Исламский вопрос

Исламский вопрос

Сообщение Максим Борозенец 23 окт 2012, 14:25

Товарищи интертрадиционалисты!
Уже давно назрело обозначить позицию ИТ по отношению к Исламу. Предлагаю обсудить тему. Выставляю от себя предварительные тезисы для обсуждения:

1. Модерн начался не в Европе, как это принятно считать, а намного раньше, с Ислама. Ислам осуществил переворот сознания, конвертировав аналоговое мышление в чистое дигитальное. Это религиозный запрет на все образы, и утверждение тем самым «мультимедийного мировоззрения» - узоры и геометрические формы, чистые абстракции. Таким образом, был заложен вектор развития европейской цивилизации, на которую исламские государства в эпоху Средневековья оказали самое прямое влияние. Ислам есть уникальная прививка пифагореизма на основе авраамизма, с радикальной чисткой всех образных («языческих») элементов.

2. Индоевропейская Традиция основана кроме всего прочего на мотиве «вечного возвращения сакрального в профанный мир» (возвращение богов, боговоплощение, аватаризм). Ислам прямо противоположен христианству именно в этом пункте, и зиждится на антитрадиционной «пожизненной» депортации Бога, с ежедневным «пособием» за это изгнание в виде пятикратных молитв. Отсутствие Бога – это также основа европейского просвещенческого деизма со всеми вытекающими – индивидуализм, либерализм, материализм. Всем этим мы обязаны исламской теологии.

3. Алхимия и прочие науки, которые легли в основу современного материализма, были разработаны в исламской среде. Исламская культура и наука «оплодотворила» европейскую, заложив таким образом мину под христианство. Более того, корни всех идеологий Модерна – либерализм, фашизм, коммунизм – можно без труда отыскать в исламском фундаментализме.

4. Аллах – это изначально лунное божество (семитский Эль, славянский Велес). Власть полумесячного Аллаха – это власть тьмы, что является противоположностью солярной традиции индоевропейцев.
viewtopic.php?f=89&t=3285&p=23488&hilit=%D0%B0%D0%BB%D0%BB%D0%B0%D1%85+%D0%BB%D1%83%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9#p23488
"Племя курайш, в котором родился Мухаммад, было особенно предано лунному божеству Аллаху и трем его дочерям, которые выступали посредницами между людьми и Аллахом. Культ трех богинь: Аль-Лат, Аль-Узы и Манат играл важную роль в Каабе в Мекке. Имена первых двух дочерей Аллаха являются женскими формами имени Аллах. Отца Мухаммада звали Абд-Аллах, дядю Мухаммада звали Oбейд-Аллах. Эти имена говорят о личной преданности, которую семейство Мухаммада питало к культу лунного бога." (Robert Morey, p.51)
История показывает, что прежде, чем возник ислам, в Аравии поклонялись лунному богу Аллаху, который был женат на богине солнца. В доисламские времена идол Аллаха, вместе с другими идолами, стоял в Каабе. Язычники молились по направлению к Мекке и Каабе, потому что там находились их боги и главный среди них - Аллах. Востоковеды признают, что культ лунного бога простирался далеко за пределы Аравии. Весь плодородный полумесяц был вовлечен в лунный культ. Можно понять, почему ранний ислам имел успех среди арабских племен, которые традиционно поклонялись Аллаху, как лунному богу. Можно также понять, что использование полумесяца, как символа ислама, который фигурирует на флагах исламских государств и венчает минареты, является возвратом к дням, когда в Мекке поклонялись Аллаху, как лунному богу.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Исламский вопрос

Сообщение Олег Гуцуляк 23 окт 2012, 15:34

Однако европейца, казалось бы сказавшего Исламу «да!», все же останавливает одно «но…»: «…соблюдение исламской обрядности заклинивает человека на чувственных удовольствиях… За пять-шесть лет строгой жизни по Шариату человек обыкновенно превращается в «овоща», способного думать только о том как потеребить свои чувства одним из нескольких разрешённых способов (будь то секс или еда — отсюда острые приправы и в том, и в другом). Формы искусства, допускающие сложную интеллектуальную деятельность и могущие повлечь самоограничение, Шариатом запрещены. «Пост», поощряющий обжорство после нескольких часов воздержания, может служить разве что усилению чувственности. Чтобы сохранить способность рассудочно мыслить, мусульманин буквально вынужден заниматься не только Шариатом, но и Джихадом. Иных шариатских способов отвлечься от самовозбуждения и законно заниматься самоконтролем, пожалуй, не существует… Исключительность Мекки и Хаджа позволяет организовать только формализованный, стандартный взаимоконтроль внешних проявлений мировоззрения. При готовности соблюдать внешние правила, внутренне мусульманин может абсолютно бесконтрольно исповедовать любые взгляды. Единственным условием для этого является разве что сокрытие своих взглядов в технических пределах контроля общины» [Малаев Г. Почему от Ислама придётся отказаться : Абсолютное оружие культуроцида // Агенство Политических Новостей. – 2012. – 9 мая. – http://www.apn.ru/publications/article26450.htm].

Поэтому не удивительно бегство от тотального контроля со стороны общины и публичного доносительства за соблюдением норм Шариата (а в наш век еще и фиксированное с помощью аудио-визуальных технологий) в суфийские тарикаты, которые «…в приложение к исламской формальной молитвенной физкультуре использовали внутренние духовные и психотехнические практики — брали доисламские или конструировали сами. Прежде всего это относится, конечно же, к суфизму в изводе аль-Газали. Модернизированный суфизмом «ислам по аль-Газали» стал той религией, по которой уже вполне было «можно жить»: не гоняться за девятилетними девочками, не вести вечную войну со всем неисламским или недостаточно исламским миром, не препятствовать развитию среди мусульман хотя бы естественных наук» [Малаев Г. Почему от Ислама придётся отказаться : Абсолютное оружие культуроцида // Агенство Политических Новостей. – 2012. – 9 мая. – http://www.apn.ru/publications/article26450.htm].
All this has happened before. All this will happen again - Всё это было прежде, и повторится вновь.
So Say We All - И Это Наше Слово.
Pro Aris et Focis : За алтари и очаги!
http://falangeoriental.blogspot.com
Аватара пользователя
Олег Гуцуляк

 
Сообщений: 4627
Зарегистрирован: 31 окт 2009, 01:22
Откуда: Ивано-Франковск, Галиция, Украина

Re: Исламский вопрос

Сообщение Олег Гуцуляк 23 окт 2012, 15:35

Со временем, после проникания в Европу суфизма иными путями и большая доступность к первоисточникам, возникает группа «Мурабитун», представленной суфийским шейхом шотландского происхождения Абдулькадыром ас-Суфи (доктор Ян Даллас) и его многочисленными европейскими учениками. Доктор Ян Даллас является представителем одного из древнейших шотландских аристократических родов, состоявшимся британским драматургом, в 1967 году в Марокко он принимает ислам, после чего встречается с марокканским шейхом и исламским ученым Мухаммадом ибн Хабибом и становится его учеником. Позже под именем Абдулькадыр ас-Суфи через шейха Мухаммада аль-Файтури Хамуда он получает посвящение в шейхи тариката Шазилийя-Даркавийя-Кадирийя и получает легитимные исламские основания учительствовать в этом качестве. «Мурабитун» распространяет легенду о том, что в конце 1980-х годов состоялась встреча шейха Абдулькадыра с Эрнестом Юнгером и закончилась она «фактическим признанием» немецким философом Единства Бога и посланничества пророка Мухаммада.

Как указывает Салман Север, в отличие от генонистов, особенностью шейха Абдулькадыра ас-Суфи и его последователей было стимулирование к обучению его учеников исламским наукам и воспитание из их числа знатоков ислама, Корана, исламского богословия и права, благодаря чему они изначально ориентировались на ортодоксальное исламское вероубеждение и маликитскую школу права. Вместе с тем, в отличие от других суфиев европейского происхождения, они не только не разорвали связи с европейской интеллектуальной традицией, но и последовательно стремятся включить ислам в ее контекст, обращаясь к наследию западных интеллектуалов. Шейх Абдулькадыр и его ученики обрушиваются с жесткой критикой на тех, позиционирующих себя суфиями генонистов, которые заявляют о своей приверженности доктрины Ибн Араби, не имея «легитимного знания» и тем более права учительствовать ей, закрепленного «иджазой» (т.е. не включенных в традиционную цепочку передачи знаний-«сильсила», и в рамках которой их право учительствовать в той или иной области распространения знаний подтверждается выдачей специального разрешения от предыдущего мэтра-«иджаза»). Более того, даже ни сам Рене Генон, ни его последователи авторитетами, с точки зрения исламской Традиции, в том числе суфизма, не были, поэтому все их метафизические построения воспринимаются классическими суфиями не просто как самодеятельность, но как опасное и недопустимое новшество («бида’ат») [Север С. Суфийское хайдеггерианство в Европе: Шейх Абдулькадыр ас-Суфи и джамаат «Мурабитун» // http://against-postmodern.org/node/62].
All this has happened before. All this will happen again - Всё это было прежде, и повторится вновь.
So Say We All - И Это Наше Слово.
Pro Aris et Focis : За алтари и очаги!
http://falangeoriental.blogspot.com
Аватара пользователя
Олег Гуцуляк

 
Сообщений: 4627
Зарегистрирован: 31 окт 2009, 01:22
Откуда: Ивано-Франковск, Галиция, Украина

Re: Исламский вопрос

Сообщение Олег Гуцуляк 23 окт 2012, 15:35

Интертрадиционал, наоборот, избирает критический взгляд на исторические традиции, в том числе и Ислам: «… Генон и его последователи предпочитали становиться в оппозицию Модерну, выбирая «традиционный» стиль жизни в рамках той религии, которая казалась им «наименее деградировавшей». Именно поэтому большинство классических традиционалистов начала ХХ века выбирало ислам – как естественный противовес секулярной Европе. Я полагаю этот путь ошибочным. Не только потому что ислам уже давно не эксцентричный экзистенциальный выбор европейского декадента, а уже вполне повсеместная реальность Европы. И не только потому что, как мы не раз замечали, ислам сам по себе является прямыми вратами в Модерн. Интертрадиционалист не должен выбирать эскапизм в пассеизме религий, и заниматься ролевыми играми, переодеваясь в традиционную одежду в рамках той или иной религии (что практиковали Генон и наиболее преданные его последователи), сливаясь в унисоне проклятий в адрес текущей современности. Чем это, по большому счету, отличается от виртуальных иллюзий, которые несет с собой вездесущая Сеть? Секуляризм – это та пограничная зона, за которой находится Новая Сакральность, и не стоит тоскливо оглядываться назад, а только смело смотреть вперед. Секулярная среда – это тот вакуум, в котором каждый стяжатель волен сам найти Дух и сделать преображающий вдох, не ограничивая себя респираторами религиозных догматов. Горе тем, кто не ощущает вокруг себя ничего кроме вакуума, оправдывая тем самым свою жизнь в респираторе! Путь интертрадиционалиста пролегает между традициями как между придорожными камнями, и пусть минует его судьба увидать в этих камнях идолов, которые невидимыми цепями удержат его от продолжения пути! Только охватив все религии, мифологии и идеологии в едином окоеме, не ставя один миф выше другого по фактору «истинности», можно попытаться разглядеть ту самую Истину, которую стяжали все наши предки, по-своему в свои времена. Только сделав шаг поверх традиций, можно увидать за ними Традицию» [Борозенец М. Интертрадиционализм: поверх традиций во имя Традиции // viewtopic.php?f=77&t=2731].
All this has happened before. All this will happen again - Всё это было прежде, и повторится вновь.
So Say We All - И Это Наше Слово.
Pro Aris et Focis : За алтари и очаги!
http://falangeoriental.blogspot.com
Аватара пользователя
Олег Гуцуляк

 
Сообщений: 4627
Зарегистрирован: 31 окт 2009, 01:22
Откуда: Ивано-Франковск, Галиция, Украина

Re: Исламский вопрос

Сообщение Александр Волынский 23 окт 2012, 22:21

Ислам – это самая рациональная религия и самая социальная, чем и влечет к себе массы.

Лозунг политических исламистов – «Ислам – это решение!», это продолжение исламского рационализма. Халифат – это всемирная империя всеобщего благоденствия, причем, по сути своей, анархическая.

Ислам и Энархизм – это очень сходные системы, за одним принципиальным исключением – Ислам всегда будет бесконечной сменой бунта и тирании, ибо Ислам – это перманентное восстание масс, то, до чего Европа дошла только после Реформации.

Энархизм – это что угодно, только не эгалитаризм.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9400
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Исламский вопрос

Сообщение Максим Борозенец 24 окт 2012, 16:27

Ислам - это прежде всего жесткий религиозный канон, не признающий иные видения Сакрального. При социальном анархизме там имеет место жесткий фашизм сознания и религиозных норм.
Далее, при всей "универсальности" ислама там навязывается арабская этничность через язык, обычаи внешности, одежды, питания, поведения.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Исламский вопрос

Сообщение Александр Волынский 24 окт 2012, 21:35

там навязывается арабская этничность через язык

Ну не больше чем латинская этничность или византийская этничность навязывается католикам и православным.
Тут стоит говорить об арабской метаэтничности и о мекканском мифе. Когда Пророк выступил против Джахилии он выступил против Традиции, против арабской ментальности, главной чертой которой является абсолютный кочевой анархизм и власть рода.
Самое слабое влияние халифы и султаны имели именно в Аравии, но зато, привыкшие к тоталитаризму горожане, приняли Ислам легко. Ислам универсален именно своей двойственностью - сочетанием анархизма и тоталитаризма, что оказалось очень близким и кочевникам - бедуинам, берберам,тюркам, пуштунам и горожанам ближнего востока.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9400
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Исламский вопрос

Сообщение Максим Борозенец 15 ноя 2012, 21:41

ЗАВОЕВАТЕЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО: ИСЛАМ
(фрагмент из книги Ж. Батая "Проклятая часть: Опыт общей экономики")

1. Трудность осмысления мусульманской религии

Ислам - религия Магомета - наряду с буддизмом и христианством является одной из трех мировых религий: он объединяет значительную часть населения планеты, и при условии, что правоверный мусульманин будет при жизни выполнять строгие моральные обязанности, он обещает блаженство после смерти. Как и христианство, он утверждает существование единого Бога, но не допускает компромиссов относительно его неделимости: для него отвратителен догмат о Троице. Мусульманин признает лишь одного Бога, Магомет является его пророком, но не допущен к его божественности. Магомет отличается от Иисуса, который одновременно и человек и Бог, посредник между двумя мирами. В божественной трансцендентности ислама отсутствуют полутона: Магомет - лишь человек, которому выпала честь услышать решающее откровение.

В принципе эти положения в достаточной мере характеризуют ислам. На втором плане к этому добавляется признание иудео-христианской традиции (мусульмане признают Авраама, Иисуса, но последний для них всего лишь пророк). Остается хорошо известная история учеников Магомета: завоевания первых халифов, распад империи, ряд нашествий монголов и турок, затем упадок мусульманских держав в наши дни.

Все это ясно, но, собственно, лишь на поверхности. Если мы попытаемся постичь дух, положивший начало грандиозному движению и на протяжении веков организовывавший жизнь несчетных людских множеств, мы не улавливаем ничего такого, что могло бы тронуть лично нас, а одни лишь формальные данные, влияние которых на правоверного мусульманина ощущается нами разве что в местном колорите костюмов, в необычном виде городов и в ряде иератических поз и жестов. Сам Магомет, чья жизнь нам известна, говорит на языке, смысл которого для нас не настолько ясен и незаменим, как у Будды или Христа. В состоянии пробуждения Будда и Христос обращаются к нам, Магомет же к другим...

Получается, что, желая выразить в какой-то формуле переживаемое нами обаяние, мы ничего не можем сказать. Тогда принципы ислама предстают так, как есть: чуждыми тому, что нас волнует. Остается лишь прибегать к упрощениям.

Невозможно сомневаться ни в искренности, ни в компетентности Эмиля Дерменгема, когда он завершает посвященный исламу недавний содержательный выпуск журнала "Кайе дю сюд" обзором ценностей, принесенных нам исламом. Было бы напрасно искать другого виновника, кроме крайней трудности предмета: но то, что акцент здесь делается на свободе в противоположность рабству, на милосердии в противоположность жестокости, - это удивляет и указывает на растерянность автора, желавшего выразить свою глубокую симпатию. Если Дерменгем говорит о свободе (с. 373), то выражает симпатию одновременно к свободе и к исламу, но приводимые им цитаты плохо убеждают. "Бог не любит притеснителей", - говорится в Коране. Признается антиномия между идеями Бога и несправедливого угнетения, но это не мусульманская черта. Все-таки нельзя забывать в общем деспотический характер верховной власти в исламе. Разве свобода не основана на восстании и не тождественна непокорности? Между тем само слово ислам означает покорность. Мусульманином является тот, кто покорствует. Он покорствует Богу, дисциплине, которой требует Бог, а значит, и той дисциплине, которой требуют его наместники; ислам - это дисциплина, противостоящая капризной мужественности, индивидуализму арабов из языческих племен. Нет ничего более противоположного идеям, которые выражает, с нашей точки зрения, мужественное слово свобода.

Не менее странно место, где говорится о войне (с. 376-377). Дерменгем, вероятно, прав, когда подчеркивает, что для Магомета великая священная война - это не война мусульманина против неверных, а война самоотречения, которую ему нужно все время вести с самим собой. Он прав также, когда отмечает умеренный характер первых завоеваний ислама, отмеченных очевидной гуманностью. Но если речь идет "о войне" в похвалу мусульманам, не следует отделять эту умеренность от их принципов. С их точки зрения, против неверного допустимо всякое насильственное действие. Первоначально, в Медине, ученики Магомета жили грабежом. "В связи с одним из набегов, - пишет Морис Годефруа-Демомбин, - осуществленного мусульманами в нарушение перемирия на период доисламских священных месяцев, Коран (II, 212) предписывает мусульманам битву".

Хадис (писаное предание и своего рода кодекс старинного ислама) придал завоеванию систематическую организацию. Он исключал ненужные насилия и поборы. Режим, предписываемый побежденным, заключавшим соглашение с победителем, должен был быть гуманным, особенно если то были люди Писания (христиане, евреи и зороастрийцы); их всего лишь облагали налогом. Сверх того, хадис призывал бережно относиться к посадкам, деревьям, оросительным системам. Но "имам мусульманской общины должен вести джихад (священную войну) против народов, населяющих "землю войны", которая непосредственно граничит с "землей ислама". Военачальники должны убедиться, что эти народы знакомы с учением ислама, но не желают следовать ему; раз так, с ними следует воевать. Поэтому на границах ислама постоянно идет священная война. Между мусульманами и неверными никогда не может быть настоящего мира. Таков теоретический и абсолютный постулат, который не мог устоять перед действительностью, и пришлось отыскать юридическое средство хила, чтобы обойти его, одновременно подчиняясь ему. Учение допускало, что мусульманские правители могли заключать перемирие с неверными самое большее на десять лет, в случае непреодолимой слабости мусульманского государства и в его интересах. Они вольны расторгать его по своему усмотрению, принося откуп за нарушение клятвы". Как не увидеть в этих предписаниях метод распространения - нескончаемого роста - совершеннейший по своей основе, по последствиям и по длительности этих последствий?

Некоторые другие взгляды Дерменгема тоже не выходят за рамки смутной приблизительности. Но вот что проступает четко: как понять смысл института, пережившего свою причину к существованию? Ислам - это дисциплина, применяемая для методичного стремления к завоеваниям. Завершенное предприятие - это как пустая рама; отныне сохраняющиеся в нем моральные богатства становятся богатствами объединенного человечества, но внешние последствия этого ярче выражены, менее нестабильны и более формальны.


2. Истребительные арабские общества в период до хиджры

Чтобы точнее понять смысл дисциплины пророка, смысл ислама, мы не можем довольствоваться его пережитками, сохраняющими для нас красоту смерти и руин. Арабскому миру, где он родился, ислам противопоставил определенность, создав империю из разрозненных до того элементов. Мы относительно хорошо знаем небольшие сообщества арабов, по размерам не превышавшие племена и до хиджры живших нелегкой жизнью. Не все они были кочевниками, но между кочевниками и оседлыми обитателями городишек - таких как Мекка или Ятриб (будущая Медина) - разница была весьма слабой. В своих суровых племенных правилах они поддерживали дух щепетильного индивидуализма, которым объясняется важность для них поэзии. У них величайшую роль играли личное или племенное соперничество, подвиги отваги, галантности, расточительности, красноречия, поэтического таланта. У них свирепствовали дарения и показное транжирство, и на основании одного из предписаний Корана: "Не оказывай милость, стремясь к большему" (LXXTV, 6), вероятно, можно заключить о существовании ритуальной формы потлача. Многие из этих племен, оставаясь языческими, практиковали кровавые жертвоприношения (иные племена были христианскими, иные иудейскими, но тогда религию выбирало племя, а не индивид; и образ жизни от этого вряд ли сильно менялся). Эту картину расточительного насилия дополняла кровная месть, обязанность для родственников убитого мстить родственникам убийцы.

Если предположить, что соседние регионы, имевшие сильную военную организацию, были закрыты для возможного расширения, то такой разорительный образ жизни мог обеспечить длительное равновесие (численный избыток населения окончательно предотвращался часто практиковавшимся умерщвлением новорожденных младенцев женского пола). Но если бы соседи и оказались ослаблены, этим все равно не удалось бы воспользоваться из-за образа жизни, мешающего последовательному сложению сил. Чтобы вести агрессию даже против государств, находящихся в упадке, необходимо было предварительно осуществить реформу обычаев, ввести принцип завоевательства, предпринимательства и объединения сил. Судя по всему, Магомет не собирался реализовывать возможности, вытекавшие из слабости соседних государств, и все-таки его учение имело то же значение, как если бы он ясно предполагал воспользоваться таким случаем.

Собственно говоря, доисламские арабы, как и ацтеки, не достигли стадии военно-предпринимательского общества. Их образ жизни отвечал принципам общества истребления богатств. Но среди народов, находившихся на одной с ними стадии, ацтеки осуществляли военную гегемонию. Арабы же, соседями которых являлись сасанидский Иран и Византия, вынуждены были прозябать.


3. Зарождение ислама, или Общество, сведенное к военным предприятиям

"Пиетизм первоначального ислама <...>, - пишет Г. Хольма, - определенно заслуживает более глубокого изучения и рассмотрения, особенно после того как Макс Вебер и Зомбарт доказали со всей очевидностью важную роль пиетистской концепции в зарождении и эволюции капитализма". Это рассуждение финского писателя тем более обоснованно, что пиетизм иудеев и протестантов одушевлялся намерениями, чуждыми капитализму. Тем не менее результатом его было появление на свет экономики, где господствовало накопление капитала (в ущерб истреблению богатств, составлявшему правило в средние века). Как бы то ни было, Магомет все делал именно так, как если бы сознательно хотел превратить разорительное и пропадавшее втуне беспокойство современных ему арабов в эффективный инструмент завоевания.

Воздействие мусульманского пуританизма сравнимо с действиями директора завода, где царит беспорядок: он аккуратно устраняет все недостатки производства, приводившие к потерям энергии и сводившие к нулю производительность труда. Магомет противопоставляет дин, веру, покорную дисциплину муруве - идеалу славной индивидуальной "мужественности" доисламских племен (Ришелье, борясь с традициями феодальной чести, с дуэлями, расчетливо двигался в том же направлении). Он запрещает кровную месть внутри мусульманской общины, но допускает ее против неверных. Он осуждает детоубийство, употребление вина и соперничество в дарах. Такие дары, свидетельство тщеславия, он заменяет общественно полезным подаянием. "И давай родственнику своему, и бедняку, и путнику и не расточай безрассудно, - говорит Коран (XVII, 28-29), - ведь расточители - братья сатан". Крайняя щедрость, высшая добродетель племен, вдруг стала предметом неприязни, а индивидуальная гордость была проклята. Расточительный воин, несговорчивый, дикий, влюбчивый и любимый девушками, герой племенной поэзии, уступает место набожному солдату, строгому блюстителю дисциплины и обрядов. Постоянным внешним утверждением этой перемены является обычай общей молитвы; ее справедливо сравнивали со строевыми занятиями, унифицирующими и механизирующими сердца. Контраст между Кораном (а также хадисом) и капризным миром поэзии символизирует это отречение. И лишь после неудержимой волны завоеваний, осуществленных набожным воинством, поэтическая традиция была возрождена; победивший ислам не придерживался прежних строгостей, расточительная щедрость, ностальгия о которой оставалась, больше не была помехой, как только империя утвердила свое господство.

Чередование экономного накопительства и расточительного мотовства является обычным ритмом в использования энергии. Только относительная экономия и отсутствие расточения делают возможным рост силовых систем, каковыми являются живые существа и общества. Но рост, по крайней мере на какое-то время, достигает своих пределов, и требуется рассеять излишек, который не может быть накоплен. Особенность ислама в этих процессах - это его изначальная открытость к ничем, по-видимому, не ограниченному росту могущества. Это не было какой-то целью, последовательным проектом, просто удача сама собой позволяла достигать всего возможного. Впрочем, эта удача основывалась на некоторой минимальной закономерности. Довольно легко сплотить людей силой внушенного им энтузиазма. Но нужно еще и дать им что-то делать. Объединить, экзальтировать - значит прежде всего высвободить какую-то непримененную силу; она может следовать данному импульсу и получить большой размах, только если ее сразу же на что-то использовать. Исламу изначально выпала удача насильственно противостоять миру, где он родился. Учение Магомета противопоставило его племени, чьи предания он хулил. Племя грозило ему изгнанием, что было равносильно смерти. Тем самым он вынужден был отвергнуть племенную связь, а так как существование без связи в то время было немыслимо, то установить между своими сторонниками и собой связь иного рода. Таков и был смысл хиджры, с которой по праву начинается отсчет мусульманской эры: бегство Магомета из Мекки в Медину ознаменовало собой разрыв кровных связей и установление новой общности, основанной на братстве избранных, открытом любому, кто примет его религиозные формы. Христианство начинается с момента индивидуального рождения бога-искупителя; ислам же начинает свой отсчет с рождения общины, государства нового типа, в основе которого была не кровь и не место. Ислам отличается от христианства и буддизма тем, что со времени хиджры он стал чем-то иным, нежели учение, распространяемое в рамках уже сложившегося общества (кровной или местной общины): то было учреждение общества, основанного на новом учении.

Этот принцип был в некотором смысле совершенен. Никаких экивоков и компромиссов: религиозный вождь являлся одновременно законодателем, судьей и военачальником. Невозможно представить более строго объединенной общности. В основе всех социальных связей лежала единая воля (но она не могла их разорвать), что не только позволяло поддерживать глубокое моральное единство, но и открывало исламу неограниченные возможности для распространения.

Это был великолепный механизм. Военный порядок пришел на смену анархии соперничающих племен, а индивидуальные ресурсы, которые больше не расходовались впустую, служили вооруженному сообществу. Трудность, препятствовавшая до тех пор росту (племенное ограничение), была снята, сила индивидов сохранялась для будущих военных кампаний. Наконец, завоевание, методично превращенное хадисами в средство расширения империи, позволяло без значительных разрушений вкладывать новые ресурсы в замкнутую силовую систему, которая становилась все обширнее и росла все быстрее. Такой процесс напоминает развитие промышленности в результате капиталистического накопления: если есть какой-то тормоз, противодействующий расточению, если развитие не имеет больше формальных ограничений, то приток энергии ведет к росту, а рост приумножает накопление.

Однако столь редкое совершенство не обходится и без обратного эффекта. Если сравнить завоевания мусульман с развитием христианской или буддийской религии, быстро становится заметным относительное бессилие ислама: ведь сила, чтобы увеличиваться, требует отказа от ее применения. Развитие промышленности требует ограничивать потребление: первейшая цель - оснащение, ему подчинен непосредственный интерес. Такую же иерархию ценностей устанавливает и принцип ислама: стремясь к большему могуществу, утрачивают способность непосредственно распоряжаться жизнью. Избежав моральной слабости христианских и буддийских сообществ (вынужденных служить оставшейся неизменной политической системе), ислам впал в еще большую слабость, следствие полного подчинения религиозной жизни военной необходимости. Набожный мусульманин отказался не только от расточительства племенной жизни, но и вообще от любой силовой траты, которая не являлась бы вненаправленным насилием, обращенным против врага-неверного. Внутринаправленное насилие, лежащее в основе религиозной жизни и достигающее вершин в жертвоприношении, играло в раннем исламе лишь второстепенную роль. Дело в том, что ислам - это в первую очередь не истребление, а, подобно капитализму, накопление наличных сил. В своей первооснове он чужд всякой драматизации, оцепенелому созерцанию драмы. Ничто в нем не соответствует смерти Христа на кресте или же гибельному упоению Будды. Его суверенность воинственного государя, который выплескивает свою ярость на врагов, противостоит суверенности верховного священнослужителя, который сам претерпевает божественную ярость. Суверенного полководца никогда не предают смерти, и он даже старается положить конец жертвоприношениям, его дело направлять насилие вовне и предохранять от внутреннего истребления - от разорения - живую силу сообщества. С самого начала он вступает на путь приобретений, завоеваний, просчитанных трат, которые в итоге ведут к росту. Ислам как целое в известном смысле является синтезом военных и религиозных форм, но государь-полководец мог оставлять рядом с собой нетронутыми религиозные формы: ислам же подчиняет их военным формам, он отменил жертвоприношения, ограничив религию моралью, милостыней и соблюдением молитв.


4. Поздний ислам, или Возврат к стабильности

Данный в период становления и завоеваний, смысл ислама теряется с образованием мусульманской империи. Как только благодаря своим победам ислам перестал быть направлением живых сил исключительно для роста, от него осталось лишь пустое, косное обрамление. Все, что пришло в него извне, включилось в эту строгую систему лишь в преображенном виде. Но, за исключением этой строгой системы, в нем и нет ничего такого, что бы не было дано еще до него. Он быстро открылся влиянию завоеванных стран, богатства которых унаследовал.

Самое удивительное то, что после завершения завоеваний основы арабской цивилизации, отрицание которой было основополагающим моментом для ислама, оказались живучими и, можно сказать, неизменными. Нечто от той племенной мурувы, которой Магомет противопоставлял неукоснительные заповеди Корана, продолжает существовать в арабском мире, сохранившем рыцарскую традицию, где ярость сочетается с расточительностью, а любовь с поэзией. Более того, мы сами взяли из ислама именно то, что связано не со вкладом Магомета, а с этими осужденными им ценностями. Любопытно отметить арабское влияние в нашей рыцарской "религии", столь отличной от того института рыцарства, который открывается нам в средневековых "жестах" и который был совершенно чужд мусульманскому миру. Само выражение рыцарский во времена крестовых походов приобрело новый, поэтический смысл, связанный с высокой оценкой страсти. В ХII веке на Западе обычный ритуал вооружения был заимствован у мусульман. А поэзия страсти, появившаяся на свет на юге Франции, явно продолжает традицию, восходящую через Андалузию к тем поэтическим конкурсам, что происходили в арабских племенах и сурово осуждались пророком.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: Исламский вопрос

Сообщение Валерий Бохонов 24 ноя 2012, 17:14

Я думаю - ислам реальный ничего общего не имеет с тем мифическим образом о нём, который был создан европейцами в Средневековье.
Многие вещи приписывались исламу с целью обойти цензуру.

Впрочем, наверное некоторая своеобразная интеллектуальная культура сохранялась в Персии со времён его доисламского величия. Ну, когда ещё Индия и Персия были очень близки. Медицина, поэзия, суфизм и т.д. - это всё в общем персидское влияние в исламе. Которое в итоге практически сошло до минимума в исламизированной среде.

исламские арабские страны - родина ислама - фактически не имеют ничего сравнимого по значению с европейской культурой.

Великая держава позднего Средневековья и Нового Времени - Турция - это фактически трансформированная Византия с использованием европейских технологий. К началу 20 века она полностью исчерпала свой традиционный потенциал.

Я думаю - ислам в целом абсолютно бесперспективен в плане развития по европейскому пути. Ну, недаром же Ататюрк поставил под тотальный контроль весь исламизм.
Между прочим, как Пётр 1-й православие. Правда и Пётр воспользовался английской технологией, разработанной Генрихом 8-м.
Аватара пользователя
Валерий Бохонов

 
Сообщений: 749
Зарегистрирован: 17 сен 2010, 07:25
Откуда: Новосибирск

Re: Исламский вопрос

Сообщение Александр Волынский 24 ноя 2012, 19:56

Ислам это самая анархичная религия для абсолютно анархичных бедуинов и городских торговцев. Его ритуалы просты, а этика примитивна. Таким был иудаизм еще при Моисее.
Мусульманин должен подчинятся только праведному халифу, дословно- "заменителю" Пророка. Любое государство, кроме Халифата, порочно.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9400
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

След.

Вернуться в ЭОН (Энархический Орден Нового Начала)


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1