ТВОРЕНИЕ КАК РЕМЕСЛО

ТВОРЕНИЕ КАК РЕМЕСЛО

Сообщение Максим Борозенец 11 май 2010, 13:46

Известно, что у различных этносов космогония связана с тем или иным ремеслом, что вообще характерно для культов Неолита, эпохи расцвета ремесел. У семитов, например, Творец представлен как Гончар. У арийцев чаще всего как Кузнец. Процесс Творения повторяет практически одну и ту же формулу: вначале разрушается то, что было прежде, и из этой массы последовательно создается новый мир. Сравните алхимическое Делание: «неправильная» материя должна сгнить, чтобы последовательно возродиться преображенной.

Я попытался сопоставить традиционные ремесла следующим образом.

1a. Гончарное ремесло. Объект Творения пребывает в уже готовом состоянии – в виде глины, вязкой и податливой массы, которую вычерпывают из карьера. Глина преобразуется в необходимую форму и затем обжигается.

1b. Кузнечное ремесло. Изначально использовался только самородный металл, что весьма сближает кузнечное ремесло с гончарным. Для технологического процесса также необходима высокая температура. Но если для лепки нужны «женские» качества – нежность и пластика рук, то для ковки – мужские, с фаллическими атрибутами – молотами. Результат работы соответствующий: сосуды – чисто женский архетип, а орудия и оружие – мужской.

1с. Ремесло плотника - плотник означает букв. "материализатор", так как субстанция мира представлялась как переплетение тончайших волокон (интуитивное представление о строении вещества). Плоть > плотник, полотно (тут же и ткачество как более явно выраженое "плетение материи", ср. ткань = материя). Еще до изобретения ткачества (на основе шерсти и культивирования льна) плотники занимались плетением оград, корзин и одежды (из ветвей, коры и лыка). Поэтому ремесло плотника изначально - это именно "плетение", так как более продвинутая обработка дерева появляется с развитием кузнечного дела (до использования металлов стволы только пережигали и выдалбливали для челнов).

Гончарное и кузнечное дело (до развития металлургии и обогащения алхимическим мистицизмом), а также ремесла плотника и ткача – наиболее примитивные ремесла с точки зрения технологического процесса. Следующую ступень занимают ремесла, связанные с пищевой сферой. Они усложнены тем, что технологическому процессу предшествует долгий период выращивания «сырья», причем у земледельцев он намного сложнее, чем у скотоводов. Но что самое главное, деятели пищевых ремесел имеют дело с «живой» материей, которая «одухотворена», а значит, подвержена прямому влиянию Божества.

2a. Пекарное ремесло. Зерно перемалывается в муку (мельник – отдельная архетипическая профессия! – зачастую демонизирован), затем месится и формируется аналогично глине. Но здесь один важный момент: если глина – это «неживая материя», то тесто – наоборот, «живая», с которой происходит целый ряд качественных изменений – оно бродит, киснет, растет и т.п.

2b. Кисломолочное ремесло. Молоко скисает, то есть «преображается Солнцем», и уже потом из него делается сметана, сыр, творог (букв. «творение»!) и т.п. Древнейшее название Солнца восходит к корню *S(U)-, что означает «добро, достаток, изобилие, умножение». Он также означает «струиться, источаться» (о благодатной божественной силе, воплощенной в солнечных лучах). И этот же корень напрямую указывает на «окисляющие» качества солнечного света (ср. русс. сыворотка, сыр; санс. sura – сакральный напиток). Солнце здесь мыслится не как субъект, но как посредник, орудие «окисления», то есть преображения – сакрального качества Божества.

2c. Пиво- и медоварение. Схоже с кисломолочным ремеслом, но насыщеннее символически ввиду мистического действия алкоголя.

Следует обратить внимание, что Алхимия рассматривает материю «глазами хлебороба», то есть как живое вещество. Это наверняка означает, что кузнечное дело по мере своего развития заимствовало атрибуты и принципы пищевой отрасли. О. Шрадер в своей книге "Индоевропейцы" (Die Indogermanen, 1911) отмечает, что "под "кузнецом" подразумевался вообще всякий "искусник", работавший по дереву, металлу и др. Индо-европейская параллель: греч. tekton - в смысле "каменотес, плотник, корабельщик, весовщик, токарь, резчик" и древне-инд. takshan, плотник, от taksh - "обтесывать, вырезать, обрабатывать, формовать, производить". Шрадер отмечает также, что основной труд выполнялся индоевропейской женщиной. Если мужчина пахал землю и засевал (очевидный фаллический символизм), то женщина косила, молола, месила, формировала, выпекала - "обязанностью женщины было приготовлять пищу, печь хлебы (ср. англ. lady из англо-сакс. hlaefdige - букв. месильница теста), варить пиво".

Наконец, еще более сложным является технологический процесс изготовления одежды. Прясть, ткать (текти, течь – ср. со стихией воды), шить, вязать (от «виться» - уподобление растениям), плести (ср. плоть, уплотнять, воплощать) и т.п. – все эти глаголы так или иначе связаны с материализацией, воплощением, прямым отождествлением с первоэлементами (пылающий огонь и текущая вода мыслились как «плетение субстанции»), и даже с деланием самого Божества.

Я хочу пригласить уважаемых коллег к обсуждению версий космогонического Мифа. Давайте рассмотрим мифы Творения различных народов и сопоставим с теми или иными ремеслами.
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген

Re: ТВОРЕНИЕ КАК РЕМЕСЛО

Сообщение Валентин Чередников 11 май 2010, 20:00

В связи с ткацким ремеслом интересно вспомнить Томаса Карлейля, сформулировавшего в своём романе "Сартор резартус" на основании философии одежды очень интересный, мистико-нигилистический взгляд на мир. Привожу здесь полный текст центральной главы этого романа, которая называется "Натуральный Супернатурализм" (к сожалению, с 1902 года книга на русском не переиздавалась).

"Натуральный Супернатурализмъ.

Но гдѣ нашъ Профессоръ впервые становится Провидцемъ, такъ это въ поразительномъ отдѣлѣ, озаглавленномъ Натуральный Супернатурализмъ; послѣ долгихъ усилій, коихъ мы были свидѣтелями, онъ наконецъ покоряетъ себѣ подъ ноги эту строптивую Философію Одежды и побѣдоносно вступаетъ въ обладаніе ею. Ему приходилось бороться со многими Призраками: съ «Тканями Платья и Тканями паука» Королевскихъ Мантій, устарѣлыхъ Символовъ и многаго другаго; тѣмъ не менѣе онъ отважно пробился. И что хуже всего, два совершенно таинственныхъ, объемлющихъ міръ Призрака, ВРЕМЯ И ПРОСТРАНСТВО, постоянно витали вокругъ него, поражая и пугая; но и съ ними также онъ теперь рѣшительно схватывается, и ихъ также онъ побѣдоносно разрываетъ въ клочки. Однимъ словомъ, онъ упорно смотрѣлъ на Жизнь, пока не растаяли одна за другой ея земныя оболочки и украшенія, и теперь передъ его восхищеннымъ взоромъ раскрыто внутреннее небесное Святое Святыхъ.
Итакъ, здѣсь, собственно говоря, Философія Одежды достигаетъ Трансцендентализма: этотъ послѣдній скачокъ, если мы только будемъ въ состояніи его совершить, приведетъ насъ въ обѣтованную землю, гдѣ Палингенезія, въ полномъ значеніи слова, можетъ быть разсматриваема, какъ уже начинающаяся. «Итакъ, мужайся!» можетъ воскликнуть нашъ Діогенъ съ лучшимъ правомъ, чѣмъ то нѣкогда сдѣлалъ Діогенъ Первый. Послѣ долгихъ мучительныхъ размышленій мы нашли, что этоть поразительный Отдѣлъ не непонятенъ, но, наоборотъ, становится яснымъ, даже сіяющимъ и всеосвѣщающимъ. Пусть читатель, приложивъ наибольшую силу спекулятивнаго ума, какую только онъ имѣетъ, сдѣлаетъ свое дѣло, равно какъ и мы постараемся, разсудительнымъ выборомъ и сопоставленіями, сдѣлать наше.
«Глубоко было и есть значеніе Чудесъ», такъ спокойно начинаетъ Профессоръ, «гораздо глубже, можетъ быть, чѣмъ мы воображаемъ. Но, однако, вопросъ вопросовъ былъ бы: что собственно есть Чудо? Для Сіамскаго Короля въ Голландіи была чудомъ ледяная сосулька, и тотъ, кто принесъ бы съ собой воздушный насосъ, и стклянку купороснаго эѳира, могъ бы произвести Чудо. А для моей Лошади, которая, къ несчастью, еще болѣе необразованна научно, развѣ я не дѣлаю чуда, развѣ я не произношу магическаго: «Сезамъ, откройся!» — всякій разъ, какъ мнѣ угодно бываетъ заплатить два пенса и открыть для нея непроходимый Schlagbaum или запертую Заставу?»
«Но развѣ настоящее чудо не есть просто-напросто нарушеніе Законовъ Природы?» спросятъ многіе. Имъ я отвѣчу слѣдующимъ новымъ вопросомъ: «А гдѣ Законы Природы? Для меня, можетъ быть, возстаніе кого-нибудь изъ мертвыхъ было бы не нарушеніемъ этихъ законовъ, а подтвержденіемъ, было бы нѣкоторымъ гораздо болѣе глубокимъ Закономъ, нынѣ впервые понятымъ и, подъ воздѣйствіемъ Духовной Силы, раскрывшимъ передъ нами, подобно всѣмъ другимъ Законамъ, свою Матеріальную Силу».
«Тутъ, однако, нѣкоторые пожалуй спросятъ, не безъ удивленія: на какомъ основаніи кто-нибудь, кто можетъ заставить плавать Желѣзо, явится и объявитъ, что по этому самому онъ можетъ учить Религіи? Конечно, для насъ, людей Девятнадцатаго Вѣка, такое заявленіе не было бы убѣдительно; но тѣмъ не менѣе для нашихъ отцовъ въ Первомъ Вѣкѣ оно было полно значенія».
«Но не заключается ли глубочайшій Законъ Природы въ томъ, что она постоянна?» восклицаетъ просвѣщенный классъ людей. «Не установлена ли Машина Вселенной такъ, чтобы двигаться по неизмѣннымъ правиламъ? Весьма вѣроятно, добрые друзья; и я также не могу не вѣрить, что Богъ, относительно Котораго древніе вдохновенные мужи утверждали, что «въ Немъ нѣтъ ни тѣни измѣненія и преложенія», дѣйствительно никогда не измѣняется; что Природа, что Вселенная, — называть которую машиной мы не можемъ запретить никому, кто этого желаетъ, — двигается по самымъ неизмѣннымъ правиламъ. А теперь я снова поставлю вамъ старый вопросъ: Да въ чемъ же могутъ состоять эти неизмѣнныя правила, составляющія полную Книгу Статутовъ Природы?»
«Они изложены въ нашихъ Научныхъ Трудахъ», говорите вы, «въ накопленныхъ записяхъ Человѣческаго Опыта». — Что же, Человѣкъ, съ своимъ Опытомъ, присутствовалъ при Твореніи и видѣлъ, какъ оно совершилось? Спускались ли люди хотя бы глубочайшей науки внизъ, до основанія Вселенной, и измѣрили ли они все тамъ? Принялъ ли ихъ Творецъ въ Свой Совѣтъ, чтобы они прочли Его основной планъ непознаваемаго Всего и могли затѣмъ сказать: Вотъ что тамъ намѣчено—и ничего болѣе? Увы! никоимъ образомъ! Эти люди науки не были нигдѣ, кромѣ какъ тамъ, гдѣ и мы; они видѣли только на толщину руки глубже, чѣмъ видимъ мы, въ ту Глубину, которая безгранична, безъ дна, какъ и безъ берега».
«Книга Лапласа о Звѣздахъ, въ которой онъ излагаетъ, что нѣкоторыя Планеты, съ ихъ Спутниками, вращаются вокругъ нашего достопочтеннаго Солнца со скоростью и по орбитѣ, которыя, по величайшей счастливой случайности, ему и ему подобнымъ удалось открыть, — для меня такъ же драгоцѣнна, какъ и для другихъ. Но это ли то, что ты называешь «Механизмомъ Небесъ» или «Системой Міра», — это, гдѣ отброшены Сиріусъ и Плеяды и всѣ Гершелевы пятнадцать тысячъ солнцъ въ минуту,— а нѣсколько жалкихъ пригоршней Лунъ и бездѣйственныхъ Шаровъ были увидѣны, прозваны и отмѣчены на Зодіакальныхъ путевыхъ листкахъ, такъ что мы теперь можемъ болтать объ ихъ приблизительномъ Гдѣ, причемъ ихъ Какъ, ихъ Почему, ихъ Что скрыты отъ насъ какъ бы въ безформенной Пустотѣ?»
«Система Природы! Для самаго мудраго человѣка, какъ бы ни было обширно его поле зрѣнія, Природа остается совершенно безконечно глубокой, совершенно безконечно обширной, и весь Опытъ надъ ней ограничивается немногими отсчитанными вѣками и отмѣренными квадратными милями. Послѣдовательность измѣненій Природы на нашей ничтожной маленькой Планетѣ отчасти извѣстна намъ; но кто знаетъ, отъ какой иной, болѣе глубокой послѣдовательности они зависятъ, въ какомъ иномъ безконечно болѣе широкомъ Циклѣ (причинъ) вращается нашъ маленькій Эпициклъ? Малявкѣ можетъ быть хорошо извѣстна всякая щелочка и камешекъ, всякое свойство и измѣненіе въ ея маленькомъ родномъ Затонѣ; но понимаетъ ли Малявка Приливы и Отливы Океана и періодическія Теченія, и Пассаты, и Муссоны, и Затменія Луны? А вѣдь благодаря всему этому регулируется состояніе ея маленькаго Затона, и время отъ времени оно можетъ быть (совершенно нечудесно) нарушено и ниспровергнуто. Такая Малявка — Человѣкъ; его Затонъ — эта планета Земля; его Океанъ — неизмѣримое Все; его Муссоны и періодическія Теченія—таинственное слѣдованіе Провидѣнія черезъ Эоны Эоновъ».
«Мы говоримъ о Книгѣ Природы; и дѣйствительно, она есть Книга, Авторъ и Сочинитель который — Богъ. Читать ее! Знаешь ли ты, знаетъ ли вообще человѣкъ хотя бы только ея Азбуку? Мы не будемъ спрашивать тебя о ея Словахъ, Выраженіяхъ и великихъ описательныхъ Страницахъ, поэтическихъ и философскихъ, разсѣянныхъ по всей Солнечной Системѣ и на Тысячи Лѣтъ. Это — книга, написанная небесными гіероглифами, истинно Священными письменами, изъ коихъ даже Пророки счастливы разобрать строчку здѣсь и строчку тамъ. Что же до вашихъ Институтовъ и Академій Наукъ, то они бодро подвизаются и, помощью ловкихъ комбинацій, выхватываютъ изъ середины плотно-сбитаго, нераспутываемо-сплетеннаго гіероглифическаго письма кое-какія Буквы обыкновеннаго Вида и составляютъ изъ нихъ тотъ или другой экономическій Рецептъ, имѣющій высокое значеніе въ Практическомъ примѣненіи. Что Природа больше, чѣмъ какой-то безграничный сборникъ такихъ рецептовъ, или чѣмъ громадная, почти неистощимая домашняя Поваренная Книга, вся тайна которой этимъ способомъ будетъ когда-нибудь раскрыта, — объ этомъ даже немногимъ и снится.
«Привычка», продолжаетъ нашъ Профессоръ. «дѣлаетъ изо всѣхъ насъ вралей. Подумай хорошенько и ты увидишь, что Привычка есть величайшій изъ Ткачей и ткетъ для всѣхъ Духовъ Міра воздушныя одѣянія, благодаря которымъ они по-истинѣ живутъ видимо съ нами, какъ исполнительные слуги, въ нашихъ домахъ и мастерскихъ; но ихъ духовная природа становятся поэтому для большинства навсегда скрытой. Философія жалуется, что Привычка завязала намъ глаза съ самаго начала, что мы все дѣлаемъ по Привычкѣ, даже вѣруемъ благодаря ей; что самыя наши Аксіомы, какъ бы мы ни хвастались Свободомысліемъ, чаще всего — просто такія при-нятыя на вѣру Положенія, относительно которыхъ мы никогда не слыхали, чтобы они подвергались изслѣдованію. Да и что такое вся насквозь Философія, какъ не постоянное сраженіе съ Привычкой, постоянно возобновляемое усиліе перейти (to transcend) за сферу слѣпой Привычки и сдѣлаться такимъ образомъ Трансцендентальнымъ?»
«Безчисленны иллюзіи и фокусы Привычки; но изо всѣхъ нихъ, можетъ быть, самая остроумная ея уловка, это убѣдить насъ, что Чудесное, черезъ простое повтореніе, перестаетъ быть Чудеснымъ. Правда, благодаря именно этому мы живемъ; ибо человѣкъ долженъ работать такъ же, какъ и удивляться, и постольку Привычка здѣсь добрая нянька, руководящая имъ для его же дѣйствительной пользы. Но она слабая и глупая нянька, или, скорѣе, мы заблуждающіеся, глупые питомцы, если въ часы нашего отдыха и размышленія продолжаемъ то же заблужденіе. Развѣ я долженъ смотрѣть на Поразительное съ глупымъ равнодушіемъ, потому что я видѣлъ его дважды, или двѣсти, или два мил-ліона разъ? Въ Природѣ или въ Искусствѣ нѣтъ причины, почему бы я долженъ былъ такъ поступать, если только я не простая Рабочая Машина, для которой божественный даръ Мысли то же самое, что земной даръ Пара для Паровой машины, сила, помощью которой можетъ быть вьпряденъ хлопокъ и реализованы деньги и цѣнность денегъ».
«Весьма замѣчательной, сверхъ того, здѣсь, какъ и въ другихъ случахъ, найдешь ты силу Именъ, которыя суть по-истинѣ только видъ такого сотканнаго привычкой, скрывающаго чудеса Одѣянія. Колдовство и всякаго рода Привидѣнія и Демонологію мы теперь называемъ Безуміемъ и Разстройствомъ Нервовъ; но мы рѣдко думаемъ о томъ, что теперь на насъ надвигается новый вопросъ: Что такое Безуміе, что такое Нервы? Какъ и прежде, Безуміе все еще остается таинственно-устрашающимъ, совершенно адскимъ кипящимъ всплескомъ изъ самой Низшей Хаотической Глуби, сквозь этотъ богато расписанный Образъ Творенія, который плаваетъ надъ ней, и который мы называемъ: Реальное. Развѣ Лютерово изображеніе Діавола было менѣе Реально отъ того, было ли оно образовано внутри его тѣлеснаго глаза или внѣ его? Въ каждой, мудрѣйшей Душѣ заключается цѣлый міръ внутренняго Безумія, подлинное Демоническое Царство, изъ котораго по-истинѣ и былъ творчески сооруженъ ея міръ Мудрости, и гдѣ онъ и теперь пребываетъ, подобно обитаемой, цвѣтущей Земной Корѣ на ея темныхъ устояхъ».
«Но глубочайшими изъ всѣхъ призрачныхъ Видимостей, пригодныхъ для скрытія Чудесъ, какъ и для многихъ другихъ цѣлей, являются двѣ великія основныя мірообъемлющія Видимости — ПРОСТРАНСТВО и ВРЕМЯ. Онѣ, будучи выпрядены и сотканы для насъ даже еще до Рожденія, дабы облечь наше небесное Я для его жизни здѣсь, а также чтобы ослѣпить его, объемлютъ все, какъ міровая ткань, или какъ основа и утокъ, помощью коихъ выпрядаются и вырисовываются всѣ второстепенныя Иллюзіи въ этомъ Призрачномъ Существованіи. Напрасно, пока вы здѣсь, на Землѣ, будете вы стараться сбросить ихъ съ себя; вы можете въ лучшемъ случаѣ только надорвать ихъ на мгновеніе и посмотрѣть сквозь нихъ».
«У Фортуната была волшебная Шапка; если онъ ее надѣвалъ и желалъ быть Гдѣ-нибудь, онъ тотчасъ же Тамъ и былъ. Этимъ способомъ Фортунатъ восторжествовалъ надъ Пространствомъ; онъ уничтожилъ Пространство. Для него не существовало Гдѣ, а все было Здѣсь. 0, если бы на Вангассе въ Вейснихтво поселился какой-нибудь Шляпникъ и сдѣлалъ бы подобныя касторовыя шляпы для всего человѣчества,—какой міръ мы имѣли бы такимъ образомъ! Еще чудеснѣе, если бы на противоположной сторонѣ этой улицы поселился другой Шляпникъ и, подобно тому, какъ его товарищъ по ремеслу дѣлалъ Шляпы, уничтожающія Пространство, началъ бы дѣлать шляпы, уничтожающія Время! Я пріобрѣлъ бы обѣ, будь то на мои послѣдніе гроши; но въ особенности вторую. Надвинуть свою касторовую шляпу и, только пожелавъ быть Гдѣ-нибудь, прямо уже и быть Тамъ! Затѣмъ, надвинуть свою другую касторовую шляпу и, только пожелавъ быть Коіда-нибудь, прямо уже и быть Тогда! Это было бы по-истинѣ еще величественнѣе: перенестись по желанію отъ Огненнаго Созданія Міра къ его Огненному Концу; здѣсь исторически находиться въ Первомъ Вѣкѣ, бесѣдуя лицемъ къ лицу съ Павломъ и Сенекой; тамъ — пророчески въ Тридцать первомъ, бесѣдуя так-же лицемъ къ лицу съ другими Павлами и Сенеками, которые доселѣ еще скрыты въ глубинѣ этого послѣдняго Времени!»
«Или, можетъ быть, ты думаешь, что это невозможно, невообразимо? Что же, Прошлое уничтожено или только прошло? Будущее не существуетъ или только будетъ? Твои мистическія способности, Память и Надежда, уже отвѣчаютъ тебѣ; черезъ эти мистическіе пути ты, землею ослѣпленный, уже вызываешь и Прошлое, и Будущее и сообщаешься съ ними, хотя пока еще смутно и нѣмыми кивками. Завѣсы Вчера спущены; завѣсы Завтра взвиваются; но и Вчера и Завтра, оба существуютъ. Проникни сквозь элементъ Времени, взгляни въ Вѣчность. Вѣрь тому, что ты находишь написаннымъ въ святилищахъ Человѣческой Души, подобно тому какъ и всѣ Мыслители, во всѣ Времена благоговѣйно читали тамъ, что Время и Пространство не суть боги, но созданія Бога; что у Бога есть какъ всеобщее Здѣсь, такъ и вѣчное Теперь».
«И видишь ли ты въ нихъ проблескъ БЕЗСМЕРТІЯ? — 0 Небо! Бѣлый надгробный Памятникъ Любимаго Существа, которое умерло у насъ на рукахъ и должно было быть оставлено здѣсь, позади насъ, Памятникъ, который поднимается въ отдаленіи, какъ блѣдный, печально удаляющійся Путевой Столбъ, чтобы говорить, сколь много трудныхъ, печальныхъ миль мы уже прошли въ одиночествѣ , — вѣдь онъ только блѣдная, призрачная Иллюзія! Вѣдь утраченный Другъ все еще — таинственно Здѣсь, подобно тому, какъ и мы Здѣсь таинственно, съ Богомъ! — Знай за истину, что лишь Тѣни Времени погибли или могутъ погибнуть; что истинная Сущность всего, что было, всего, что есть, и всего, что будетъ, есть всегда и на-вѣки. Если это, къ не-счастію, покажется тебѣ новымъ, ты можешь взвѣсить это на досугѣ въ теченіе ближайшихъ двадцати лѣтъ или ближайшихъ двадцати столѣтій. Повѣрить этому ты долженъ: понять этого ты не можешь».
«Что Формы Мысли, Пространство и Время, жить въ которыхъ мы разъ навсегда посланы на эту Землю, должны обусловливать и опредѣлять всѣ наши Практическія разсужденія, понятія, представленія, или идеи, это кажется безусловно правильнымъ, справедливымъ и неизбѣжнымъ. Но что они, сверхъ того, захватываютъ такую же власть надъ чисто умственнымъ Размышленіемъ и ослѣпляютъ насъ по отношенію къ чудесамъ, лежащимъ повсюду около насъ, — это отнюдь не представляется таковымъ же. Допусти Пространство и Время въ ихъ законномъ качествѣ Формъ Мысли и даже, если хочешь, въ ихъ совершенно незаконномъ качествѣ Реальностей, и обсуди затѣмъ самъ съ собой, какъ ихъ тонкія личины скрываютъ отъ насъ самую яркую лучезар-ность Бога! Не было ли бы, напр., чудеснымъ, если бы я могъ протянуть руку и схватить Солнце? Но однако ты видишь ежедневно, какъ я протягиваю руку и схватываю ею многія вещи и махаю ими туда и сюда. Итакъ, что же ты: болъшой ребенокъ, который воображаетъ, что чудо заключается въ миляхъ разстоянія или въ фунтахъ вѣса, и не видитъ, что истинное, необъяснимое, открывающее Бога чудо заключается въ томъ, что я вообще могу протянуть руку; что я имѣю свободную силу схватить ею что-нибудь? Неисчислимы другіе обманы такого же рода и скрывающія чудо заблужденія, которыя Пространство продѣлываетъ надъ нами».
«Еще хуже обстоитъ дѣло съ Временемъ. Самый великій антимагъ и всемірный скрыватель чудесъ есть это самое лживое ВРЕМЯ. Если бы у насъ была уничтожающая Время Шапка, то стоило бы намъ надѣть ее хоть разъ, чтобы увидать себя въ Мірѣ Чудесъ, въ которомъ вся вымышленная или подлинная Тауматургія и всякія штуки Магіи были бы превзойдены. Но, къ несчастію, у насъ нѣтъ такой Шапки, а человѣкъ,— бѣдный глупецъ! — можетъ лишь изрѣдка и то въ недостаточной мѣрѣ справляться безъ нея».
«Развѣ не было бы чудесно, напримѣръ, если бы Орфей или Амфіонъ построили стѣны Ѳивъ однимъ звукомъ своей Лиры? Однако, скажите мнѣ: Кто построилъ эти стѣны Вейснихтво, пригласивъ всѣ песчаниковые утесы протанцовать сюда изъ Steinbruch (нынѣ огромной Троглодитовой пещеры съ страшными, покрытыми зеленью лужами) и соединиться въ Дорическія и Іоническія колонны, четырехугольные каменные дома и благородныя улицы? Не былъ ли то еще гораздо высшій Орфей или Орфеи, кто въ прошедшія столѣтія, помощью божественной музыки Мудрости, достигъ того, чтобы цивилизовать Человѣка? Нашъ Высочайшій Орфей странствовалъ въ Іудеѣ восемнадцать вѣковъ тому назадъ; Его небесная мелодія, разливаясь въ безыскусственныхъ родныхъ звукахъ, плѣнила восхищенныя души людей и, исходя изъ истинной небесной мелодіи, до сихъ поръ разливается и звучитъ во всѣхъ нашихъ сердцахъ, хотя теперь уже съ аккомпаниментами тысячи родовъ и съ богатыми симфоніями, и модулируетъ и божественно ведетъ ихъ. Чудо ли то, что совершается въ два часа, и перестанетъ ли оно быть чудеснымъ, если совершится въ два милліона часовъ? Не только Ѳивы были построены помощью музыки Орфея, — но безъ музыки какого-нибудь вдохновеннаго Орфея ни одинъ городъ не былъ по-строенъ и ни одно дѣло, которымъ хвалится человѣкъ, никогда не было сдѣлано».
«Сотри Иллюзіи Времени; взгляни, если у тебя есть глаза, отъ близкой двигающей причины къ ея далеко отстоящему Двигателю. Развѣ ударъ, который передался черезъ весь млечный путь эластическихъ шаровъ, былъ менѣе ударомъ, чѣмъ если бы былъ ударенъ и подброшенъ вверхъ только послѣдній шаръ? О, если бы я могъ (помощью уничтожающей Время Шапки) перенести тебя отъ Начала къ Концу! Какъ раскрылось бы твое зрѣніе, и какъ твое сердце разгорѣлось бы въ Морѣ Свѣта небесныхь чудесъ! Тогда увидалъ бы ты, что эта прекрасная Вселенная, даже въ малѣйшихъ своихъ об-ластяхъ, есть самымъ подлиннымъ образомъ Градъ Божій подъ звѣзднымъ сводомъ, что въ каждой звѣздѣ, въ каждой былинкѣ и тѣмъ болѣе въ каждой Живой Душѣ всегда сіяетъ слава присутствующаго Бога. Но Природа, которая есть Одѣяніе Бога во Времени и открываетъ Его мудрому, — скрываетъ Его отъ безумнаго».
«И далѣе, можетъ ли быть что-нибудь болѣе чудесное, чѣмъ дѣйствительный, настоящій Духъ? Англичанинъ Джонсонъ всю свою жизнь страстно желалъ видѣть таковаго, но не могъ, хотя и ходилъ въ Кокъ-Лэнъ, а оттуда — подъ церковные своды, и постукивалъ по гробамъ. Глупый Докторъ! Развѣ онъ никогда не смотрѣлъ своимъ умственнымъ взоромъ такъ же, какъ тѣлеснымъ, вокругъ себя, въ это полное теченіе человѣческой Жизни, которую онъ такъ любилъ? Неужели онъ никогда не посмотрѣлъ даже хотя бы въ самого Себя? Добрый Докторъ былъ Духомъ, столь дѣйствительнымъ и настоящимъ, какого только могла пожелать его душа; и болѣе того: милліоны Духовъ странствовали по улицамъ рядомъ съ нимъ. Еще разъ говорю я: сотри Иллюзію Времени; сожми шестьдесятъ лѣтъ въ шестьдесятъ секундъ: что такое былъ онъ, что такое мы? Развѣ мы не Духи, которымъ придана форма тѣла, форма Явленія, и которые снова исчезаютъ въ воздухъ и въ Невидимость? Это не метафора, — это простой научный фактъ: мы возникаемъ изъ Ничто, принимаемъ Образъ и дѣлаемся Явленіями; вокругъ насъ, какъ вокругъ самыхъ подлинныхъ привидѣній, — Вѣчность, а для Вѣчности секунды все равно что годы и эоны. Не достигаютъ ли сюда звуки Любви и Вѣры, какъ бы отъ струнъ небесной арфы, подобно Пѣнію блаженныхъ Душъ? И далѣе: развѣ мы не визжимъ и не пищимъ (въ нашихъ сварливыхъ совиныхъ спорахъ и пререканіяхъ); развѣ мы не скользимъ роковымъ образомъ, слабые и боязливые, или не шумимъ (poltern) и не веселимся въ нашей безумной Пляскѣ Смерти, пока благоуханіе утренняго воздуха не призоветъ насъ къ нашему тихому Жилищу, пока не пробудится полная сновидѣній Ночь и не станетъ Днемъ? Гдѣ теперь Александръ Македонскій? Слѣдуетъ ли еще за нимъ стальная Рать, которая вопила въ свирѣпыхъ кликахъ битвы при Иссѣ и Арбелѣ? Или они всѣ окончательно исчезли, какъ и подобаетъ спугнутымъ Домовымъ? Также и Наполеонъ и его Бѣгства изъ Москвы и Аустерлицкія Кампаніи? Что все это, какъ не самая настоящая Охота Духовъ, которая теперь пронеслась мимо со всѣмъ своимъ завывающимъ шумомъ, дѣлавшимъ Ночь отвратительной? — Духи! Около тысячи милліоновъ ихъ открыто ходитъ по Землѣ среди бѣла дня; съ полсотни ихъ исчезло, съ полсотни появилось, прежде, чѣмъ твои часы тикнули одинъ разъ».
«0 Небо! Таинственно, страшно думать, что мы не только носимъ каждый въ себѣ будущаго Духа, но что мы и теперь уже самымъ подлиннымъ образомъ Духи. Эти Члены, откуда мы ихъ имѣемъ? Эта бурная Сила, эта кровь жизни съ ея кипучею Страстью? Все это прахъ и тѣнь, Система тѣней, соединенныхъ вокругъ нашего Я, въ которой, на нѣсколько мгновеній или на нѣсколько лѣтъ, Божественная сущность должна открываться во плоти. Этотъ воинъ на своемъ сильномъ боевомъ конѣ, — огонь горитъ въ его глазахъ, сила таится въ его рукѣ и сердцѣ; но и воинъ, и боевой конь — призракъ, проявленная Сила, и ничего болѣе. Они гордо попираютъ землю, какъ будто бы земля была твердой субстанціей. Безумный! Земля только перепонка; она лопается на-двое, — и воинъ и боевой конь погружаются глубже всякаго лота. Лота? Само воображеніе не можетъ слѣдовать за ними. Немного временн тому назадъ,— ихъ не было; еще немного времени, — и ихъ уже нѣтъ, самаго праха ихъ нѣтъ».
«Такъ было изначала, такъ будетъ до конца. Поколѣніе за Поколѣніемъ принимаетъ на себя форму Тѣла и, исходя изъ Киммерійской Ночи, съ порученіемъ отъ Неба, ВЫСТУПАЕТЪ ВПЕРЕДЪ. Какіе въ каждомъ изъ нихъ есть Сила и Огонь, тѣ оно и упо-требляетъ. Одно мелетъ на мельницѣ Ремесла; другое подобно охотнику, карабкается на головокружительныя Альпійскія высоты Науки; иное разбивается въ куски о скалы Борьбы, въ войнѣ съ своимъ ближнимъ, — и затѣмъ этотъ посланникъ Неба отзывается назадъ. Его земное Одѣяніе ниспадаетъ и скоро дѣлается даже для Чувства исчезнувшею Тѣнью. Такимъ образомъ, подобно какому-то дико пылающему, дико гремящему обозу Небесной Артиллеріи, это таинственное ЧЕЛОВѢЧЕСТВО гремитъ и пылаетъ въ длинно растянувшемся, быстро смѣняющемся величіи, черезъ неизвѣстныя бездны. Такъ, подобно созданному Богомъ, дышащему огнемъ Духу-Привидѣнію, появляемся мы изъ Пустоты, бурно спѣшимъ черезъ удивленную Землю, затѣмъ погружаемся опять въ Пустоту. Земныя горы сравниваются, ея моря наполняются при нашемъ проходѣ: можетъ ли Земля, которая только мертва и призракъ, противостоять Духамъ, которыя имѣютъ реальность и живы? На самомъ твердомъ адамантѣ отпечатываются наши слѣды; послѣдній Рядъ войска можетъ разобрать слѣды самаго перваго Авангарда. Но откуда? — 0 Небо, куда? Чувство не знаетъ; Вѣра не знаетъ, — кромѣ только одного: черезъ Тайну къ Тайнѣ, отъ Бога къ Богу». .
„И Сами мы вещественны, какъ сны.
Изъ насъ самихъ родятся сновидѣнья,
И наша Жизнь лишь сномъ окружена!" [1])."
Аватара пользователя
Валентин Чередников

 
Сообщений: 398
Зарегистрирован: 05 ноя 2009, 15:52

Re: ТВОРЕНИЕ КАК РЕМЕСЛО

Сообщение Максим Борозенец 12 май 2010, 23:34

Валентин, спасибо за интереснейший текст!

Действительно, именно ремесло одежды насыщено глубочайшим симолизмом:

1. Из хаоса шерсти через диалектику противоположностей (фаллическое веретено и ктеическая прялка) порождается нить - как первичный луч, Логос, прорвавший плеву мрака.
2. Нити переплетаются в структуру, образуя ткань - полотно Мироздания и плоть как таковую. Полотно - проекция матрицы Бытия, которая будет заполняться узорами и формами. Все это - далекая предтеча виртуальной реальности, где на полотне (экране) оживают узоры (тени, образы). Вспомните также одежду как печать грехопадения, то есть первую проекцию абстрагирования, объективизации: "И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: где ты? Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся" (Быт. 3-9,10). И далее: "И сделал Господь Бог Адаму и жене его одежды кожаные и одел их". (Быт. 3-21)
Ex Borea Lux! - Из Севера Свет!
Аватара пользователя
Максим Борозенец
Администратор
 
Сообщений: 3429
Зарегистрирован: 30 окт 2009, 23:45
Откуда: Дания, Копенгаген


Вернуться в Традиция и Миф


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1