости в 2010-е годы. Заводить больше одного ребенка откажутся люди не только 90-х, но и более ранних годов рождения. А для спасения нации нужно, чтобы в каждой русской семье было минимум трое (!) чад.
Демографический провал 2010-х приведет к еще более тяжелому демокризису в 2030-е годы. Дети 90-х родят еще меньше детей в 2010-е, а дети 2010-х оставят мизерное потомство, время вступления в жизнь и детородный возраст которого – тридцатые годы.
Одно только это обстоятельство обрекает РФ на смерть. На старение. На промышленную деградацию и военную беззащитность.
Решения демографической проблемы в рамках нынешней либерально-монетаристской политики не существует. Сырьевая модель экономики в этом смысле тоже – провал. Только национальный социализм и суперинновационная экономика способны выправить ситуацию.
При этом отбросим прочь бредни некоторых дебильных «квазинацистов» (вроде Северного б…ва) о том, что надо отделить от РФ Севкавказ и распилить Росфедерацию на конфедерацию всяких полунезависимых «русистанов». И в этих «этнически чистых республиках» рождаемость останется нижайшей, а число стариков и больных – запредельным. И таким «русистанам» придется завозить гастарбайтеров. А поскольку оные «русские республички» выйдут маленькими и убогими, с мизерными бюджетиками и немощными инвестиционными возможностями, без серьезной науки и образования, в них не возникнет технократической, инновационной экономики, на какую Авесту они ни молись. Если же нет такой техно-инновационной экономики – нет возможности и материального стимулирования рождаемости, жилищного строительства для молодых семей, нет средств на создание организаций типа сталинского комсомола, гитлерюгенда, «Силы через радость».
Словом, демографическая деградация, сложенная с износом необновляемой техносферы, становятся жерновами, перемалывающими Эрэфию. Крах коррупционно-сырьевой социально-экономической модели, созданной в ельцепутинскую эпоху, только ускорит крушение РФ.
Предложенный М.К. «Русский мобплан» (http://forum.msk.ru/author/18.html), увы, не будет задействован нынешней «элитой» из-за шкурных интересов и элементарно кретинизма. Бело-сине-красные «вожди» продолжат до последнего воровать и цепляться за власть, теряя время и обрекая остатки распавшейся в 1991 г. России на смерть. Это верно и для РФ, и для так называемой Украины. Впрочем, и для Белоруссии тоже: ей не выжить при крахе РФ. Верить в то, что нынешние верхи вдруг образумятся и изменятся, не приходится.
Поэтому революция уже не кажется самым страшным злом. Все равно – подыхать, так хоть попробуем спастись. Успех не гарантирован, но есть хотя бы шанс. А при сохранении прежнего истеблишмента шансов – вообще ни единого.
Вопрос состоит в том, что и как предпринимать нам, не относящимся к «избранной расе» чиновников, «силовиков» и сырьевиков. Нам, уже помеченным смертью.
Если не мы – то кто же?


Мой ответ на эту статью

Еще и еще раз соглашусь с оценкой М.Калашникова политической бесперспективности кремлевских олигархических марионеток, подготовивших Россию к растерзанию. Английские и американские олигархи известных семей, которые держат на коротком поводке всю столично-провинциальную администрацию, практически, от Москвы до Чукотки, пользуются чуть ли не на все 100% российским бюджетом, включая так называемый стабилизационный фонд. Также надо понимать, что бы там ни говорили, но инфляция 1998 и 2009 годов – это результат искусственных манипуляций российскими денежными средствами в пользу исключительно этих известных семей.
А чтобы и дальше держать у власти однажды купленную политическую элиту, эти так называемые «западные» заправилы создают в России экономические и политические условия, при которых ее территорию легко можно будет расчленить, если вдруг их кремлевские марионетки будут сброшены. При этом опираться будут как минимум на три фактора: местный национализм, умирающее от голода население, купленную местную администрацию.
Вот эту политическую данность всенепременно надо учитывать, когда предлагаем что-то в России изменить. А теперь по существу призыва к революции. Ваше утверждение, что «только национальный социализм и суперинновационная экономика способны выправить ситуацию», по меньшей мере, вызывает вопрос: что значит термин «национальный социализм»? Такого термина в научном обороте нет: социализм не может быть национальным по определению, он или есть, или его нет. В Германии в тридцатые годы, в государстве, по сути, с одной национальностью, такой «социализм» тут же выродился в нацизм. А вы хотите привить национальный (читай – русский) социализм в многонациональной России!?
Национальный – значит принадлежащий какой-то одной национальности. Если имелось в виду весь многонациональный народ России, то это не национальность, а нация, и тогда термин будет уже звучать не как «национальный социализм», а «нацистский социализм». Вот это надо очень четко понимать. А заодно надо отдавать себе отчет, что первая же серьезная попытка установить «национальный» или «нацистский» социализм у нас в стране при нынешней расстановке сил неминуемо приведет к ее развалу.
А теперь о революции.
Для начала приведу маленький отрывок из статьи С.Г.Кара-Мурзы «Простые вопросы вождям», написанной им в 1994 году.
«Не исключено, что для собеседников в «Правде» революция является синонимом насилия или гражданской войны. (Имеется в виду интервью Г.А.Зюганова журналисту газеты «Правда», в котором на вопрос: что КПРФ отвергает из марксизма-ленинизма, он ответил: революционный подход. – Вставка моя, А.И.). Но это прискорбная и опасная подмена понятий. Было множество гражданских войн без революций (мы их свидетели и сегодня), а были и глубокие революции без гражданских войн и насилия (например, буржуазная революция в Японии). Это настолько тривиально, что нечего об этом и спорить. Революция – глубокое изменение за короткий исторический период отношений собственности, политического устройства, идеологической надстройки и социальной структуры общества. Конечно, при любой революции риск социальных конфликтов и вспышек насилия велик. Но если революционные силы имеют политическую власть, этот риск можно свести к минимуму, а то и полностью устранить – если есть массовая поддержка».
Умно сказано, ничего не добавить. Итак, первое, что необходимо учесть: слово революция не должно пугать ни вождей-организаторов, ни народы России, ни… «англо-американских» властителей. «Революция бескровная!» - вот наш призыв.
Второе: чтобы революция действительно случилась как революция, а не подменялась в очередной раз государственным переворотом, необходимо, чтобы изменения действительно были революционными и проводились в интересах абсолютного большинства народа. А это значит:
1 - изменение отношений собственности. М.Калашников в своих работах и в первую очередь в «Третьем проекте…» предлагает смесь кооператива, заимствованного у Чернышевского, с акционерным обществом, причем не только как форму, но и как суть отношений собственности. Старые формы собственности сохраняются, никаких принципиально новых форм собственности не вводится. Всё это хорошо и, наверное, правильно. Но при этом у него подробно прописываются интересы почему-то только очень узкой группы людей и абсолютно не учитываются интересы народа. Он, народ, серая аморфная масса, он же электорат, он же старое государство обречен на пассивное ожидание того времени, когда «кооператив люденов» наберет мощь и постепенно втянет в орбиту своих интересов это пассивное большинство. Понятно, что при таком «решении вопроса» рассчитывать на поддержку «революции» абсолютным большинством народа – утопия. А без такой поддержки «революция», а заодно и государство обречены;
2 – изменение политического устройства. В работах М.Калашникова «кооператив люденов» встраивается в политическое устройство старого государства, не противореча ему по сути. Да, новый кооператив – трансформер, на первый взгляд - без явного лидера. Но это – лишь на первый взгляд. Делается это, скорее всего, чтобы отвести подозрения кремлевских властей от настоящих лидеров. Уже при некотором разрастании такого кооператива лидеры должны будут себя позиционировать, не говоря уже о том мифическом времени, когда планируется достичь государственной власти. А пока что и эта революционная предпосылка – изменение политического устройства – в работах М.Калашникова четко не обозначена. А без этого, без четкого понимания своих политических перспектив и экономических выгод народ не поймет и не поддержит такую «революцию»;
3 – изменение идеологической надстройки. К чему в своих работах призывает М.Калашников? Он призывает вырвать власть у временщиков трофейщиков и установить сильную креативную власть с харизматическим лидером, возрождающим сильное русское государство. Постоянные ссылки на успехи Гитлера, Сталина, Рузвельта тому подтверждение. Казалось бы, очень хорошо и правильно. Только вот незадача: в прошлом европейские мононациональные государства усилиями таких харизматиков действительно укреплялись, затем превращались в империи и… неизбежно теряли не только завоеванное, но и часть своей бывшей территории. А азиатские многонациональные государства при таких тиранах-правителях в войнах с собственным народом намного быстрее добивались имперского могущества (великий китайский император Ин Чжэн, известный под именем Цинь Шихуанди, Чингиз-хан, Тамерлан, в наше время – Сталин) и так же быстро их империи неизбежно разваливались, едва труп императора успевал остынуть. Логика таких империй такова: чем больше власти у императора, тем больше центробежные политические силы после его смерти. К сожалению, другой идеологии на уровне государства мы в работах М.Калашникова не находим;
4 – изменение социальной структуры общества. Насколько можно понять, в работах М.Калашникова социальная структура общества остается такой же, что и сейчас. «Кооператив люденов» вкладывает средства пайщиков, получает доход и часть этого дохода перераспределяет среди тех, чей труд не образует прибавочную стоимость: учителя, врачи, силовики, чиновники… Снова ничего нового. Отличие лишь в процентном соотношении заработных плат к сегодняшнему дню. А где гарантии, что они снова не вернутся к прежним пропорциям? Гарантий никаких. Надежды на то, что людены, эти сверхчеловеки, будучи сверхправителями, станут генетически сверхгуманными, довольно призрачны до тех пор, пока мы не увидим хотя бы одного из них живьем в деле.

Выводы:
1 - движущие силы в такой «революции», которая не предполагает ни изменений отношений собственности, ни изменений политического устройства, ни изменений идеологической надстройки, ни изменений социальной структуры общества, отсутствуют;
2 – захват власти если и произойдет, то будет носить характер не революции, а государственного переворота – тут уж надо называть вещи своими именами;
3 – риск развала государства без всенародной поддержки захватчиков власти и без поддержки их со стороны «западных» властителей чрезвычайно велик.

Что делать.
Отказываться от борьбы – смерти подобно. И бороться надо именно за власть, а значит – за жизнь. Не встраиваться в «старое государство» - на это уже нет времени – а бороться за власть в стране.
Кому должна принадлежать власть в стране, у меня нет сомнений: она должна принадлежать народу. А вместе с властью народу должны принадлежать все природные ресурсы, причем, не номинально, а фактически, то есть, с извлечением материальной выгоды. Как это должно быть реализовано, читайте в проекте Конституции СССР-2 вместе с постатейными комментариями http://takbudet.ru/content.php?a=show_c ... ory_id=111
Как завоевать власть? Конечно же, революционным путем: просто так кремлевские марионетки ее не отдадут.
Каковы движущие силы будущей революции? Это в первую очередь многонациональный русский народ. Я не оговорился: русский – это и национальность, и нация одновременно. Об этом - на http://takbudet.ru/content.php?a=show_c ... ent_id=250
Кто будет в авангарде будущей русской революции? Авангард составят те, кто доведет до русского народа понимание его исторического предназначения, кто раскроет перед народом перспективу его реальной власти. Кто будут эти люди – не важно. Это могут быть «левые», могут быть «правые», «центристы», «ультра», «националисты», это могут быть даже олигархи, причем, не только местные. Чтобы реализовать идеи, заложенные в проекте Конституции «СССР-2», работа найдется всем, включая олигархов и членов упомянутой «западной» семьи – а куда они денутся: их накроет та же волна мирового кризиса, что и простых смертных. Единственный выход и для них в том числе – строить новое государство, на истинно демократических началах. Государство-опору для всего человечества и идеологическую, и геополитическую. Без такого государства мир развалится и самоуничтожится. Если этого еще кто-то не понял, у него есть год, максимум два.

С чего начать? Начать с анализа и обсуждения проекта текста новой Конституции специалистами. Текст пока еще «сырой». Надо вскрыть его недостатки, устранить возможные идеологические, политические, экономические «нестыковки», найти варианты усиления, исходя из меняющейся политической ситуации в стране и в мире. Детально продумать возможные последствия, а также максимально детально рассчитать путь реализации. Эта Конституция должна стать законом прямого действия.
Важнейший вопрос: кадры и средства. Вопрос кадров – это, как мне представляется, вопрос к Максиму Калашникову. Именно он, как в свое время Иосиф Сталин, должен заняться подбором кадров, это у него в крови. Хватит строить космические замки на песке, пора заняться настоящим делом. А что касается средств, - лиха беда начало, а там, глядишь, еще кому-то отказывать придется.
Вот так, сограждане.


Ваш комментарий для меня очень важен. Направляйте, пожалуйста, его на этот адрес Александру Ивановичу: setk06@mail.ru
All this has happened before. All this will happen again - Всё это было прежде, и повторится вновь.
So Say We All - И Это Наше Слово.
Pro Aris et Focis : За алтари и очаги!
http://falangeoriental.blogspot.com
Аватара пользователя
Олег Гуцуляк

 
Сообщений: 4628
Зарегистрирован: 31 окт 2009, 01:22
Откуда: Ивано-Франковск, Галиция, Украина

Re: *Максим КАЛАШНИКОВ: СЕВЕРНЫЙ ЭТОС*

Сообщение Алексей Ильинов 26 мар 2010, 13:39

Да, жёсткие предложения! Я вот не так давно заглянул на сайт «Русского Братства» и, таки, обалдел — там уже настоящая «жесть» началась и прямые призывы к активным действиям! Да, Калашников, смел, горяч и революционен! И надеется, что неизбежная, буквально на днях, революция враз всё изменит. И в чём-то его понять можно, ибо он действительно наблюдает, анализирует и приводит, увы, совсем неутешительные данные в своих книгах-бестселлерах. И, вроде бы, он «оппозиционер», но, тем не менее, почти в любом книжном магазине обязательно есть полочка с его книгами. И регулярно появляются всё новые и новые. Читают ведь Калашникова (в том числе и в Кремле и в Государственной Думе), даже несмотря на то, что он много кого «не любит». И я не могу не согласится с ним, что XXI век — это век, когда должно существенно поменяться наше мировоззрение и смениться (или же, в лучшем случае, просто «перезагрузится») национальная идея. Мне нравится в Калашникове его футуристический дух, его страстная вера в неизбежность перемен, его надежда на лучшее будущее. Правда вот то, что он обратился к «инновационному национальному социализму» - это несколько настораживает. Гитлеризм ведь был таким вот «инновационным» проектом. И каков итог его? На мой взгляд, калашниковский «СССР-2» и «Русский Союз» нужно наполнить ещё подлинно гуманистическим (или же просто "человеческим", раз уж "гуманизм" не по душе) содержанием. Я, например, некоторый, пусть даже весьма призрачный, выход вижу в ноосферно-социалистической (но никоим образом не «национал-социалистической») идее. О том, например, очень много и обстоятельно пишет и размышляет питерский профессор Александр Субетто. Или у замечательного отечественного философа Валерия Сагатовского есть много интересных мыслей о ноосферной «перезагрузке» и идее «развивающейся гармонии».
Бесспорно, что Максима Калашникова нужно читать (именно потому и выставил фрагмент его книги, которая, кажется, уже неоднократно переиздавалась), но с ним же нужно и спорить.
"Vielleicht wird das Dritte Reich ein germanisch-slawisches Reich des noch seiner Entdeckung harrenden östlichen Christentums sein" (Erich Müller-Gangloff)
Аватара пользователя
Алексей Ильинов

 
Сообщений: 5353
Зарегистрирован: 24 ноя 2009, 14:43


Вернуться в Уранополис


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1