Бергман. Утопия для реалистов. Главы.

Бергман. Утопия для реалистов. Главы.

Сообщение Александр Волынский 02 фев 2018, 08:50

Секрет растущего государства
Все восходит к Моцарту. В 1782 г., когда этот великий композитор сочинил свой Струнный квартет № 14 cоль мажор (K. 387), для его исполнения требовалось четыре человека. Сегодня, 250 лет спустя, эту пьесу по-прежнему должны играть четыре музыканта197. Если вы желаете повысить свою производительность как скрипача, самое большее, что вы можете сделать, — играть чуть


быстрее. Скажем иначе: некоторые вещи, например музыка, всячески сопротивляются попыткам повысить эффективность. Мы можем производить кофеварки все быстрее и дешевле, в то время как скрипач не может поднять темп, не испортив исполняемую им вещь. Логично ожидать, что в своем соревновании с машинами мы продолжим тратить все меньше на продукты, которые можно производить с относительно высокой эффективностью, и все больше — на такие трудоемкие услуги и удовольствия, как искусство, здравоохранение, образование и безопасность. Не случайно государственный сектор наиболее благополучных стран вроде Дании, Швеции и Финляндии так обширен. Их правительства субсидируют области, производительность в которых нельзя повысить. В отличие от производства холодильника или автомобиля уроки истории и посещения врача попросту нельзя сделать «более эффективными»198. Естественно, что в результате правительство поглощает все большую долю экономического пирога. Явление, впервые замеченное в 1960-х экономистом Уильямом Баумолем и ныне известное как «болезнь цен Баумоля», заключается в том, что издержки в таких трудоинтенсивных секторах, как здравоохранение и образование, растут быстрее, чем издержки в секторах, где большая часть работы поддается автоматизации. Но постойте. Разве не следует называть это благословением, а не болезнью? В конце концов, чем эффективнее становятся наши заводы и наши компьютеры, тем менее эффективными должны быть наши образование и здравоохранение — ведь у нас остается больше времени на то, чтобы применять более индивидуальный подход в образовании и по отношению к старым и немощным людям, нуждающимся в заботе. И это здорово, верно? Согласно Баумолю, главное препятствие, мешающее выделить ресурсы на подобные благородные цели, — «иллюзия, будто мы не можем этого себе позволить». Весьма стойкая иллюзия. Тому, кто одержим эффективностью и производительностью, трудно понять истинную ценность образования и ухода. Потому-то многие политики и налогоплательщики замечают одни только издержки. Они не понимают, что чем богаче становится страна, тем больше ей следует тратить на учителей и врачей. Вместо того чтобы видеть в росте этих затрат благословение, в них усматривают болезнь. Однако — если только мы не захотим, чтобы школы и больницы походили на заводы, — мы можем быть уверены в том, что в нашем беге наперегонки с машинами стоимость здравоохранения и образования будет только расти. Тем временем продукты вроде холодильников и автомобилей уже стали слишком дешевы. Глядя только на цену продукта, мы упускаем из виду значительную долю издержек. По данным британских исследователей, на каждый фунт, заработанный рекламным агентом, приходится на семь фунтов разрушений в форме стресса, избыточного потребления, загрязнения и долга; и наоборот, каждый фунт, заработанный уборщиком мусора, равносилен 12 фунтам, выраженным в здоровье и устойчивости199. Услуги государственного сектора зачастую несут в себе множество скрытых выгод, в то время как частный сектор усеян скрытыми издержками. «Мы можем позволить себе платить больше за услуги, которые нам нужны, главным образом за здравоохранение и образование, — пишет Баумоль. — Чего мы, вероятно, не можем себе позволить, так это последствий снижения издержек». Можно возразить, что подобные «экзогенные факторы» попросту невозможно охарактеризовать количественно, так как они требуют слишком многих субъективных допущений, но именно в этом все и дело. «Ценность» и «производительность» нельзя выразить объективно, в цифрах, даже если мы притворяемся, будто все обстоит наоборот: «У нас высокий процент выпускников, значит, мы даем хорошее образование», «У нас большая доля аудитории, значит, мы делаем хорошее телевидение», «Экономика растет, значит, дела у нашей страны идут хорошо»… Цели нашего общества, ставящего во главу угла производительность, так же абсурдны, как и пятилетние планы бывшего СССР. Основывать политическую систему на показателях производительности — значит превратить хорошую жизнь в электронную таблицу. Как сказал писатель Кевин Келли, «производительность — для роботов. Люди превосходно умеют растрачивать время, экспериментировать, играть, исследовать и заниматься творчеством»
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9237
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Бергман. Утопия для реалистов. Главы.

Сообщение Александр Волынский 02 фев 2018, 14:24

Создание одного бесполезного рабочего места за другим, будь то работа для телемаркетолога или налогового консультанта, имеет прочное обоснование: можно сколотить состояние, не произведя вообще ничего. В такой ситуации неравенство только усугубляет проблему. Чем больше богатства сосредоточено наверху, тем выше спрос на корпоративных юристов, лоббистов и специалистов по высокочастотной торговле. В конце концов, спрос существует не в вакууме: он формируется в результате постоянных переговоров, определяется законами и институтами страны и, конечно, людьми, управляющими финансовыми ресурсами. Возможно, этим также объясняется то, почему инновации последних 30 лет — времени растущего неравенства — не вполне соответствуют нашим ожиданиям. «Мы хотели летающих автомобилей, а вместо них получили 140 символов», — шутит Питер Тиль, описавший себя как интеллектуала из Кремниевой долины279. Если послевоенная эпоха дала нам такие замечательные изобретения, как стиральная машина, холодильник, космический челнок и оральные контрацептивы, то последнее время мы имеем улучшенную версию того же телефона, что мы купили пару лет назад. На самом деле все выгоднее становится не внедрять инновации. Только представьте себе, сколько открытий не было сделано из-за того, что тысячи ярких умов растратили себя на


выдумывание сверхсложных финансовых продуктов, в итоге принесших только разрушение. Или провели лучшие годы своей жизни, копируя существующие фармацевтические препараты так, чтобы их отличие от оригинала оказалось незначительным, но все же достаточным для того, чтобы мозговитый юрист мог написать заявку на выдачу патента, после чего ваш замечательный отдел по связям с общественностью запустит совершенно новую кампанию по продвижению не столь уж и нового лекарства. Вообразите себе, что все эти таланты были вложены не в перераспределение благ, а в их создание.Кто знает, может быть, у нас уже появились бы реактивные ранцы, подводные города и лекарство от рака. Давным-давно Фридрих Энгельс описал «ложное сознание», жертвой которого по сей день является рабочий класс, или «пролетариат». Согласно Энгельсу, заводской рабочий XIX в. не восставал против землевладельческой элиты потому, что его мировоззрение было затуманено религией и национализмом. Возможно, сегодняшнее общество застряло в похожей колее, только на этот раз это касается вершины пирамиды. Возможно, взгляд этих людей затуманен количеством нулей в их зарплате, весомостью бонусов и замечательными пенсионными программами. Возможно, толстый бумажник становится причиной аналогичного ложного сознания: убежденности в том, что ты производишь нечто очень ценное, ведь ты так много зарабатываешь. В любом случае сейчас дела обстоят не так, как должны бы. Для того чтобы наша способность к инновациям и творчеству не пропала зря, экономику, налоги и университеты стоит изобрести заново. «Нам не следует терпеливо ждать медленного изменения в культуре», — заявил более 20 лет назад экономист-одиночка Уильям Баумоль280. Нам не надо ждать, пока азартные игры на чужие деньги перестанут быть выгодными; пока дворники, полицейские и медсестры начнут нормально зарабатывать; пока математические гении вновь будут мечтать о строительстве колоний на Марсе, а не об основании собственных хедж-фондов.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9237
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль

Re: Бергман. Утопия для реалистов. Главы.

Сообщение Александр Волынский 02 фев 2018, 19:32

Пораженческий социализм — интернациональное явление, которое можно наблюдать по всему миру в среде левых мыслителей и движений, от профсоюзов до политических партий, от журналистов до профессоров колледжей. Его адепты считают, что неолибералы освоили игру в размышления, рассуждения и статистику, оставив левым только эмоции. Он добросердечен. У социалистов-пораженцев избыток сочувствия, и они находят доминирующую политику глубоко несправедливой. Видя, как государство всеобщего благоденствия рассыпается в пыль, ониспешат спасти все, что еще можно спасти. Но в критический момент социалист-пораженец спорит с оппонентами, всегда приняв утверждение, с которого началась полемика. «Национальный долг вышел из-под контроля, — признают они, — но мы можем увеличить число программ, доступных людям в зависимости от их дохода». «Борьба с бедностью — ужасно дорогое дело, — рассуждают социалисты-пораженцы, — но цивилизованная нация обязана им заниматься». «Налоги высоки, — сетуют они, — но каждому по способностям». Социалист-пораженец забывает о том, что настоящая проблема — не национальный долг, а чрезмерно раздутые домохозяйства и предприятия. Он не помнит, что борьба с бедностью — это вложение, окупающееся сторицей. Он забывает и о том, что все это время банкиры и юристы околачивают груши за деньги мусорщиков и медсестер. Сдерживание и обуздание оппонентов — вот последняя миссия социалиста-пораженца. Антиприватизация, антиистеблишмент, антиэкономия. При всем том, против чего социалисты-пораженцы возражают, остается только гадать о том, за что они ратуют. Вновь и вновь они встают на сторону бедолаг: бедняков, отщепенцев, беженцев, инвалидов и жертв дискриминации. Они порицают исламофобию, гомофобию и расизм. Они возмущаются тем, что множатся пропасти, делящие мир на синие и белые воротнички, на богатых и бедных, на обычных людей и тех, кто принадлежит к «одному проценту», — и при этом они тщетно пытаются возродить давно утраченную связь с избирателями. Но самая большая проблема социалистов-пораженцев не в том, что они неправы, а в том, что они скучны. Скучны беспросветно. У них нет истории, которую они могли бы рассказать, и даже нет языка для ее выражения. И зачастую кажется, что тем, кто придерживается левых взглядов, на самом деле нравится проигрывать — словно ошибки, обреченность и зверства призваны доказать их вечную правоту. «Существует такой род политической активности, — отмечает Ребекка Солнит в своей книге «Надежда в темноте» (Hope in the Dark), — который нацелен скорее на усиление идентичности, чем на достижение результатов». Если Дональд Трамп и понимает что-то хорошо, так это то, что люди предпочитают оказываться на стороне победителя. («Мы так выиграем. Вы устанете выигрывать».) Большинству претит жалость и опека доброго самаритянина. К сожалению, социалист-пораженец позабыл, что истории левых следует быть историей надежды и прогресса. Под этим я подразумеваю не рассказ, восхищающий немногочисленных выпендрежников, развлекающихся философствованием о «посткапитализме» и «интерсекциональности» по прочтении какого-нибудь пространного тома. Величайшая ошибка левых ученых в том, что они по сути своей стали снобами и пишут на диком жаргоне, говоря о простых вещах головокружительно сложно. Если вам не по силам описать свой идеал смышленому 12-летнему ребенку, вероятно, в этом виноваты вы сами. Что нам нужно, так это рассказ, который будет услышан миллионами обычных людей. Все начинается с восстановления языка прогресса.
Но сначала социалистам-пораженцам придется перестать упиваться своим моральным превосходством и устаревшими идеями. Всякий, кто выступает за прогресс, обязан быть источником не только энергии, но и идей, не только возмущения, но и надежды, должен найти равновесие между этикой и агрессивными продажами. Наконец, социалисту-пораженцу недостает главного свойства, необходимого для политических перемен, — убежденности в том, что существует другой, лучший путь. В том, что утопия достижима.
Когда я впервые стал писать о базовом доходе, большинство людей ничего о нем не слышало. Но сегодня, всего три года спустя, эта идея пробилась повсюду. Финляндия и Канада объявили о проведении масштабных экспериментов. Она серьезно укореняется в Кремниевой долине. GiveDirectly (организация, упоминавшаяся в главе 2) начинает в Кении крупное исследование базового дохода. А в моей родной стране, Нидерландах, не менее 20 муниципалитетов вводят базовый доход. Импульсом к подобному бурному интересу стал референдум, проведенный в Швейцарии 5 июня 2016 г. Пять лет назад, вероятно, всего пара сотен швейцарцев знали, что такое базовый доход, но сегодня все иначе. Конечно, инициатива, касавшаяся введения безусловного базового дохода, была отклонена значительным большинством голосов, но не стоит забывать, что не далее как в 1959 г. большинство швейцарских мужчин проголосовали против другого безумного утопического предложения: предоставить женщинам право голоса. Его приняли на втором референдуме, в 1971-м. Я хочу сказать следующее: швейцарским референдумом дело не заканчивается, а только начинается. Со времени первого голландского издания этой книги я разговаривал о ней в Париже, Монреале, Нью-Йорке, Дублине и Лондоне. Куда бы я ни поехал, везде люди с воодушевлением говорили о базовом доходе, и их энтузиазм был обусловлен одними и теми же факторами. С момента финансового краха 2008 г. и начала эпохи брекзита и Трампа все больше людей жаждет настоящего, мощнейшего противоядия против ксенофобии и неравенства. Новой карты мира. Нового источника надежды. Короче говоря, новой Утопии. Итак, в заключение я хотел бы дать два последних совета всем, кто готов проводить в жизнь идеи, предложенные на страницах этой книги. Во-первых, поймите, что на свете много людей, подобных вам. Много, много людей. Читатели бесчисленное количество раз говорили мне, что, хотя они всецело верят в идеи, изложенные в моей книге, мир кажется им испорченным и полным алчности. Я посоветовал выключить телевизор, осмотреться и сорганизоваться. У большинства людей сердце на месте. А во-вторых, я рекомендую отрастить себе кожу потолще. Не позволяйте никому говорить вам, что есть что. Если мы хотим изменить мир, нам следует совершать нереалистичное, неразумное и невозможное.
אור לגויים свет народам
Аватара пользователя
Александр Волынский

 
Сообщений: 9237
Зарегистрирован: 30 мар 2010, 22:06
Откуда: Афула, долина Армагеддона, Израиль


Вернуться в Кафедра соц-теории


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1